Закрытая Академия

Грудная клетка вздымается, а глаза буквально слипаются. Не могу понять, почему так сильно плывет перед глазами и хочется спать. Киоко подбежала ко мне и подняла мое лицо на уровень своего, она что-то говорит, в ее глазах плещется тревога. Хана, до этого холодно смотревшая на меня, встрепенулась и тоже подбежала. Не могу понять, почему я их не слышу. Они что-то говорят, Хана трясет меня за плечи, но я ничего не слышу, и сама не могу говорить. Из-за полуоткрытых век плохо видно их лица, чувствую, как моя голова резко развернулась в другую сторону, меня ударили по щеке, но боли нет, я просто знаю, что меня ударили. Вижу кровать, но не долго. Тоненькие пальцы ложатся на мои щеки и поворачивают лицо. На глаза Киоки навернулись слезы, Хана что-то быстро тараторит. - …Ее…медику…зать… - произнесла она. Голова тяжелая, будто налилась свинцом, но теперь я чувствую жжение на правой щеке. Я чувствую боль, пелена сильнее застилает мои глаза, гул в ушах ослабевает, но все равно мешает слышать. Еще мгновение и Киоко пытается отодвинуть меня от двери. - Рея, Рея! – кричит она в панике. Теперь я ее слышу. Открываю рот, чтобы ответить ей, успокоить, но могу выдавить лишь хрипение. Яркая черная вспышка. Как черная вспышка может быть яркой? Не понимаю. Голова начинает болеть сильнее, но я могу слышать, где-то в груди неприятный ком. Киоко хватает меня за руки, падаю на бок, чувствую, что меня тащат, но запястье больно хрустнуло, и я по инерции его отдернула. Теперь я могу двигаться. - Все нормально, - шепчу я хриплым голосом, - Просто обморок. Хана подходит ко мне, вижу только ее ноги, а затем они оби меня поднимают и ставят на пол. Сильные. Пелена с глаз исчезла, теперь я могу здраво мыслить, такое ощущение, что ничего и не было. Головная боль прошла, гул в ушах исчез, а зрение восстановилось. - Просто я быстро бежала, и мой организм так резко отреагировал на это, - пояснила я, голос перестал ломаться и восстановился. Один раз я уже падала в обморок, но до этого успела дойти до родительской комнаты, сама не зная как, все было будто во сне, тогда это продолжалось всего пять минут, но родители положили меня в больницу и провели чуть ли не все обследования. Сейчас тоже самое, такое ощущение, что ничего и не было, будто я только вошла. Это кажется мне сном. - Рея, с тобой все в порядке? – спросила Киоко, она сжимала мою руку, наверно боится что снова упаду. - Да, все хорошо, - произнесла я. - Что случилось? Почему ты кричала и от кого бежала? – как всегда в лоб спросила Хана. - Я бежала от… Я не смогла договорить, гул в ушах снова вернулся, а голову разрывало, а затем темнота. Чувствую, что ноги не держат, падаю, но меня ловят. Темнота. Стою в темноте, это комната, но тут веет могильным холодом, непонятно откуда идет ветер, он дует мне в лицо, заставляя вдыхать странный запах, он мне очень неприятен, от него можно задохнуться. Холод пробирает до костей, стоит мне только шевельнуться, как холодная дрожь пробегает по всему телу, сковывая действия. Тут нет пола, нет стен и потолка. Темнота, просто темное помещение с ветром. Затем все сразу меняется, вокруг меня пляшут очень яркие вспышки. Зеленые, голубые, фиолетовые, красные. Тут есть все оттенки каждого цвета, они быстро вспыхивают, вызывая резь в глазах, но это очень красиво. Я никогда не видела таких насыщенных цветов. Представьте фейерверки, они летят в ночное небо, вспыхивая яркими цветами, а теперь представьте, будто вы там, будто они взрываются около вас. Вы видите эти горящие огоньки. Так же я вижу эти вспышки, они красивы, но ужасно режут глаза, так что смотреть невозможно. Вдруг все прекращается, и я резко встаю, холодный пот течет по лбу, капельками спускается по щекам. От резкого рывка снова начинает болеть голова, но это не пульсирующая боль. Такое ощущение что ты под прессом, твою голову сдавливают с обоих сторон. Перевожу взгляд на комнату и вижу идеально заправленные кровати, яркий свет струится из окон. Тут же приходит осознание, что это мой первый учебный день и что я проспала. Но почему девчонки меня не разбудили? Быстро встаю и смотрю на время, десять часов сорок две минуты. Три урока уже кончилось, пока