Боль без тебя

Я дернулся, стараясь ослабить хватку Мракоборца. Тот лишь усмехнулся и подтолкнул меня вперед. Сегодня Визенгамот будет судить меня и мою семью. Наш семейный адвокат сказал, что наше неучастие в битве уменьшит срок наказания, если совсем его не уничтожит. Мелинда. Как ты там? Чем занимаешься? Помнишь ли обо мне? Как же я по тебе соскучился. Будь ты сейчас рядом, было бы намного легче и проще. Я принял для себя важное решение. Как только суд окончится, я заберу тебя из Италии, и мы поженимся. Обещаю! За такими мыслями я и мой надзиратель дошли до зала суда. Я сел в кресло, и мои руки опутали кованые цепи. Отец сидел рядом в таком же положении. Мать же заняла место на трибуне. Зал стал наполнятся судьями. Присяжные, адвокат и Глава суда. Министр Магии. Кингсли Бруствер. За ним шел Поттер, что немало удивило меня. - Заседание по рассмотрению дел Люциуса Абраксаса и Драко Люциуса Малфоев считаю открытым. Свидетель обвинения - Кингсли Бруствер, свидетель защиты - Домран Горн... Дальше министр зачитал предъявленные обвинения, а я неотрывно следил за Поттером. Бледный, с темными кругами под глазами. Сами глаза были красные и опухшие, будто последние дни он только и делал, что плакал. Герой же смотрел в пол, едва ли слушая речь обвинителя. - Драко, - я повернулся к министру, - вы знакомы с Мелиндой Гордон? - Мои брови влетели вверх. Я мельком взглянул на родителей. - Да, сэр, знаком. Она - моя девушка. - Присяжные переглядывались. Некоторые смотрели на меня с жалостью. Я не мог понять, в чем же дело? - Когда последний раз вы читали Пророк? - Неделю назад. - Внешне я оставался абсолютно спокойным и безразличным, но в душе у меня бушевала буря. Почему они заговорили о Мелинде? Причем здесь Ежедневный Пророк? - К чему вы клоните, министр?! - Поттер наконец-то оторвал взгляд от пола и, посмотрев на меня, встал с места. Он что-то нес в руке. Подойдя ко мне, Поттер протянул мне газету. Взять я не мог, поэтому гриффиндорец поднес Пророк чуть ближе и продолжал держать его. Глазами он указал мне на статью. Опустив глаза, я замер. Колдография Мелинды. Мелинда Амелия Гордон была убита Пожирателем Смерти в своем доме в Италии. Предположительно, убийцей является сбежавший на прошлой неделе Рабастан Лестрейндж. Не менее ужасной новостью стало известие о беременности мисс Гордон. Смерть постигла дитя и мать на седьмой неделе... Дальше читать я не мог. В уголках глаз появились слезы, но я взял себя в руки. - Зачем нужно было сообщать об этом так? - Я резко повернулся к отцу. - Ты знал?! - Он посмотрел на меня. - Знал и ничего не сказал?! - Отец не ответил. Все остальные события я не помню. Все мои мысли возвращались к Мелинде и строчке из статьи: "Смерть постигла дитя". Я не мог поверить, что Мел была беременна, но я даже не мог слышать о смерти еще неродившегося малыша. Нашего малыша. Я не помню, как, придя домой, дошел до ее комнаты. Благодаря выступлению Поттера нас оправдали. Зайдя в комнату, я осмотрелся. Все было как прежде. На стуле возле стола висело черное платье Мел, в котором она ходила последнее время. Я снял платье и поднес к лицу. Сирень. Она всегда так пахла. Все еще держа платье и вдыхая аромат, я сел на кровать. Запах усилился. На подушке лежал альбом. Я положил платье на колени и, взяв альбом, открыл его. Мелинда сидит за библиотечным секретером и пишет эссе по зельеварению. Кто-то отвлек ее, и она, подняв глаза, посмотрела в объектив. Она слегка нахмурилась и что-то сказала. А потом вернулась к своему занятию. Я вспомнил, как отвлек ее предложением пойти на ужин, как она тогда шепнула мне: "Сделаешь за меня зелья - пойдем на ужин," и вернулась к письму. Я тогда усмехнулся и сел рядом. Под раскидистым дубом сидят трое учеников. Им около шестнадцати лет. Все трое являются учениками Слизерина, о чем говорят зеленый галстук и зеленая подкладка капюшона. Это парень и две девушки. Платиновый блондин, девушка с медными волосами и блондинка. Они что-то бурно обсуждают. Иногда можно разглядеть, как блондины начинают ругаться, а девушка их разнимает. Она садится рядом с парнем и обнимает его за талию. Блондинка фыркает и, смотря в камеру, зовет третью девушку, которая их снимает. Это было в мой семнадцатый день рождения. В тот день у нас был экзамен по Древним Рунам. Втроем мы посещали этот предмет с третьего курса. Мы обсуждали степень нашей готовности и вероятность результатов. Мел тогда сказала мне, что я получу "Превосходно". Так и вышло. Девушка в серебристом платье с зеленым ремешком стоит у камина и протягивает небольшую коробочку русоволосому семилетнему мальчишке. Тот смеется самым искренним и веселым смехом. Девушка смотрит в камеру. Ее глаза наполнены безграничной любовью и неиссякаемой нежностью. Тогда я уговорил Мел позволить мне запечатлеть ее образ на пленке. Я до сих пор помню, как по моему телу будто электрический заряд прошел от ее взгляда. Она смотрела на меня так, будто никого дороже у нее нет. Девушка в красивом черном платье и парень в черном костюме и белой рубашке обнимают мальчишку в рубашке и шортах. Они счастливо улыбаются и машут снимавшему. Девушка целует мальчика в щеку, и тот исчезает из поля видения камеры. Выпрямившись, девушка обнимает парня и шепчет ему что-то на ухо. Они улыбаются, и парень целует ее. "Я хочу, чтобы у нас был сын." Я почувствовал, как слезы наворачиваются на глаза. Мелинда прошептала мне эти слова за два дня до отъезда. Обессилев, я захлопнул альбом и швырнул его в стену. Сам же упал на кровать, уткнулся лицом в подушку и закричал. Мой вопль отчаяния должна была слышать вся Британия, но его слышали лишь обитатели Малфой-Мэнора. Я ничего не видел, не слышал. Только чувствовал. Всепоглощающая боль. Ощущение, будто из твоей груди вырвали сердце. Твои чувства растоптали, посмеялись над ними. Отняли самое дорогое, что было в жизни. Решили добить еще и тем, что любимая девушка носила под сердцем мое дитя. Помню, как пришла мать. Как она пыталась достучатся до меня. Я же был неблагодарной скотиной. Я кричал на нее, говорил, чтобы она убиралась, чтобы не приходила и не трогала меня, а она лишь плакала и повторяла: "Ты справишься. Все наладится." Я хотел ей верить. Правда. Но эгоистичность во мне требовала, чтобы она замолчала, чтобы не смела говорить, что все будет хорошо. Помню, как после матери пришел Эдриан Гордон. Он не утешал меня, не говорил теплых слов. Он просто сказал одну единственную фразу, которая стала для меня девизом, смыслом: "Она хотела бы, чтобы ты прожил свою жизнь в радости, вспоминая ее как часть прошлого, но не портя при этом настоящего и не заглядывая далеко в будущее. Подумай об этом, Драко." После его прихода истерика отступила. Я вернулся к привычной жизни. Начал есть, следить за собой, разговаривать.

