Когда больно не только Белову

*** — Пчела, посмотри какая девушка, так и прожигает тебя взглядом! — засмеялся Белый, указывая на уже пурпурную от двух бутылок мартини меня. Я даже не потрудилась, как положено типичной девушке, отвести взгляд и покраснеть от смущения, потому что мышцы тела напрочь отказались работать, а краснеть просто было некуда. — Я красавец, — бросил не совсем трезвый Пчела, резко запрокидывая голову и осушая очередной стакан водки. Каким-то образом, в шуме музыки я услышала эти слова и презрительно фыркнув, отвернулась от самовлюбленного «красавца». — Кажется, ты переиграл, — засмеялся единственный трезвый человек из всей компании, сидящей за столом напротив меня — Космос. Я гордо, пошатываясь, встала из-за стола и решительной походкой направилась танцевать. Через двадцать минут не помнящий себя от водки Пчела пристроился сзади, обнимая меня руками за талию и крепко прижимая к себе. *** — Девушка, закурить есть? — услышала за спиной грубый, пьяный голос. Я слишком плохо соображала, чтобы включить инстинкты самосохранения. — Не курю, деток хочу, — почему-то кокетливо сказала я, разворачиваясь, и тут увидела напротив себя двух жирных мужиков, нажравшихся в ту ночь, кажется, еще больше чем я. — Какая деловая нашлась, — на меня жахнуло перегаром и огромная туша прибила меня к стене. Холодный осенний ветер улицы взъерошил мне волосы и они закрыли лицо, так что я перестала совсем осознавать, что происходит. — Отвали, свинья, — вдруг меня охватил панический страх перед этим мужчиной, с силой заламывавшим мне руки, пытаясь поймать своими губами мои. -Сначала я тебя… — заплетающимся языком сказал он мне на ухо и я снова почувствовала этот мерзкий запах перегара. Я начала кричать. Или визжать. Не помню. Знаю одно, через пару мгновений тяжелый кулак больно ударил мою челюсть, а еще через секунду мужчина исчез. Точнее, на меня перестала давить его туша, а когда я открыла глаза, то не увидела его перед собой вообще. Только двое мужчин, стоявших ко мне спиной, очевидно, провожавших моего насильника взглядом. Мой затуманенный разум тут же сообразил, что видимо именно эти два человека спасли мою честь, которую я еще не успела пропить, а когда они повернулись, то узнала в одном из них Пчелу. — Осторожней, красавица, — кажется, он успел протрезветь в три счета. У меня потемнело в глазах. *** — А куда мы едем? — серьезно спросила я, найдя себя на заднем сидении просторной машины. Две мартини тут же отозвались дикой болью на задворках моей черепной коробки. — Уже очухалась, — усмехнулся тот, которого кажется звали Космос.-Пчелкин, я к тебе ее брошу, у меня… Ну в общем к тебе. — Угу, без проблем, — буркнул в ответ тот, отвернувшись к окну. Я начала медленно осознавать, что происходит, постепенно приподнимаясь на сиденье, выходя из лежачего положения. — Это вы меня…хм… Спасли? — неловко спросила я. — А кто ж еще, — заулыбался Космос. — И вы везете меня… — А ты помнишь свой адрес? Я совсем не хотела его вспоминать. — Нет, везите, куда хотите.. *** — Можешь ванну принять, если хочешь, — он кивнул в сторону белой двери на другом конце квартиры. — Слушай, мне так неудобно, может я… — Чего сразу адрес не сказала? — раздраженно спросил Пчела. — Вылетел из головы… Ладно, извини, можно мне полотенце? — я ответила ему не менее приветливый тоном, сама не понимая за что я так со своим спасителем. — Да, в шкафу там лежит, — бросил он, снимая куртку. Золотая цепь на шее, такого же материала часы, черный костюм… Я с улыбкой отметила про себя, что он был довольно-таки сексуален. Но мне было все равно. *** — А