я оденусь и соберу необходимые тетради, пройдет еще один, но почему меня никто не разбудил? Почему Дисциплинарный Комитет не пришел по мою душу и не выдернул из объятий теплого одеяла? Встаю с кровати и на дрожащих от усталости ногах подхожу к шкафу. Спать очень хочется, ноги болят и голова гудит, такое ощущение, что я вообще не спала, или после хорошей пьянки. Вижу на шкафу белый тетрадный лист в клетку. Не помню, чтобы я туда что-нибудь ложила. «Рея-тян! Ты вчера упала в обморок, и мы положили тебя в кровать. Врачей звать не стали. Сегодня будить тоже не стали. Мы решили, что тебе лучше отлежаться после вчерашнего. Утром заходил Кусакабе-сан, мы ему все рассказали, но он не поверил. Но мы все-таки его уломали, поэтому ты сегодня официально прогуливаешь. Кусакабе-сан сказал тебе подойти к врачу за справкой и Главе комитета. Твой завтрак мы тебе принесли в комнату. Приятного аппетита!» - Спасибо девчонки, но отнести справку главе комитета?! Тому психу?! – пискнула я. – Ох, если бы вы знали, от кого я вчера так удирала. В комнату постучали, а затем вошел мужчина с белом длинном халате. У него были ровные, чуть завитые каштановые волосы, легкая небритость на лице, но лицо доброе. Врач оценивающе взглянул на меня, а затем улыбнулся. - Здравствуй Рея-тян, ты не подошла за справкой, - произнес врач. – Меня зовут доктор Шамал. - Здрасте, извините, я только проснулась, - произнесла я извиняющимся тоном. - И что произошло с такой красивой девушкой? – врач подошел ко мне слишком близко, это уже нарушает мое право на личное пространство. – Рея-тян, ты такая красивая! Я нервно сглотнула, конечно, мне нравится слушать комплименты, но не от тридцатилетних же мужиков. Я отодвинулась на шаг назад, он сделал тоже самое. Я сделала еще шаг назад и столкнулась кобчиком о спинку кровати, но он снова подошел ко мне. - Доктор Шамал, отойдите от меня, - произнесла я как можно мягче. - Если у тебя что-то болит, я могу вылечить поцелуем! – доктор нагнулся ко мне и сделал губы трубочкой. - Что здесь происходит?! – в дверном проеме появилась голова Кусакабе. - Кусакабе-сан! – я вырвалась из объятий, ошеломленного таким резким появлением, врача и бросилась к заместителю главы. Сама не знаю зачем, но я крепко вцепилась в мужчину и смотрела на него с ужасом в глазах. Кусакабе положил мне одну руку на плечо, а другую на спину и прижал к себе. Почему то рядом с этим мужчиной я почувствовала себя в безопасности. - Хех, почему меня женщины не обнимают? – врач достал из кармана халата белый листок, положил на шкаф и с гордым видом удалился. Я подавились своей слюной, он ушел так гордо, будто не его сейчас запалили перед попыткой совратить несовершеннолетнего ребенка. И пусть мне шестнадцать, я все равно ребенок. Ну, он должен так считать. Тут я вспомнила, что все еще утыкаюсь мужчине в грудь и крепко сжимаю его талию. Я поспешно отошла от него на приемлемое расстояние и чуток покраснела за свое детское ребячество. - Извините Кусакабе-сан, я просто испугалась этого мужчины, - произнесла я, не решаясь поднять голову на мужчину. – А зачем вы пришли? - За справкой, нам нужно заполнить отчет о посещении. С тобой все в порядке? Мне сказали, ты вчера упала в обморок, - мужчина говорил тихим, но четким голосом. - Просто я вчера пошла умываться и не заметила, как наступил комендантский час, поэтому побежала сломя голову, ну и мое тело так отреагировало на внезапную нагрузку, - соврала я. - Хм, может тебе выписать справку о специальной группе по физической культуре? Все-таки это серьезно. - Нет, нет! Там же на физкультуре все делается постепенно, это я просто резко начала бегать, больше такого не будет Кусакабе-сан, - заверила его я. Я подошла к шкафу и отдала справку заместителю. - У тебя осталось два урока, если хочешь, можешь на них пойти, ведь потом будет труднее, - тепло произнес мужчина, разглядывая мою справку. - В смысле труднее? - Ну, все знакомятся, начинают дружить, а новеньких редко берут в свои группы, - Кусакабе провел рукой по моей голове и ушел из комнаты. -Все-таки добрый он мужик, - сказала я сама себе. Критично оглядев свое отражение в зеркале, я поняла. Уснула я в форме, хорошо, что