Солнечное божество

- Дилан…- выдохнул омега, боясь хоть одним словом или жестом вызвать у своего брата всплеск не очень хороших эмоций. - Звонили из лечебницы…- проговорил скорее самому себе, нежели кому-то, писатель, опускаясь на место рядом с детским стульчиком своего сына, удивленно глядящего на него и кусающего пальцы.- Отмучился. - Что случилось?- тихо спросил младший из братьев, опускаясь на корточки перед мужчиной. - Звонили… Тимоти… Его больше нет. - Что произошло?- поинтересовался Алан, положив руку на плечо Дилана.- Можешь рассказать? - Утром… Разбил голову об угол кровати. Несколько часов назад все же умер… Тон альфы был спокойным, холодным, отстраненным, словно он говорил о развитии экономики стран третьего мира или о каком-то новом автомобиле, в которых совершенно ничего не понимал. Даже о прочитанной книге или новой идее он говорил более эмоционально, а когда говорил о Тимоти, то его голос приобретал раздраженные нотки. Писатель смотрел на своего сына, который не понимал, о чем говорил папа, продолжая рассматривать рисунок на детском стульчике. - Ты поедешь? - С чего бы?- спокойно отозвался Дилан.- Нас ничего никогда не связывало. - А Тайлер? Если тебе позвонили, значит… - Алан, целый год! Понимаешь?!- наконец закричал мужчина, вскакивая.- Целый год о нем не было вестей! И мне было хорошо! А теперь он решил покончить с собой, и я должен лететь на его похороны?! - Дилан…- блондин спокойно подошел к нему.- Я знаю, ты не очень жаловал Тимоти… Особенно после всего, что произошло. Но сейчас у тебя появился шанс простить его. Я уверен, он бы хотел этого. - Меня с ним ничего не связывало. Ни тогда, ни сейчас. Алан прекрасно знал, что между его братом и этим Тимоти, которого он видел лишь раз, могло связывать все, кроме работы и любви. Романтики в их отношениях точно не было, они ее и не искали. Но когда на свет должен был появиться Тайлер, Дилан готов был на многое, даже бросить карьеру писателя и найти нормальную оплачиваемую работу. Теперь же они избегали обсуждать тему прошлых ошибок, однако если тема Генри не была запретной, то тема Тимоти – явное табу. Одно упоминание его имени могло вывести альфу из себя, после чего он закрывался в комнате, пока не успокоится. - Я понимаю… Но ты должен его проводить. Все же он папа Тайлера. - Это единственное хорошее, что он сделал за всю свою жалкую жизнь. Дилан был невероятно упрям, особенно если дело касалось его прошлого. Он однозначно считал Тимоти своей ошибкой, однако лишь за то, что он дал Тайлеру жизнь, хотя сам того не хотел, можно было спокойно забыть о нем. Так же он никогда не соглашался навестить Тимоти в лечебнице, хотя, Алан был уверен, им было бы что обсудить. Но, судя по тому, что омега пробыл там целый год, и пробыл бы еще, если бы не решил умереть, то он не сильно желал исцеления. - Я никуда не пойду. - Дилан… - Там и без меня достаточно будет народу. А видеться с его родителями мне не очень хочется. - Я знаю, что ты очень зол на него, но… Ты ведь не можешь просто забыть об этом. Ты не можешь злиться вечно. Прошу тебя… В конце концов, ты же был его партнером. Хотя бы из уважения к памяти о том, что вас когда-то связывало. Недаром же тебе тоже позвонили. - Я закрыл его там! Понимаешь? Они еще никогда не обсуждали тему лечебницы или того, как Тимоти оказался там. Обычно Дилан отнекивался, злился, отвечал холодно и отстраненно, но никогда не рассказывал о том, что же именно произошло в тот злосчастный день, ставший для маленького Тайлера Днем рождения. Писатель не хотел рассказывать об этом, а Алан не рисковал спрашивать. - Можешь рассказать мне все,- ответил омега.