ты красивая, — сказал он, улыбаясь. Я открыла глаза, выныривая из воды, и с неподдельным ужасом стала смотреть в лицо этому «маньяку». Руки рефлекторно потянулись к женским прелестям, стремясь закрыть их от любопытных глаз этого мафиози, но я поняла, что пока я «погружалась», он успел довольно-таки хорошо меня рассмотреть и смысла прятаться не было. Но в краску все-таки его взгляд меня вогнал. — Ты мог бы, пожалуйста, отвернуться? — робко спросила я, отводя взгляд. Пчела продолжал поедать меня глазами, коварно улыбаясь. — Не-а, не хочу. Казалось бы, мне должно было стать страшно, ведь этот придурок мог изнасиловать меня в любой момент. Но было так все равно… Просто все равно. — Ну смотри, — недовольно буркнула я, принимая более грациозную позу. — Смотрю, — он присел на корточки рядом с ванной.-Сколько тебе лет? — Боишься, что посадят? — язвительно спросила я. — Нет, просто интересно, — спокойно ответил он, улыбаясь. Кажется, его только забавлял мой агрессивный настрой. — 21 позавчера исполнилось, — тихо ответила я, чувствуя, как слезы подступают к горлу. Это не укрылось от Пчелкиных глаз. — Ты чего? — Ничего. — Чего напилась то? От радости, что теперь взрослая девочка? — Нет, — рявкнула я в ответ, тут же краснея от подобной дерзости. — Эй, ты что? Чего так завелась то? — делая примирительный жест руками, спросил Пчелкин. — Ничего, извини. Давай не будем и… Отвернись пожалуйста, мне неловко. — Пока не расскажешь, не отвернусь. — Прошу тебя, пожалуйста… - тихо сказала я, еле выдавливая слова. Слезы уже стояли в глазах, спрятанных мокрыми волосами на опущенной голове. — Как знаешь, — недовольно сказал он, поднимаясь с колен, и вышел из ванной. *** — Родители у меня погибли позавчера, вот что. Пчелкин с шумом налил в стакан коньяк. — На, бери, — он протянул мне алкоголь. -Не хочу, спасибо, — холодно сказала я, смотря на Московский рассвет. — А ты сильная, держишься, — он толкнул меня в плечо, неловко улыбаясь. — Я пойду, ты прости за неудобства… Мне действительно неловко. — После потери близких последнее, что чувствуешь, это неловкость, — усмехнувшись, парировал Пчела. — Все в порядке, не парься. — Еще раз спасибо. — Как зовут то тебя? — Катя. *** Я выходила из здания института, когда к парадной двери подъехала черная машина. — Катя! — из окна высунулся никто иной как Пчела! — Ты как меня нашел? — Ты сама говорила, кто я, — засмеялся он, — Запрыгивай. — Мама говорила с чужими дядями не кататься, — мрачно сказала я, пытаясь обойти машину, но водитель газанул и перегородил мне путь. — Кать, я прошу тебя, садись, — улыбнулся Пчела ласково. — А куда поедем? -А куда скажешь, — ответил он, все так же ласково улыбаясь. — Если меня найдут мертвой в лесу, я с того света тебя достану, — угрюмо бросила я, садясь в машину, но ворчать с ним мне уже совсем не хотелось. — Кстати, меня Витя зовут. Для друзей просто… — Пчела, знаю, — ответила я и по-детски улыбнулась. — Откуда? -Слышала ваш разговор тогда в ресторане, — пожала плечами я, поудобнее устраиваясь на заднем кожаном сидении машины. Пчела вопросительно задрал бровь. — Дед разведчик, — развела руками я. — Я начинаю тебя бояться, страстная незнакомка, — засмеялся Пчелкин и глаза его заискрились. — Я сама себя иногда боюсь. *** — А поехали опять ко мне? Тебе же не надо завтра на учебу? — спросил он, кладя пару бумажек в счет. — Скажи честно, что ты от меня хочешь? — засмеялась я, допивая апельсиновый сок из бокала. — Честно? Или по совести? — он нагло улыбнулся, подмигивая. — Честно, ибо я абсолютно уверена, что совести у тебя нет. — Я тебя