ткань не мнущаяся, волосы были в беспорядке от моих ночных брыканий по кровати, а косметика растеклась по всему лицу. Я умылась холодной водой, чтобы прогнать остатки сна и вернулась в свою комнату. Тональный крем идеально выровнил мой тон кожи и скрыл синяки под глазами, которые у меня к сожалению, от природы. Тушь легла на ресницы, сегодня все было за меня. Моя тушь решила лечь без комочков. Больше я решила не краситься, выглядит и так мило. Эх, все-таки Хана на меня повлияла. Я прошла к стенду с расписанием, каким-то боком у меня была литература. Узнав кабинет, я направилась туда. Опоздание пятнадцать минут, но у меня же уважительная причина. Я открыла деревянную дверь и на меня сразу воззрились все ученики, Дино ходил по классу с указкой и видимо так увлекся, что не заметил меня. Воспользовавшись положением учителя, я быстро села на четвертую парту и сделала вид, будто сижу тут с самого начала. - Привет, - произнесли сбоку. Я сразу повернулась к своему соседу и увидела того парня, что помог мне донести чемодан. Красивый такой, накаченный, с черными недлинными волосами и карими глазами. Он смотрел на меня по-доброму, как в тот раз. Эх, все-таки остались в этом мире нормальные парни. - Привет, - прошептала я, рассказ учителя мне не очень хотелось прерывать. - Меня зовут Ямамото Такеши, а тебя? - Рея Ниа, очень приятно, - я запустила одну руку под стол и пожала его ладонь, парень еле слышно рассмеялся, это ввело меня в ступор, но затем я сразу успокоилась, в этом смехе не было насмешки. - Травоядное. Я стала вертеть головой в разные стороны. Я помню этот голос. Наконец источник звука был найден. Брюнет сидел на первой парте первого ряда и с нескрываемой ненавистью смотрел в мою сторону, от его взгляда меня передернуло. Тут же около меня остановился Дино. - О, Рея, я и не знал, что ты придешь, - с улыбой на губах произнес учитель. – Как здоровье? - Все хорошо Дино-сан, спасибо, - приветливо ответила я, брюнет прыснул и отвернулся. Рядом с ним не было соседа, хотя, если вспомнить вчерашнее, то не удивительно. Этот парень меня пугает, очень. - Ну, хорошо, - Дино пошел дальше по классу и вновь углубился в рассказ. Я послушала учителя десять минут, как оказалось он говорит о своем прошлом. Ямамото сидел с ручкой в руках и рисовал скелетов в тетради на обложке. Я просто начала осматривать помещение. Потолок был высоким, два метра с половиной точно есть, обои темные, с черными розами, небольшое окно завешанное толстыми бардовыми занавесками, большой книжный шкаф около двери и парты. Они были очень удобные, из светлого дерева, отдающие немного в желтоватый. Люстра была из хрусталя. Такеши до сих пор рисовал, и я не хотела отвлекать его от такого интересного дела, поэтому перевела взгляд на учеников. Брюнет, который гнался за мной вчера, сидел ровно, а взгляд был обращен на стену. Я тоже посмотрела на стену, но не нашла там ничего интересного, поэтому начала рассматривать учеников дальше. Возле меня, на втором ряду, сидел пепельноволосый парень с длинными волосами и зелеными глазами, он нервно постукивал ручкой по парте и что-то бубнил, но видимо почувствовал на себе мой изучающий взгляд и повернулся. Полсекунды он смотрел на меня, а затем закатил глаза и отвернулся, пробубнив «Глупые женщины». Мысленно я сказала себе, что лучше с ним не пересекаться. Дальше я увидела девушку с каштановыми волосами, завязанными в хвост, у нее были большие карие глаза и веснушки на щеках, так мило, но взгляд был довольно дерзкий. Конечно внешность обманчива, но и с ней я не хочу говорить. Тут меня тыкнули в спину чем-то очень острым, я вскликнула, как мне казалось тихо, но внимание обратили все, даже учитель. Я отчаянно пыталась сделать вид, что этот звук издала не я, в конце концов все продолжили заниматься своим делом. Я повернулась назад и увидела блондина с длинной челкой закрывающей глаза, он протянул мне маленький тетрадный лист, свернутый вдвое. Я повернулась обратно и развернула его: «Принц хочет погулять». От такого я замерла, ну нифига себе наглость. Я смяла бумажку и демонстративно кинула в мусорный бак. Бумажка полетела над головами учеников и попала точно в мусорное ведро. Ого, плюс