Хочешь ли ты знать?

Дом внезапно наполнился необыкновенной тишиной. Она давила из каждого уголка каждой минутой, проведенной в этих стенах. Казалось, все привычное спокойствие превратилось в одно сплошное издевательство. Еще недавно Китнисс решилась променять его на радостный смех, постоянный детский плач, громкие крики, бессонные ночи, но… Кто-то решил, что с них не достаточно страданий. Машина очень скоро оказалась около небольшого светлого домика, в который пара перебралась чуть меньше года назад. Это стало чем-то вроде символа начала новой жизни и способом обеспечить молодую мамочку и малыша спокойствием, защитой и уютом. Теплые солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь густые яркие кроны деревьев, отражались мягким свечением от белых стен. Газон был ровно пострижен, желтые головки одуванчиков мерно покачивались у самой калитки маленького деревянного забора, обрамлявшего участок. Тихонько звенела цепь качелей на заднем дворе, и сопел ветер в молодой листве. Картина была просто сказочной! Именно таким и увидела молодая семья Мелларков это место в первый раз и не смогла от него отказаться. Еще несколько месяцев назад им казалось, что жизнь стала налаживаться: Китнисс осознала, что всей душой и сердцем до конца своей жизни принадлежит Питу, и решилась выйти за него замуж; Мелларк почти перестал мучиться от жутких последствий заточения в Капитолии; последователи и враги перестали видеть в них символы и причины Революции; закончилась жуткая почтовая атака маньяка-безумца; сознание возвращалось к спокойствию; Китнисс забеременела. Последнее превратилось для Мелларков в безумный шок и дикую радость одновременно. Поначалу Китнисс боялась маленького комочка, растущего в её чреве, со страхом рассматривала свой живот, постепенно увеличивавшийся с ходом недель, но бескрайняя нежность Пита, не угасающий блеск в его глазах, забота и тепло заставили сердце дрогнуть и сдаться течению нормальной жизни. Постепенно она перестала уговаривать себя быть нежнее с крохой внутри её тела и порой сама с искренней улыбкой и радостью прижимала ладони мужа к животу. «Наша любовь растет во мне с каждым днем все больше и больше. Наверное, он начнет скоро толкаться. Ох, я так волнуюсь. Становится немножко тяжело, но почему-то от этого даже приятно. Знаешь, мне кажется, что у нас будет мальчик. Да, да, красивый белокурый мальчик. Он будет таким же сильным как ты, с таким же добрым сердцем. Он станет самым лучшим на свете». Пит улыбался и целовал светлую кожу, через которую маленькие ручки чувствовали тепло папиной души. Срок беременности был уже примерно пять месяцев, когда в почтовом ящике Китнисс нашла белый конверт без имени отправителя и получателя с маленьким изображением брошки-сойки в углу. Её руки дрогнули, и сердце забилось в бешеном ритме. Девушка знала, от кого это письмо и что может быть там написано. «Нужно что-то с этим делать. Миротворцы не помогают нам. Никто не может отыскать этого психа». Пит снова мерил комнату широкими и быстрыми шагами. Теперь у него было в два раза больше поводов волноваться. «Как он смог нас найти? Мы только недавно переехали… Знают ведь только родные…». Китнисс наблюдала за мужем и прижимала колени к животу, чувствуя тревогу за кроху. Паника начинала окутывать сознание, и беспокойство, исходившее от мужа, только усиливало её. Девушку качало, и внезапно она зарыдала. Пит опомнился и подбежал к ней, заключая в крепкие объятия. «Прости. Прости, пожалуйста. Не волнуйся, милая. Он не посмеет к вам приблизиться. Я найду его. Слышишь? Он не посмеет. Я умру, если будет нужно…». «Нет! Нет! Нет!» Китнисс схватила руки мужа и прижала к губам. Всхлипывала, целовала, обнимала. Отчаяние вдруг завладело ими обоими. «Без тебя вся моя жизнь превратится в одно сплошное мучение. Я не справлюсь без тебя. Я люблю, люблю тебя…» Парень прижимал её голову к груди и упивался запахом шелковых волос. Губы жены сами потянулись за поцелуем. Он не смог не ответить. Не удержался от её ласки, желания. Пит освобождал дрожащее тело от одежды и ломался под жадностью нетерпеливых прикосновений. Было немного неловко отдаваться страсти, зная, что теперь их трое и малыш так близко, но любовь связывала их тела, лишая выбора. Эта ночь не была похожа на все прежние. Китнисс казалось, что она видит другого Пита, более сильного, мужественного, и это притягивало с еще большей силой. Сумрак укрывал их тела и растворял в своем бархатном море горячие стоны. Девушка проснулась глубокой ночью от звука голоса мужа. Тело едва двигалось от приятной усталости, и она чуть повернула голову к двери, где в проеме виднелся кусочек соседней комнаты, которая в скором времени должна была превратиться в детскую. Слова разговора плохо укладывались в сонной голове, поэтому Китнисс, все еще плывущая на грани между сном и реальностью, просто наблюдала, как мягко очерчивает тусклый свет ночника совершенное тело мужа. Она счастливо улыбалась и вспоминала жар еще неостывших прикосновений на коже. Внезапно голос Пита повысился, и Китнисс раскрыла глаза. «Хеймитч, нужно что-то предпринять! Да послушай же ты меня! Черт, а что нам сейчас делать?! » Парень, не оборачиваясь, подошел к двери и закрыл её. Китнисс снова вспомнила, что произошло сегодня днем.

* * * * *

Дом показался ей совсем холодным и мертвым. Все комнаты были пронизаны солнечным светом, который слишком осветлял их, напоминая Китнисс о больнице. В углу коридора стоял маленький пеленальный столик, который притащил однажды Хеймитч. Ну и что, что он сделал это в три часа ночи. Ничего страшного! Ну, так считал Эбернети… Главное ведь внимание и забота! - Проходи. Может быть, хочешь есть? Пит пытался вытащить из жены хоть одно слово, переключить её внимание, но взгляд Китнисс был все так же устремлен в неведомую пустоту где-то за пределами этого дома и мира. - Нет, не хочу, - все же хрипло ответила она и на секунду подняла глаза к лицу мужа. Незаметно для неё самой увиденный образ мужчины отпечатался в голове на всю жизнь. Пит тяжело вздохнул и провел ладонями по худым и колючим щекам. Он совсем терялся в этом губительном молчании. Что делать? Что делать? Ведь все будет хорошо. Обязательно будет хорошо! Он так часто повторял это Китнисс, когда она задыхалась от тихих рыданий в больничной палате. Странно, но он верил в это всем сердцем, вот только никому не было известно, сколько должно пройти времени, чтобы все действительно стало правдой. Как жаль, что они не знали, откуда стоило ждать беды. _______________________________________ Я очень надеюсь на ваше участие. Пожелания и даже полное разнесение меня в качестве автора приветствуются и ожидаются.