- Я все выслушаю. Родители часто говорили о том, что братья слишком дружны, в то время как остальные дрались и постоянно что-то делили, Дилан и Алан отдавали все друг другу, начиная от конфет и заканчивая мягкими игрушками. Если альфа замечал, что какая-то игрушка приглянулась его братишке, то всегда ее отдавал, не дразнил, разве что только иногда, но если посмотреть со стороны, то они были на удивление дружными. А уж если какой самоубийца решил бедного Алана обидеть, тогда старший брат в стороне никогда не оставался. Теперь, вспоминая об этом, блондин невольно задумывался над тем, что если бы знал, куда делся Генри и где его искать, никогда бы не рассказал об этом брату. Тот умел в себе сочетать и братскую любовь, и нежность и заботу отца, и жестокость серийного убийцы. - Да нечего рассказывать. Я не хотел помогать ему! В лечебнице бы ему не помогли. Будь моя воля, я бы запер его еще дальше, где-нибудь на каторге, лишь бы он больше никогда не попался мне на глаза! - Я знаю. Но ты поступил правильно, пытаясь ему помочь. - Я не хотел ему помогать. - Я посижу с детьми, мистер Стайлз меня поймет. Я позвоню ему. А ты поезжай. Все же он не чужой тебе. И если ты не отпустишь его сейчас, не простишь и не попросишь прощения, эти чувства никогда не отпустят тебя. - Знаешь, ты поразительно умеешь убеждать…- ответил с легким подобием улыбки на губах Дилан.- Ничего, что я заставляю тебя сидеть с малышами? - Заставляешь? Не говори ерунды,- ответил Алан. Если не брать во внимание некоторые моменты, то блондин стал для Тайлера настоящим папой, заменил ему того, кто подарил ему жизнь, отдавал столько ласки и любви, что даже не доверяющий омегам мальчик подпустил его к себе.- Я рад побыть с ними. - А твой этот… Морган? - А что он скажет? В конце концов, бывают такие непредвиденные ситуации. - Одолжишь мне свою черную рубашку? - А она тебе подойдет? - У меня все равно нет ничего подходящего для подобных случаев. Омерзительное зрелище… На кладбище было на удивление тихо, лишь тихие всхлипы разносились по воздуху, но и они как будто поглощались этой могильной тишиной, которая не позволяла нарушать покой умерших. Дилан посмотрел на залитые солнечным светом большие каменные памятники, ангелы закрывали лица, отвернувшись от живых, другие же просто рыдали, сидя на каменных плитах, иные обходились лишь табличкой с именем. Вот во что превращается каждый человек в свое время. Каменный крест, табличку, воспоминание, живущее в ком-то… Мужчина стоял поодаль, дабы не помешать своим присутствием священнику, который уверял молиться за упокой лежащего в гробу человека. Он посмотрел на цветы, которые держал в руках. Тимоти не любил розы, он считал такие презенты банальными, потому принес ему букет белых лилий. Удивительно, он до сих пор помнил любимые цветы этого человека, с которым не хотел иметь никаких дел. - Господи, прими душу покорного раба своего,- завершил свою речь священник. ‘’Если она не отправиться куда-нибудь еще,’’- подумал Дилан, подходя поближе. Родители Тимоти стояли впереди, омега тихо плакал, согреваемый теплом мужа, но не смогли оторвать взгляда от лежащего в черном гробу молодого человека. Когда все начали прощаться и просить прощения у покойного, альфа тоже подошел, однако не испытал совершенно никаких чувств, увидев бездыханное тело. Хотя, немного грустно, все же невозможно отрицать, что он оставил после себя прекрасного ребенка, сейчас, наверное, вновь устроившего обстрел кашей. Тимоти лежал на белой простыне, руки были сложены, однако мужчина сразу отметил, как сильно он похудел со времени их последней встречи, а сквозь пудру все равно можно было рассмотреть бело-серый оттенок кожи. Лицо, казавшееся теперь подобием человеческой маски, выражало спокойствие, глаза прикрыты, словно их хотели защитить от солнца, черные волосы, тоже остриженные перед похоронами, обрамляли бледное лицо. Да, он казался ангелом. Пока не говорил. - Привет,- зачем-то проговорил Дилан, пытаясь проглотить ком в горле. Давно он не был на похоронах.- Сейчас я должен все тебе простить. Я знаю, мы давно не разговаривали, но… Прости меня. И спасибо. Хоть что-то в своей жизни ты сделал правильно. Он вырастет хорошим мальчиком. И я тебя прощаю…- с этими словами он положил букет и отошел. - Дилан…- всхлипнул младший родитель Тимоти.