десять баллов крутости. - Ты в бейсбол не играла? – спросил мой сосед, отрываясь от своих картинок. - Нет, - пожала плечами я. Так и прошел мой день. Брюнет больше ко мне не подходил, после звонка он сразу собрался и исчез, наверно в свой кабинет. Хотя мне без разницы, не люблю чувствовать дискомфорт. По дороге до комнаты меня догнал один из дисциплинарного комитета и сказал подойти в кинозал. Спустя десять минут, я его нашла, точнее меня услужливо туда привели. Когда я зашла туда, то мягко говоря, офигела. Столько девушек! Все были в различных платьях, с красивыми прическами, сегодня же бал! А я забыла. Кинозал был просторным, вдоль стены располагались столики и стулья, были зеркала, на столах лежало много косметики, девушки бегали туда-сюда, переговаривались и советовались. Какого было мое удивление, когда я увидела Киоко и Хану. Они тоже сидели за столиками и прихорашивались. Я быстро подошла к ним. - Девчонки, вот вы где! – произнесла я. - Привет Рея-тян, как у тебя дела? – Киоко солнечно улыбнулась и повернулась ко мне, но Хана сразу развернула ее обратно. - Киоко, не дергайся, - попросила ее Хана. – Привет Рея. Только сейчас я заметила, что Хана делает прическу Киоке. - Через два часа дискотека, ты почему не готовишься? – спросила меня Хана. Точно, через два часа. - Черт! Нужно готовиться иначе не успею! – Девчонки, что у меня есть! – Мидори с шумом ворвалась в комнату, где ее подруги уже начали собираться на дискотеку. – Вот, смотрите, – она бросила на стол тонкую помятую тетрадку. – Хроме Докуро, из четвертой группы, у брата стащила и мне передала. – Это у Рокудо Мукуро? Того, который в нашем, третьем? – Заинтересованные девчонки сгрудились вокруг тетрадки. – А что это тут? Ой! Анкета! «Идеальная девчонка» называется! – Тут такое написано! – Мидори села к столу, открыла тетрадь и прочитала: «Твое любимое имя: Твой любимый вес: Твой любимый рост: Цвет волос: Цвет глаз: Размер бюста: Какое радио она должна слушать: Увлечения: Ее любимые группы и певцы». – А кто заполнял? – Девчонки рвали анкету у Мидори из рук, но та крепко прижала ее к себе. – Все группы. Давайте я вам лучше зачитаю, кто что написал. Ну? Кого первого? – Гокудеру! Такеши! Рокудо! Хибари! – наперебой кричали девочки. – Ладно, давайте по порядку, – решила Мидори и начала читать. Каждый из ответов встречался веселым визгом и комментариями девочек, которые «примеривали» на себя приметы идеала. – Надо же, Такеши рыжие нравятся! И с голубыми глазами! Это же как раз про меня, вы так не считаете? – Мина рассматривала в зеркале свою бритую почти наголо голову. – Знала бы, так не стриглась бы. А то он и не разглядит, что я рыжая. – А как вы думаете, я русая или каштановая? – интересовалась кудрявая девушка. – По-моему, все-таки каштановая. Гокудере как раз такие и нравятся, кудрявые и веселые. Вот только про веснушки он ничего не пишет. Мина! Это у тебя был тональный маскировочный карандаш? Давай сюда, буду веснушки замазывать. – Понимаете, девчонки, это же наше руководство к действию! Выбирайте себе парней и становитесь их идеалами, – разъясняла тем временем Мидори. – Мидори, ты просто гений! – восклицали девчонки. – Такой классный способ! Мы теперь знаем, куда нам целить. – Смотрите, не промахнитесь! – напутствовала их Мидори. – Девчонки, а давайте и мы тоже анкету заполним и подкинем парням! Пусть и о себе почитают, нечего им одним идеалы выдумывать! Идея, брошенная Миной, была с энтузиазмом подхвачена остальными. – Чур, я первая! – закричала Шина. – Дайте мне тетрадку, я сама там все вопросы распишу. Работа закипела. Кто-то достал чистую тетрадь, кто-то подсунул Шине ручку, потом началось коллективное выдумывание вопросов. На смех и крики начали заглядывать парни, но их не пускали. С неприступным видом Мидори отгоняла всех от двери, тем самым еще больше усиливая любопытство незваных гостей. – Пусть это будет нашей собственной фенькой. Ноу-хау! – шептались взбудораженные девчонки из четвертой группы. Вскоре анкеты были готовы и заполнены, передать их парням поручили Мидори. Подготовка к первой лагерной дискотеке была в самом разгаре. Полуодетые девчонки, распаренные от беготни и суеты, метались