***

- В последний путь мы провожаем Мелинду Амелию Гордон. Пусть твоя жизнь продолжится после смерти. Ванесса рыдала на плече мужа, мама - на плече отца. Эдриан обнимал за плечи Саймона, который усердно стирал слезы с глаз. Пэнси положила голову на плечо Блейза и смотрела на гробовой камень. Дафна стояла рядом со мной и своей сестрой. Астория Гринграсс нашла возможность вернуть меня к жизни. Она рассказала мне о своей довольно долгой любви ко мне, сказала, что просто будет рядом, ни на что особо не рассчитывая. Я решил последовать словам мистера Гордона и позволил этой девушке войти в мою жизнь. Тори отпустила мою руку и, подойдя к могиле, положила на нее букет цветов. Я стер одинокую слезу и посмотрел на надпись, которую сделал сам.

"И пусть наше счастье родится в другом мире, ты навсегда останешься в моем сердце, а наш сын - в моем воображении."

Я не хотел уходить, но осознание начала моей новой жизни заставило меня взять Тори за руку и пойти прочь от могилы. Я знал, что память о НЕЙ останется навсегда - в моей дочери, Мелинде Амелии Малфой, которая родится через несколько лет. Она будет лучшей из обладательниц имени Мелинда. Она воплотит все мечтания Мел в реальность. И Мелинда Амелия Гордон будет жить вечно. Ведь мы живы, пока нас помнят. А Мел не забудут никогда.