хочу. — Почему не взял, когда я, как селедка, плавала в твоей ванной? — Не так хочу. Я предпочла поехать к нему. Зачем? С ним я чувствовала себя спокойнее, пусть и видела второй раз в жизни. Все лучше, чем опять рвать на голове волосы, разнося отданную в наследство трешку к чертям собачьим. — А ты действительно смелая. Или тебе до сих пор больно, — сказал Пчела, захлопнув за собой дверь машины. — Откуда ты такой философ взялся? — наиграно ворчливым голосом спросила я, толкая его в плечо. — Жизнь научила. Мне тоже когда-то было 21. — А сколько тебе? — А это неважно. — Согласна. *** — Ты очень красиво поешь. — А ты — целуешься, — глупо захихикала я, запрокидывая голову и делая обильный глоток вина из бутылки. Он потянутся к моей талии, подвигаясь ближе. Через мгновение я почувствовала его горячую руку на моем животе. Тихий стон сам сорвался с красных губ. — Ты так легко заводишься, — усмехнулся Пчела, прижимаясь губами к моему уху. — Так ты хотел взять меня? — Нет. Спой еще. Он поставил в очередной раз мою любимую песню, нарочно делая звук тише. Я опять стала петь, расстегнув блузку от жары и сняв тесную универскую юбку. Я чувствовала, что могу не стесняться этого маньяка и… Не бояться. А он в свою очередь с диким любопытством заглядывал мне в декольте, как будто видел мое тело впервые. — Знаешь, — сказал Пчелкин, осушив последние капли второй бутылки виски, — Я никогда не встречал такую красивую девушку, как ты. Вот серьезно. — А я никогда не думала, что буду ночевать у короля криминала. — Кстати, тебе может еще подушку принести? — он заботливо взбил ту, что была под моей головой, слегка пошатываясь от количества выпитого спиртного. — Вить, можно тебя кое о чем попросить? — аккуратно спросила я заплетавшимся языком, пытаясь открыть до конца веки. — Конечно, детка. — Не уходи ночью. — А кто-то собирался? — игриво спросил Пчелка, прильнув губами к моей шее. — Я не усну без тебя. — Что? — засмеялся он, — Тебе нельзя так много пить, малыш. — Наверно. Но я не спала уже неделю. Кошмары. Бессонница. Все по законам жанра. Ночью я крепко прижалась к его спине, вдыхая сладкий запах вина, виски и одеколона. *** Я любила его волосы. Густые, светлые, мягкие. А он любил мою попу. Идиот. Мы встречались, как сказала бы типичная девушка моих лет, еще два месяца, пока он не забрал мое заявление из института и не запер у себя дома. — Тебе опасно быть одной на улице, ясно? Я не буду рядом, ребята мои только привлекут внимание… — в очередной раз повторял мне мой любимый маньяк, когда я закатывала скандал по поводу своего незаконного «заточения». — Ты параноик, Пчелкин, просто чертов параноик. Когда это ты стал всего бояться?! — визжала на всю квартиру я, размахивая руками. — Я не буду в сотый раз тебе все объяснять. Так будет лучше, родная, поверь… — Вить, — я подошла к Пчеле и прижалась своим носом к его, -Витенька… Поцелуй меня. Его дрожащие губы с силой впились в мои, а руки тут же сжали пятую точку. — Нельзя жить в страхе, иначе это не жизнь… — прошептала я куда-то ему в шею, но он резко отстранился и строго посмотрел мне в глаза. — И не пытайся, философ. — Козел. *** — Кать, иди лучше спать, прошу тебя. Оставь меня с моими делами одного. — Ага, и ждать пока ты ночью не разбудишь меня и не будешь снова клясться в любви? Пчела покраснел и сурово посмотрел на меня. Как он не любил моменты, когда я могла уличить его в проявлении чувств. — Кать, уйди, — процедил он, не сводя с меня глаз. — Ладно, — я резко развернулась и вышла из его комнаты. Меньше чем через два часа я почувствовала на своей талии его сильную