от зеркала к шкафчикам и обратно, примеривая разнообразные наряды. Лица лоснились от кремов, полотенца уже стали черно-красными от вытирания накрашенных тушью и тенями глаз и измазанных помадой губ – косметика пробовалась и так и сяк, накладывалась щедрой рукой и тут же с неудовольствием смывалась. Скомканная одежда валялась на полу и столах, перелетала от одной подружки к другой. Каждой хотелось выглядеть в самый первый вечер сногсшибательно, чтобы ни один из парней не остался равнодушен к ее красе. Неожиданно была обнаружена пропажа главного «руководства к действию» – мальчишеской анкеты. – Девчонки, какие там глаза у Такешиного идеала? – поинтересовалась черноволосая девушка, укладывая надо лбом челку. – Мне надо тушь подобрать. По-моему, он написал карие, у Мины как раз коричневая тушь есть, с ней мои глазки вполне сойдут за цыганские. Все принялись искать заветную тетрадку. Каждой хотелось оказаться поближе к «идеалу», но анкета куда-то загадочно исчезла. Девчонки начали ворошить столы и шкафчики, и вскоре беспорядок усилился настолько, что найти в нем что-либо было уже абсолютно нереально. Добавляла суматохи и необходимость все делать тайно от дисциплинарного комитета – суровый Кусакабе Тетсуя то и дело заглядывал в комнату, и девчонки едва успевали прятать сокровища в шкафы и сумки. Вот почему перед этой дискотекой я, к большому удивлению подруг, почти совсем не занималась собой. Я лишь немного поколдовала с прической и остановилась на самом простом варианте – разделенных на косой пробор и распущенных по плечам волосах с двумя маленькими заколками сбоку. Правда, нельзя сказать, чтобы такое невнимание к себе далось мне легко. Рука не раз тянулась к косметичке, где лежали любимые вещички – тональный карандаш, контурные – для губ и глаз, помада, румяна, тени, пудра, духи, лак, смывка… Это была не какая-нибудь дешевая косметика с рынка, нет, все было фирменным, собиралось поштучно, на скопленные карманные деньги, я и сейчас с закрытыми глазами могла бы сказать, где и когда купила ту или иную вещицу. К этой дискотеке я надела красное шелковое платье, которое доходило мне до колен, разрез груди был не очень большим, но заметным. Я никогда не стыдилась своей фигуры. *** В наступивших сумерках ярко освещенная танцплощадка казалась волшебной бригантиной, отправляющейся в дальние странствия. Дисциплинарный комитет и педагоги вышли на боевые посты, рассевшись на лавочках, ближайших к левому борту «судна». За беззаботными и веселыми разговорами они скрывали напряжение и готовность разогнать эту шайку-лейку при первом же скандальном эксцессе. Каждый из педагогов бдительно следил за «своими», отнимая то вдруг появляющиеся в руках пачки сигарет, то банки с пивом. По правому борту, расселись повара и другие работники столовой, к ним же присоединился медпункт в полном составе – врач, медсестра и психолог. Только зачем он тут я понятия не имею. Экипаж и пассажиры «романтического судна», разодетые в лучшие наряды девчонки и парни, стояли кучками вдоль ограждения, возбужденно переговаривались, хихикали и переглядывались. Гремела музыка, но в центре площадки было пока пусто – ждали ди-джея. Я впервые была немного смущена, ведь мне никогда не доводилось быть на дискотеке с такими разодетыми красотками. Да, в школе были дискотеки, но чтобы такие, нет. Тут каждая девушка была похожа на звезду. Прям Фабрика Звезд. За своими мыслями я не заметила, как меня схватили за руку и потянули куда-то наверх. Еще мгновение и я стою на сцене. Оборачиваюсь и вижу рядом с собой парня с каштановыми волосами, точнее с шухером, у него были большие карие глаза и миловидное личико. Серебряная рубашка была расстегнута на несколько верхних пуговиц, а черные штаны идеально облегали до безобразия стройные ноги. Я даже задала себе вопрос: а парень ли это вообще? - Привет, меня зовут – Савада Тсунаеши, сейчас ты будешь выступать, - как скороговорку произнес он, толкая обескураженную меня к сцене. - Что? Я не умею петь! – возмутилась я, но меня толкнули к сцене еще ближе. Миг и софиты были направлены на меня. Я застыла в немом ужасе. Шатен вручил мне беспроводной микрофон, а сам ушел. Все взгляды