- Ты пришел… - Добрый день,- ответил он, глядя на омегу в черном костюме. - Спасибо, что пришел… Я не думал… Как Тайлер? Когда мальчик появился на свет, писатель сразу заявил, что ребенок останется с ним, даже если они не родственники по крови. Учитывая, какую жизнь вел Тимоти, то вполне вероятно, что и ребенок мог быть чьим угодно. Однако же Дилан не собирался отдавать Тайлера никому, да и родители омеги не собирались отбирать его у законного отца. И большое им за это спасибо, иначе началась бы эта судебная тягомотина. - Нормально. Растет. А вы как? - А как мы можем быть?- поинтересовался альфа, обнимая своего безутешного мужа. - Знаю, ты не можешь простить Тимоти, но он был для нас единственным ребенком…- проговорил омега, вытирая глаза.- Прости… - Вам не стоит извиняться. Я сам виноват. Виноват, что ему не помогли. - Ему никто и не мог помочь,- ответил альфа.- Мы не уделили ему столько времени, сколько нужно было. Не дали ему той заботы, которая от нас требовалась. - Не вините себя,- проговорил писатель.- В этом никто не виноват. Но скажите… Это была случайность? Или он сам разбил голову? - Никто не знает…- ответил, обменявшись взглядами с мужем, омега.- Его нашли на полу в луже крови… Да и какая теперь разница?! Мы потеряли его! - Кайл, успокойся!- велел мужчина рядом с ним, обнимая его.- Спасибо, что пришел, но мы не желаем об этом говорить. Дилан и не смел спрашивать более. Хватит и того, что на него не набросились с обвинениями и причитаниями, ведь он был одним из тех, кто поддержал идею отправить Тимоти в клинику. Тогда он не знал, как поступить иначе. Теперь, глядя на черный гроб, опустившийся в глубокую яму, он подумал о том, что все могло бы пойти иначе. Если бы Дилан поговорил с ним, объяснил то, что у них теперь есть ребенок, что все будет хорошо… Может, они бы сейчас были настоящей семьей. Но все закончилось так. Теперь уже нет смысла гадать, что и как могло бы быть… Мужчина смотрел на дорогу, стараясь не думать более ни о чем, кроме того, что он наконец свободен от своих обид, от своих воспоминаний, а Тайлер уже точно никогда не увидит своего папу, если только добрые дедушки не пожелают его просветить. Но они не искали встречи с ребенком, что, несомненно, радовало. Домой возвращаться не хотелось. Алан бы, конечно, выслушал, понял, принял, не стал бы донимать глупыми расспросами, но он сам достаточно пережил, чтобы переживать еще и за старшего непутевого братишку. Сейчас уже лучше, блондин наконец-то встретил того, кто принимает и его, и его ребенка. Конечно, альфа его выбор не одобрял, но кто же будет его слушать? Грузить своими проблемами не хотелось никого, хотелось просто завалиться в ближайший бар, набраться там, рассказать все бармену, а потом, вернувшись домой, завалиться спать. Но ни домой, ни в бар он не торопился. Просто петлял по дорогам, проверяя, насколько хватит бензина. Держать все в себе он привык, но теперь ему нужно было выговориться. Так он думал, пока стоял перед пешеходным переходом, когда свет фар вырвал из толпы знакомую фигуру. Конечно, то же черное пальто, та же фигура. Несомненно. Но этот человек перешел дорогу, даже не глядя по сторонам, а потом исчез за стеклянными дверями огромного торгового центра. Альфа припарковал машину, надеясь, что успеет догнать своего знакомого. Надо же, он даже не заметил, как оказался в этом районе. Это судьба, не иначе! Настроение немного поднялось, все же одного его вида хватило, чтобы заставить писателя глупо улыбаться. Немного поблуждав по этажам, Дилан уже потерял всякую надежду, что найдет его среди этого потока людей, в супермаркете его тоже не оказалось, пока внезапно не заметил знакомую фигуру среди стеллажей в книжном магазине. Очаровательный омега стоял и увлеченно читал какую-то книгу, видимо, она была ему не по деньгам. - Лиам!- позвал альфа, махая рукой через стеклянную витрину. Стажер повернулся, глядя на мужчину, а потом положил книгу на полку, словно его могли за это наказать. Прямо как нашкодивший кот, пойманный споличным. - Мистер Беррингтон...- ответил он.- А как Вы здесь?.. - Проезжал мимо. Я рад, что тебя встретил.