Раскат грома всё сильнее, звук, как при землетрясении. В воздухе пахнет свежестью. С неба льётся холодный дождь. Льёт, как из ведра. Свитер и джинсы Розы быстро намокают, а тело уже ощущает ледяной мокрый холод от капель. Сырые белокурые волосы прилипают к лицу. Тело девушки содрогается от холода. Всплеск воды, барабанная дробь по листьям, раскаты бушующего грома, далёкое ржание радостных келпи.
Хлюпающие шаги по грязи неожиданно отрывают Тайлер от бессмысленного забвения. Она, даже не поворачивая голову и не открывая глаз, знает, что это шаги Доктора. Роза чувствует, как его плащ ложится ей на плечи, чувствует, как одна его рука скользит к её спине, другая тянется к ногам. Девушка только открыла глаза, а Таймлорд уже успел оторвать её от земли. Доктор понёс Розу на руках к шалашу. И снова она видит в его глазах эту нежность, эту заботу, это желание защитить её.
Наконец, Доктор донёс Розу до убежища. Внутри было тепло и сухо, капли дождя сюда почти не проникали. Таймлорд, не отпуская девушку, аккуратно сел на пол, уложенный пальмовыми листьями, и прислонился к бамбуковой стене. Роза не сопротивлялась, когда он стал освобождать её от промокшего насквозь свитера. Откинув свитер в сторону, Доктор потеплее укутал Розу в свой коричневый плащ, она до сих пор лежала в его руках, Таймлорд прижал её к своему телу, чтобы она согрелась. На Розу это быстро подействовало, и она расслабилась в его руках, чувствуя, что усталость овладевает ей, её клонит в сон.
- Не уходи никуда, - зашептала Роза, в её глазах появилась мольба. - Не отпускай меня.
- Я буду с тобой всегда, - Доктор поцеловал её в лобик, - Спи, Роза.
Таймлорд нежно убрал с лица девушки белокурую прядь, она же положила свою голову ему на грудь, слушая ритмичный стук его двух сердец. Доктор чувствует, что Розу клонит в сон, чувствует, как силы покидают её тело. И Таймлорд тихо запел ей колыбельную:
Спи моя Роза, усни.
Ты за всё меня прости.
Твой сон я потревожить не смею,
Тайно тебя лелею.
Прости ты меня,
Моя вселенная для тебя.
Роза милая моя,
Эта вселенная теперь твоя.
Хоть к казни меня подвергая,
Я прошу: мою любовь не отвергай.
Тебя я сберегу,
От беды уберегу.
Спи, моя Роза, усни,
Ты меня старого прости.
Ты мне путь к твоему сердцу открой,
Дверь в свои тайные сны приоткрой.
Я осуждать тебя не смею.
Поверь, я любить умею.
Роза, я не хочу тебя терять,
Не хочу страдать опять.
Роза, ты меня пойми,
Ты любовь мою прими.
Прости, что скрываю это,
Ты не знаешь сейчас об этом.
Скрываю я любовь к тебе тайно
Поверь это сейчас реально.
Я колыбельную тебе пою,
Чтобы унять душу мою.
Роза, ты так нежна,
Ты всегда ко мне добра.
Я любовь свою скрываю от самого себя,
Поверь, Роза моя.
Прости за всё меня,
Прости, Роза моя.
Сильна любовь твоя,
Ведь, правда, Роза моя?
Роза, от потери меня защити,
Роза, от одиночества меня убереги.
Роза, ты меня спаси,
Роза, за отвержение тебя прости.
Роза, я бегаю не от тебя,
Роза, я бегаю от себя.
Роза моя, спи.
Ты меня пойми,
Я очень стар,
Но неравнодушен к тебе стал.
Спи сладко, Роза моя,
Ты никогда не будешь одна, как и я.
Конечно же, Роза не понимала слов колыбельной, Доктор пел её на галлифрейском, а восстанавливающиеся ТАРДИС не могла перевести на английский. Его голос был нежный, мелодичный, мягкий, как шёлк, спокойный, как отдалённые участки вселенной. Роза услышала в его колыбельной любовь, нежность, грусть и одиночество одновременно. Его голос ласкал её слух, как пение маленьких птиц, как журчание прохладной ключевой воды, как успокаивающий гул ТАРДИС, как слабый ветер в роще. Сон вступает в свои права, глаза Розы медленно смыкаются, а образ Доктора перед глазами затуманивается, она засыпает на его руках.