присутствующих были направлены на меня, некоторые смотрели с насмешкой, некоторые с презрением, которого я понять не могу, а другим было плевать. Киоко и Хана подошли ближе к сцене и показали большой палец в знак того, что все круто. Тут я заметила, что уже несколько минут просто колеблюсь на месте, трясусь как осиновый лист и на грани истерики. И не только я это заметила, остальные тоже начали потихоньку посмеиваться. Но самое главное – я совершенно не умею петь. У меня нет голоса, он противный, как если бы ногтями царапали доску или стекло. Да, мой голос как звон разбитого стекла. Тут заиграла совсем незнакомая музыка, мне в руки дали альбомный лист с текстом. Я затряслась еще сильнее, я не знаю в каком ритме это петь! Быстро пробежала глазами по тексту, музыка все играла. Песня была полностью из гитары, кажется. Тут я интуицией почувствовала, что пора. Поехали… - Я рисую на асфальте Белым мелом слово хватит Хватит лжи и хватит боли Отпусти себя на волю Я рисую белым мелом Все что так давно хотела линий взлет кардиограмма сердце мира терпит раны, - я слышала свой голос, даже меня бросило в дрожь от такого. Присутствующие зашушукались, многие откровенно смеялись, а другие демонстративно заткнули ушли. Я нервно обернулась назад и увидела Тсунаеши и этого Рокудо Мукуро, тот синеволосый ему что-то говорил, а Тсуна смеялся, затем повернулся ко мне и стал смеяться еще громче, просто заливаясь. Мне захотелось просто заплакать и убежать со сцены. Это самый худший день в моей жизни. Ненавижу, себя за этот голос. Чертово битое стекло! - Фиолетовое пудра в ней ты и я Жизнь такая ты ж акула ты ж беззубая Завтра мел исчезнет в лужах и десятки машин За собой следы оставят разноцветных шин, - продолжила я петь, уже всхлипывая, но мой голос стал еще ужаснее, теперь как пищание комара. Подростки, если бы было чем, то начали кидаться уже. Нужно допеть, а потом быстро уйти и желательно надолго. Я не вынесу этого позора, почему они так смотрят на меня?! - В белых крошках серый камень Кем-то для других оставлен Слово ждать и слово всюду Их не помню их забуду Если хочешь можешь ты дождаться Счастья в жизни лет так через двадцать А мне не нужно слово "если" Мне нельзя сидеть на месте. Этот куплет пела не я. Мужской красивый голос. Многие оживленно зашушукались и начали крутить головами. Другие софиты осветили парня. Этот тот брюнет! Глава дисциплинарного комитета! У него в руках был микрофон, а сам он неторопливо шел к сцене. Его голос был как бархат, нежный струящийся… - Фиолетовое пудра в ней ты и я Жизнь такая ты ж акула ты ж беззубая Завтра мел исчезнет в лужах и десятки машин За собой следы оставят разноцветных шин, - спел он куплет. Брюнет вскочил на сцену и встал рядом со мной. Не знаю почему, но я стала петь вместе с ним. - Пальцы в белом пальцы в синем Белый мел похож на иней Синий мел похож на небо Эх еще бы красный мне бы Мир похожий на калеку В черном трудно жить цветному человеку Мел стащила в пятом классе Жалко им всю жизнь не разукрасить! – пели мы вместе. Я пыталась повысить голос, чтобы подстроиться под его ритм и у меня потихоньку получалось. Парень пел неторопливо, давая мне время подстроиться. Вместе наши голоса звучали очень даже мелодично. Я мимолетом повернулась назад, Мукуро стоял и чуть поперхнулся, а Тсунаеши сидел с удивленным лицом и просто молчал. Не ожидали такого? - Мел стащила В пятом классе Жалко им всю жизнь не разукрасить Фиолетовое пудра в ней ты и я Жизнь такая ты ж акула ты ж беззубая Завтра мел исчезнет в лужах и десятки машин За собой следы оставят разноцветных шин, - продолжили мы. Парень стоять чуть у меня за спиной и смотрел на листок с песней. Я была ему очень благодарна и даже готова забыть ту погоню с опасными для жизни предметами в его руках. Только сейчас я заметила, во что он был одет. Синие джинсы обтягивали накаченные ноги, клетчатая рубашка красного цвета была полностью расстегнута, из-под нее торчала черная футболка, на запястьях были черные браслеты с заклепками. Мы допели последний куплет и песня кончилась. Я выдохнула. - А сейчас наша парочка выйдет на бис и исполнит еще одну песню! – крикнул в микрофон Мукуро, а затем добавил тихо, но