руку, поднимающуюся все выше. — Ты заметил, что трахаешь меня, когда тебе плохо, малыш? — ласково спросила я, не поворачиваясь. И тут же пожалела о своих словах. — Я буду делать это тогда, когда захочу, ясно тебе? — и он с силой сжал мою грудь. — Витя, не надо, — прошипела я, жмурясь от боли и наслаждения сразу. — Не надо издеваться надо мной, — прорычал он мне на ухо, слегка его прикусив. Я почувствовала запах виски. Руку с груди он так и не убрал, и не думая ослабить хватку. — Ты сука, жестокая и стервозная сука, детка, — сказал он и засмеялся почти шепотом, услышав мой жалобный всхлип боли. — Прекрати, Пчелкин, прекрати, мне больно… — Больно? Ах тебе больно… — Прошу тебя… У меня все тело в синяках от тебя! — Ах, какой я плохой! Чего тогда не уходишь? А? — Потому что я люблю тебя, — прошептала я скорее для себя, чем отвечая на его вопрос. — Что? Я не расслышал! — рявкнул он, резко и грубо переворачивая меня лицом к себе. — Витя, — выдохнула я, чувствуя, как его рука проникает под ткань моих трусиков. — Я хочу тебя, сейчас, — и он содрал мое шелковое ночное платьице. — Витя, стой… Посмотри на меня! — я попыталась взять его лицо в свои руки, но он лишь больно завел их над моей головой. — Что?! Что ты хочешь?! — проорал он прямо мне в лицо. — Остановись, будет только хуже…- еле сдерживая слезы, выдавила я, смотря прямо в его светлые глаза. А еще через мгновение он уже сидел на краю кровати, схватясь за голову дрожащими руками. — Я всегда с тобой, Пчелкин… Я поцеловала его в шею. *** — Если сможешь, прости меня, родная… Он поцеловал синяк на моем плече. — Ускорься, Пчелкин! -взвыла я куда-то в потолок. — Если бы ты знала, как я тебя люблю-ю-ю! Черт возьми! Мы не предохранялись. Он не хотел. *** Белов стал все чаще навещать меня. — Саш, а что с Витей? Он так часто мрачный ходит весь, даже не шутит совсем… Я уже не могу смотреть на него, правда. Ну что с ним такое творится? Он ведь как партизан чертов, молчит и молчит…- я чувствовала, как мой голос слегка подрагивал. — Ты, Кать, только не волнуйся, просто времена у нас такие, что даже Пчела забеспокоился. Но я тебе обещаю, все будет хорошо, ты только будь рядом с моим братом, хорошо? Ему это нужно, — Белый заботливо погладил меня по плечу. — Я боюсь за него… Ужасно… Ты ведь знаешь, ради него я отказалась от всего, я… Я не вынесу, если с ним что-то случится! Тут я поймала его взгляд на моем темно-фиолетовом синяке на плече, оголенном сползшей кофтой. — Это он тебя так? — прищурившись, спросил Саша. — Это не те обстоятельства, что ты думаешь… — Он тебя бьет? — Нет, скорее… В постели стал более агрессивный, — сглотнув огромный ком в горле, ответила я. — Эх, Пчела, Пчела… — он устало потер глаза, слегка тряхнув головой. — Он точно не слетел с катушек? Я не позволю моему другу опускаться до таких низов. — Точно, Саша, все хорошо… В прихожей послышался громкий хлопок двери. — Я дома, Катька, — услышала я любимый голос и тут же почувствовала Пчелкину улыбку. — И я дома, брат, — засмеялся Белый, вставая с дивана. — Опа, Саня, а тебя Кос вроде ждал, не? — улыбаясь, спросил Витя, проходя в гостиную и протягивая другу руку. — Понял, ухожу, — засмеялся Белов, обнимая друга. — Береги ее, другой ты такой не найдешь, Пчелкин. Эти слова он сказал ему на ухо, но я каким-то образом услышала и тут же поймала на себе нежный взгляд Моего маньяка. *** — Милый, — тихонько сказала я, появляясь в проеме двери. Было за полночь, а он все сидел с какими-то бумагами, разложенными на кофейном столике в гостиной. Обычно этим занимался далеко не он, но… Последняя неделя уже стала