я услышала: - Выключи микрофон этого парня. Вновь заиграла другая музыка, по ее ритму я заметила, что она быстрее. Затем Тсунаеши протянул мне другой листок. Вот же сволочи. Мукуро гаденько ухмылялся, но музыка неумолима, она продолжала играть, тогда я вновь начала петь… - Хотелось случайно коснуться руки Тебя за собой в свои сны увести И встретить с тобой утро нового дня Меланхолия, - спела я, и на свое горе заметила, что брюнет не поет. Я повернулась к нему, он встряхивал микрофон. Они его выключили. Снова оборачиваюсь к тем двум, теперь они оба заливаются неудержимым смехом. Смотрю на брюнета умоляющим взглядом. Вижу, что он придвигается ко мне и забирает мой микрофон, а затем держит на уровне моего рта. Берет листочек, держит перед нами. Я поняла к чему он клонит. - А, может быть, мы в параллельных мирах Построили замок на наших мечтах И ты был на все готов ради меня Но я, "Нет", - скажу я тебе в ответ А хочется крикнуть "Да!" Остаться с тобой навсегда Навсегда "Нет", - снова скажу в ответ А хочется крикнуть "Да!" И сердце сжимается Нет, Да. Нет, Да Холодные ветры поют за окном Но сердце мое полыхает огнем А тело немеет, и свет пеленой Если ты со мной, - поем мы с ним в один микрофон. Мукуро вот-вот пар из ушей испустит, а глава комитета на него ни разу не обернулся. Еще один куплет и мы поем как одно целое, наконец мне удалось подстроиться под его ритм и голос. Одна строка и я понижаю голос, вторая строка – повышаю и замедляюсь. Припев и скованность распадается. Смотрю на зрителей, они смотрят на нас с восхищением и хлопают. Некоторые зажгли зажигалки, но дисциплинарный комитет их тут же конфисковал. Ничего не бывает вечно. Песня кончилась, и брюнет спрыгнул со сцены под восхищенные вопли публики. Я спокойно отдала микрофон Тсунаеши и мило улыбнулась, будто ничего и не было. Это обескуражило Тсуну, а затем он чуть покраснел и забрал мой микрофон, выходя к пульту ди-джея. Я спрыгнула со сцены и около меня сразу возникли Хана и Киоко. - Это было круто! Сначала ты пела ужасно, но потом так распелась! – обрадовалась девушка. – Так еще с Хибари Кеей пела, а он нелюдимый, мне говорили. - Это было хорошо, - ответила Хана, улыбнувшись. – Привет, народ! Рад всех видеть. Надеюсь, встречаемся не в последний раз! И для разминки – композиция группы «Savage garden» «To the Moon and Back». Для тех, кто не знает, – это медленный танец! Подергаться еще успеете, – соловьем заливался ди-джей. – Кавалеры приглашают дам! Смелее, пацаны! Они не кусаются, можете мне поверить! Самые смелые парни оторвались от перил и направились к девочкам. Те нервно хихикали, стараясь сделать вид, что им безразлично, кого из них пригласят. Я скромно отошла к стене, но на меня сразу же нацелился Мукуро, который появился буквально из неоткуда. - Ты танцуешь? – спросил он и сделал легкий поклон. - Я ненавижу тебя – Рокудо Мукуро, - твердо произнесла я. - Ку-фу-фу, значит танцуешь, - синеволосый ухмыльнулся, схватил меня за руку и потащил в центр толпы. – Если будешь дергаться или кричать, то на нас будет смотреть, ты же не хочешь быть униженной? - Скотина, - прошептала я, позволяя обхватить себя за талию. - Хорошая девочка, - засмеялся парень, начиная движения. С видом утопающей я обернулась к Хане. «Спаси! – отчаянно молили мои глаза. – Придумай что-нибудь! Выручай меня!» Хана, закусив губу и нахмурившись, вместе с остальными наблюдала за разыгрывающейся на ее глазах немой сценой. Посланный мой взгляд она переадресовала брюнету, который стоял в углу подальше ото всех. Он даже не смотрел на меня. Хана сглотнула и двинулась в сторону главы комитета, она решительно надвигалась на него. Посланные ей в след взгляды подчиненных комитета мол, что ты делаешь? Не подходи к нему, она игнорировала. Хана подошла к брюнету, что-то сказала, а затем Кея оторвался от стены и пошел в нашу сторону он тут же вступил в игру. Я с вожделением смотрела на него, а вот Мукуро его не замечал, зато руки постоянно норовил ниже талии опустить, пока я посылала умоляющие взгляды Хане, ему это удалось. - Ку-фу-фу, мягкая, - констатировал он, прежде чем я успела убрать его руки. Музыка закончилась, пары раскололись надвое, разошлись