совсем не обычной. На мне была его любимая короткая ночная сорочка, не раз разорванная на части, но по прежнему выглядевшая как новая. Подняв голову, Пчела тут же улыбнулся, проведя глазами по моим оголенным ножкам. Я в мгновение ока оказалась рядом с ним на диване и обняла за шею. — Пойдем спать, Вить, я не могу уснуть одна, — я поцеловала его в щеку несколько раз. — Малыш, я должен еще чуть-чуть поработать и обязательно приду к тебе, обещаю, -стараясь звучать как можно убедительнее, сказал он, целуя меня в губы. — Обещаешь? — Честное пионерское! — Тоже мне, пионэр, — усмехнулась я, вставая, и тут же получила звонкий шлепок по пятой точке. — Иди спать, я скоро приду, — ласково сказал он, подмигивая. — Когда-нибудь моя задница приобретет красный оттенок, Пчелкин, и виноват в этом будешь ты! — я укоризненно посмотрела не него, еле сдерживая улыбку. — Ну-ну, не ругайтесь, начальник, не ругайтесь… *** Он не пришел ни через час, ни через два, а мне опять снились родители. Давно я не видела кошмаров, но кажется их новая волна опять захлестнула меня той ночью. Очевидно, я кричала, потому что проснулась я от тихого шепота Пчелкина, гладившего меня по голове. Открыв глаза, я тут же почувствовала, что тело мое было все в холодно поту. — Тише, родная моя, тише… Ну же, успокойся, я рядом, я тут… — он целовал меня в лоб, крепко прижимая к себе.-Все хорошо, я с тобой… — Витя… Они… Опять.. — еле выдавила я из себя и тут зашлась в дикой истерике. Пчела не любил женских слез, и я старалась всегда сдерживаться при нем, но не сегодня. А он будто сам почувствовал мою боль, и лицо его исказилось. — Малышка, я с тобой, все будет хорошо… Поверь мне… Эх, ты ж моя девочка… Ну все, тише, тише… Тише… Тише… Я уснула в его руках и… проснулась. Он даже не разделся. Так и уснул в черной рубашке и брюках. Солнечные лучи легонько играли на его светлых ресницах, а солнечные зайчики лихо бегали по уставшему лицу. Я невольно потянулась к его губам своими, одновременно расстегивая пуговицы на рубашке. Когда я закончила со всем костюмом, то аккуратно укрыла его одеялом, заботливо поправляя взъерошенные волосы. — А трусы? — лениво спросил он, не открывая глаз. — Ах ты, нахал! — засмеялась я. — Люблю, когда ты меня раздеваешь. И он перевернул меня на спину, оказавшись сверху. — Как спалось, детка? Я тут же покраснела. — Прости за этот цирк ночью… — Прекрати, цирк устраивает Кос всегда, но никак не ты, поняла? — и он поцеловал меня в лоб. — Все равно, не держи меня за истеричку или больную, — я виновато отвела глаза в сторону. — Раз я еще не сбежал от тебя, значит не все потеряно! — улыбнулся Пчела и опустил свою руку мне на бедро. — С утра?! — А почему нет? *** Мы поехали в бар на день рождения одного из друзей Вити и его команды, когда я впервые начала замечать что-то странное в «поведении моего организма». Но я не придала этому особого внимания. — Ты посмотри на Пчелу! Как был похотливым ослом, так и остался! — смеялся Фил, показывая на танцующих нас пальцем. Да, Пчелкин не отпускал мою задницу ни на минуту, то и делая что прижимая к себе и целуя в шею. Он, полупьяный, совсем не парился о том, как это выглядит со стороны. — Ты такая сексуальная…- шептал он мне на ухо, касаясь его языком. — В туалет не пойдем, — сказала я наиграно строгим голосом, обнимая его за шею. — Я до дома… — Дотерпишь. Как миленький дотерпишь! Мы потанцевали еще минут десять, как вдруг мне резко захотелось прочистить желудок. То есть, мне хотелось сделать это уже весь вечер, но именно сейчас мое «плохое самочувствие» достигло апогея. Да, как выяснилось