к своим. Тсуна врубил быструю чумовую композицию «Offspring», и застоявшиеся подростки дружной гурьбой заполнили площадку, но Мукуро и не думал отпускать меня. Я снова оглядела танцевальную площадку. Хибари Кеи не было. Тогда я посмотрела на Хану, она лишь пожала плечами мол, я не знаю где он. Внезапно Мукуро схватили за шею и оттащили от меня. В свете софитов я увидела лицо Кеи. - За плохую организацию праздника – я забью тебя до смерти, - произнес он холодно, а затем достал из неоткуда железные палки. Я, едва слышно, пискнула и отошла на шаг назад. Мгновение, и палки встретились с подбородком Мукуро, свет моргнул, и я видела кровь, затем снова темнота, снова свет моргнул, я заметила как синеволосый скорчился на полу сплевывая кровь, брюнета уже не было. - Рея! Ты как?! – ко мне подбежала Киоко. – Мы увидели драку, думали и тебя задели! - Девчонки, мне нужно уйти! Срочно! – ничего не говоря больше, я пустилась к выходу. В зале его не было, а значит, он вышел через вход. Тут он один. Я вылетела через двери и оказалась в коридоре третьего этажа правого крыла. Отдышавшись, я побежала дальше. Я должна его найти. Бегу по коридорам, игнорируя восклицания подростков, и тут меня хватают за шею сзади. Снова этот коридор. Все как вчера. - Травоядное, бегать запрещено, я забью тебя до смерти, - холодно произнес парень. Я удивилась его тону, такое ощущение, что не мы пели вместе полчаса назад. - Спасибо, - произнесла я, поворачиваясь к парню, он поднял одну бровь вверх. – За то, что забьешь до смерти. Его удивление сменилось дьявольским оскалом: - Не за что, - ответил он и, железная палка больно ударила меня по животу. От неожиданности я выдохнула и закашлялась, а затем и вовсе упала на колени. - Боишься? – спросил он, хватая меня за подбородок. – Ты ужасно поешь. Я просто не хотел, чтобы ты своим голосом испортила праздник жалким травоядным. Почему то от его слов стало очень больно. Если бы мне кто-нибудь другой это сказал, я бы даже не обратила внимание, но почему слова этого психа так на меня действуют?! Почему я хочу слышать из его уст похвалу и комплименты?! Из глаз брызнули слезы, впервые я рада, что не красилась. - Жалкое травоядное, - констатировал он. – Даже руки морать не хочу. Он отпустил мой подбородок, а затем пнул коленом в солнечное сплетение. Я повалилась на спину и снова начала задыхаться. - Лучше ноги, - произнес он, а затем оперся коленом мне в грудь, стало очень больно, синяк будет. Я вытянула руки, чтобы оттолкнуть его, но он ударил меня палкой по запястью. Я прикусила губы, чтобы не закричать. Открыла глаза, вижу, что он с усмешкой смотрит на меня, никакого сожаления в его глазах, лишь презрение, даже не скрываемое, он будто специально хотел, чтобы я это увидела и почувствовала. - Отпусти, мне больно, - прохрипела я, слезы новой порцией брызнули из глаз. Глава Дисциплинарного Комитета сильнее прижал меня к полу. Теперь я его очень боюсь, этот человек, никогда не видела столько жестокости и наслаждения от мучений другого. - Ты опоздала на урок, - произнес он. – За это так же камикорос. Удар в бок палкой, снова кашель, ребра болят, он попал прям по ним. Снова вытягиваю руки, чтобы схватить его за рубашку, но он быстро уклоняется назад, а затем и вовсе встает. - Если бы ты умерла, никто бы даже не заметил, - произнес он, ухмыляясь еще сильнее. От его слов сразу начали приходить воспоминания. Как меня обижали в школе, как родители заставляли учиться, как я была решена родительской заботы в детстве. Даже вспомнился тот ужасный случай, когда я без разрешения принесла домой котенка. Мать посадила меня на стул и заставила смотреть, как отец сворачивает ему голову. Я начала плакать в голос, громкие всхлипы будто отталкивались от стен и разносились по всему коридору. Открыв глаза, я снова посмотрела на него. В его глазах было удовлетворение, а затем он просто спрятал палки куда-то под рубашку и ушел. Будто ничего не случилось. Я полежала еще несколько минут, а затем встала, шатаясь, я шла по направлению свое комнаты. Слезы лились не переставая, болело все. Вдруг снова гул в голове и пелена на глазах, ноги подкосились и я упала, снова та самая темнота. Обморок.