потом, я забеременела. Но совсем не была этому удивлена. Иногда мне казалось, что Пчела все делал, чтобы это произошло: он не использовал презервативы, он слишком часто тащил меня в постель и… Хотя, этих двух фактов уже было достаточно. Но при мне и даже без меня он всегда говорил, что «детей нужно заводить, когда ты уже сделал все, что мог в этой жизни, потому что они тут же у тебя ее заберут». Ну это была интеллигентная версия. Обычно он придерживался типичной позиции «не, ну их…». А теперь… *** — Как там Ванька Белов? — спросила я, когда Пчела вошел в комнату. Он только что вернулся от Саши. — Большой уже, богатырь прям! — улыбнулся он, снимая куртку. — Хочешь такого же? — засмеялась я, внимательно смотря ему в глаза. — Пацана? Конечно, не дай бог девочка! — А если девочка? — Научу ее стрелять. — Ну ты и дурак, Пчелкин! — я толкнула его в плечо. — А почему это мы спрашиваем, м? — он посадил меня к себе на колени и начал кусать шею, рыча. — Ну все, все, тигр, прекрати, щекотно же, — засмеялась я, вся изворачиваясь. — Я тебя съем! И он впился в мои губы, кусая язык и бездумно бродя руками по моей спине. — Пчел… Пчела… Я беременна… — Угу… Он продолжал улыбаться сквозь поцелуй, все глубже проникая в мой рот. Кажется, не дошло. — Вить, я жду от тебя ребенка… — прошептала я ему в губы, слегка отстранившись. Сначала он продолжал смотреть на меня с той опьяненной улыбкой маньяка, а потом лицо его побелело. — Ты… Что? — сипло спросил он. — Я беременна, пчелиная твоя голова. — Я типа папой стану да? — Типа да. И я осторожно улыбнулась. — Мальчик? — все что смог выдавить он спустя минуту. — Откуда я знаю, я только сегодня сделала тест. — Не вздумай делать аборт, поняла? Наломали дров, вырастим… — Вить, стоп, -улыбка сразу сползал с моего лица, -ты что, не рад? -Я? … Я.. А ты? — знаменитый своей вечной уверенностью Пчелкин кажется совсем разучился говорить. — Я рада, потому что люблю тебя и не хочу иметь детей от кого-то другого. — твердо сказала я, не отрывая взгляда от его глаз, которые в свою очередь, опустились на мой живот. — Родная… Родная… Иди ко мне. И я легла ему на грудь. — Дай мне свыкнуться с этим, а то ты прям как будто в голову пулю всадила. — Не дай бог, дурак, — и я поцеловала его в щеку. Я знала, на самом деле он счастлив. *** А потом это новое покушение и кома Фила. Я была на 7 месяце. — Кать, я дома, — сказал вернувшийся после двухдневного отсутствия дома Пчела. Два дня я жила в состоянии критического ужаса, слыша голос любимого человека лишь по телефону. Когда он зашел в спальню, я тут же заметила, как он изменился: лицо бледное, синяки под глазами, руки слегка дрожат… — Наконец то, — я обняла его за шею. — Маленькая моя… — он гладил меня по волосам, крепко прижимая к себе.-Я дома, все хорошо… — Что случилось? Как Фил? — спросила я, не выпуская его из объятий. — Я сдал для него кровь, прямое переливание, сейчас он в порядке, правда… — тут он запнулся, тяжело выдыхая. — Я знаю, можешь не говорить… Он отстранился и поцеловал меня. — Ну, а вы тут как? Как мой Константин Викторович поживает? — улыбнувшись, спросил он, нагибаясь к моему уже большому животу. — Скучали по папе, — сказала я, погладив его по светлой, причесанной как всегда шевелюре. — И вообще, может девочка будет, исследования показали, что 50 на 50. — Да все равно мне, я чувствую, что там пацан! И он чмокнул меня в щеку. Вечером я застала его за стаканом виски на кухне. — Вить, — тихо позвала я. — М? — Пойдем в спальню, хватит эту дрянь пить. — Маленькая, я устал очень, дай одному побыть. Надо все обдумать, сама понимаешь…-и он осушил стакан. — Пчелкин, — я подошла к нему сзади и обняла за шею. — Все будет хорошо. — Я знаю, родная, знаю… — устало ответил он, гладя меня по руке. — И откуда в тебе столько энергии? Вы беременные должны на кровати валяться целый день, а ты тут чуть ли не легкоатлетка у меня! — Просто мое положение для меня не в тягость, а в радость, вот так, — я чмокнула его в щеку и ушла в спальню. Ночью я проснулась, когда он зашел в комнату. Часы показывали час ночи. — Кать, спишь? — Угу, — промычала я. — А тебе точно нельзя? — Раньше надо было думать, — усмехнулась я, переворачивалось на другой бок. — А знаешь, Ермолова, я бы наверное без тебя с ума бы сошел, — сказал Пчелкин, плюхаясь рядом на кровать. — Я люблю тебя, Вить. — И я тебя, детка. — Кстати, давай назовем его Андрей? Красивое мужское имя, имя воина… — Какой Андрей, я тебя умоляю! Костян и не иначе! Я не стала с ним спорить. Хотя очень любила. *** Сурикова часто теперь приезжала ко мне, и мы только и делали, что разговаривали о «Бригаде» и детях. — А свадьбу не хотите устроить? Или Пчела против? — спросила как-то раз Оля. — Он не хочет афишировать, как будто боится… Да и я что-то не особо хочу. На кой-черт она нужна, когда мы и так как семья? — отвечала я, поглаживая живот. — Ну да, он помнит что было на нашей свадьбе с Беловым… — Оля устало потерла лоб. — Он вообще какой-то боязливый стал… — Он вообще как тебя встретил, очень изменился. И кстати говоря, Витя как-то спьяну сказал Саше, что сам сына захотел. Как только у нас Ванька родился. — Я думала, ему дети только в тягость будут, — сказала я, удивленна смотря на Олю. — Ну что у пьяного на языке, то у трезвого на уме. — Наоборот. — Да черт с ним. *** Костя родился зимой, ночью. Рожала я там же, где и Оля когда-то Ваньку, но в отличие от нее, отец моего сына был рядом в этот момент. Витя пришел навестить меня вечером, когда я вдруг заорала как резаная. — Что, Катя, что? — вскричал Пчела, вскакивая на ноги. — Кажется началось, — проревела я в промежутках между стонами. — Что? Лезет? Уже? Черт! — Витя схватился за голову и начал как дурак бегать по палате. — Врачи, мать вашу! Она рожает! Тут же целый рой медсестер влетел в помещение и повезли меня прямо в окушерную… …- Тужься, родная, давай… — Пчелкин сидел на коленях рядом с кроватью, держа меня за руку. — Прошу тебя! — Я больше не могу… — перед глазами была черная пелена, я еле хватала ртом воздух. — Большой, кажется, лезет! — кричали мед сестры. — Давайте, Катя, тужьтесь! Новая схватка заставила меня почти сесть и схватить руку Пчелы с такой силой, что он невольно зашипел. — Вот, умница… *** — А как его держать-то? — испугано спросил Витя, беря у меня из рук Костика. — Руку под голову и все, чукча, — усмехнулась я, любуясь молодым отцом. — Блин, он такой страшный. — Сам ты страшный, Пчелкин! — я осуждающие посмотрела на него. — Шучу, шучу, в нем от меня только хорошее… Смотри какой красавец-то, ух! — То есть мама тут так, просто за компанию да? — я вздернула левую бровь. — Нет, ты что, мамочка у нас самая красивая на свете, самая сексуальная и… Умная, — промурлыкал Витя, потянувшись ко мне за поцелуем. — Никогда не забуду как ты, ведьма, меня к поэзии приучала. — Маяковский-то тебе понравился, чего ворчишь! — Ну да, у него баб было не меньше моего, вот это я понимаю мужик! — Боже, сына я буду воспитывать сама, ладно? — возвела я глаза к небу. — Не-а, я сделаю из него мужика, — заулыбался Пчела, целуя сына в лоб. — Кстати, а он скоро заснет? — Пчела, наслаждайся отцовством! — Мне больше нравится процесс его организации… *** В ту страшную ночь, когда мне позвонила Оля, я кормила проснувшегося ночью Костю. — Катя! Катя! — кричала Сурикова мне в трубку. — Да, алло, Оля, я слышу, чего так кричишь то! Что-то случилось? — встревоженно спросила я, выходя из комнаты, чтобы не разбудить сына. — Катя, к тебе уже едут ребята с моей няней, она с Костей посидит… Собирайся, тебя привезут сюда, — тараторила Оля, явно чем-то испуганная. — Что случилось, ты можешь мне сказать?! — не выдержала я. — Они… Пчела… Космос… Их убили… Зарезали… Катя… — я слышала, как подруга захлебывалась в рыданиях. Телефон выпал из рук, а гортань словно разорвалась от дикого крика. Я схватилась руками за волосы и медленно сползла вниз по стене. Я не хотела верить… Не хотела… «Это ложь… Страшный сон.. Сейчас Витя придет и все будет хорошо… Он жив… Он не мог умереть!!!» Через полчаса я была в больнице. Или в морге. Я не помню, куда меня привезли, забыла все, когда увидела его потухшие глаза. — Катя, мы найдем того, кто это сделал…-слышала я со всех сторон, но было плевать. Это бы не вернуло моему сыну отца. — Витя…-я склонилась над побелевшим лицом Пчелы, на котором еще не остыла его собственная кровь. Вид Ужасного пореза на его шее заставил мое Тело содрогнуться. — Кто… Кто… Где-то сзади говорил мне что-то Саша, Оля… А потом несколько рук стали оттаскивать меня от тела Вити, которого уже накрывали белой тканью. — Нет.. Нет… Нет!!! *** Каждую ночь мне снились кошмары, только теперь я видела еще и Витю. Пол года. Шесть месяцев. Вечность. Витя, Обними меня. Витя, посмотри, Костя пошел! Витя, он разговаривает! Первое слово «Баба». Твои гены, Пчелкин. Витя, посмотри на меня, я тут, я над тобой, над твоей кроваткой… Витя… Костя… Витя… Костя… У сына были твои глаза, Витя. А мои глаза каждую ночь видели твою истерзанную шею. У сына твоя улыбка, Витя. Мой сын, это ты. Только тебя все равно нет, и я не могу жить без тебя. Я каждый день плачу, как маленькая девочка, как в первый раз, когда не увидела тебя живым. Витя, мне больно, больно так сильно, что я не знаю, как мне от этой боли избавиться. Мне бы просто услышать тебя еще раз, просто услышать… Я так я слышу только звон бутылок виски. *** Костя все чаще был у Витиных родителей, я не хотела, чтобы сын видел мои слезы и истерики. И мой алкоголь. Я хотела покончить с собой. Даже почти сделала это, но успела вызвать скорую, когда из слегка надрезанной вены начала бешено сочиться кровь. Они смогли меня спасти. Я позвонила Саше. Белому. Только теперь его звали по-другому и вообще он был мертвец, но мы вместе плакали у меня дома на кухне, глотая коньяк как воду. — Надо жить дальше, Катя… Надо… — бормотал он. — Я жила только для него… Только для него, черт дери, а теперь?! А теперь?! Я удавиться хочу, но страшно… Страшно Саша… — У тебя сын растет, не губи ему жизнь, дура… — Господи, верни мне моего Витю! — И мне… А потом Саша улетел в Америку и там вновь воссоединился с семьей. Оля всегда мне звонила, спрашивала, как у нас дела, звала в гости… А я не могла уехать из России… Не хотела. Пусть и орал мне каждый угол о том, что смыслу моей жизни перерезали горло. Пока однажды я не решилась. Сбежала в Штаты, где нашла моему Косте жалкую пародию на отца. Я знала, что ему был нужен этот отец, иначе я бы не смогла вырастить из него того, кем его хотел видеть в будущем Витя, без мужской руки. А Леша, русский эмигрант, полюбил Костю как своего. Я целуюсь и сплю с тем, Витя, кто немного похож на тебя. С тем, кто стал отцом для твоего сына. Я хочу, чтобы он вырос похожим на тебя, поэтому наш Костя не знает всей правды. Как и Леша.