Море, которое поет

Мерлин забавлялась, наблюдая за кораблем людей, где не было ни единой женщины. Они веселились, празднуя что-то, что именно - Мерлин так и не поняла. Но смотреть было забавно: мужчины пили эль, пели песни, время от времени били друг другу лица и носили какого-то парня на руках, выкрикивая что-то; когда же кого-то тошнило за борт, ей приходилось переплывать к другому краю, чтобы продолжать наблюдать за весельем людей. Так было несколько вечеров: днем Мерлин не высовывалась на поверхность и не знала, что происходит с кораблем, зато, начиная с вечера, она с удовольствием наблюдала за этими постоянно веселящимися людьми. Так было до тех пор, пока ее не увидели. - Эй, смотрите! Смотрите же! Русалка! - Где? Показывай-показывай, где она! - Да вот же! Смотрит прямо на нас! Вон, видишь золотые глаза? - Это она! Руку на отсечение даю! Мерлин ничего не оставалось, кроме как дать деру, хлопнув по поверхности хвостом. Она знала о жестокости людей, но, на свой страх и риск, любила за ними наблюдать. Мерлин знала, потому и уплывала. Ей больше не хотелось видеть этот корабль: она боялась охоты на себя. В этом она себя убедила. Ибо слухи о том, что было с пойманными, таились в каждом жителе Моря черным клоком ненависти. Мерлин не считала себя исключением. * Природное любопытство дало о себе знать, когда она увидела на поверхности обломки. Что это тот самый корабль, она поняла, когда подплыла поближе. Молодой парень лежал на сбитых досках без сознания, тот самый, которого носили на руках. Светлый, подумала Мерлин. Она улыбнулась и склонилась над ним, рассматривая. Светлые брови и ресницы, точеные скулы и прямой подбородок, немного пухлая нижняя губа и сильная шея. Мерлин понравилось. Особенно ноги - и коленки. Ей захотелось научиться ходить, чтобы найти потом этого человека. И ей абсолютно было без разницы в тот момент, что ее могут убить. - Жалко топить...- Мерлин вздохнула.- Живи. Поцелуй вышел осторожным, робким прикосновением. И Мерлин, подхватив мощное тело под мышками, поплыла к берегу. Ночью на пристани только пьяницы, бездомные и бандиты, но русалка, не боясь, выталкивает на берег тело и шепчет в ухо: - Теперь ты тоже сын моря. Не забудь. И уплывает в гавань. В эту ночь все, кто был в море и находился рядом с ним, слышат песнь русалки. Волны разносят звуки до всех, до кого могут ее донести. - Как давно море кого-то не спасало... - Да, это вторая песнь за всю мою жизнь. - Да ты сущий везунчик! - Посмотри на меня: мне уже за семьдесят, а я все еще жив!- старики смеются и продолжают пить эль.- Так что да, ты прав. - Эх ты!.. Растяпа! * Артур просыпается от чистого пения где-то на грани слышимости. В голове до сих пор треск корабля и грохот грома и ливня о доски. Он не понимает, как оказался в порту родного королевства, но благодарен кому-то за спасение. Только вот кому? Артур не может и себе ответить на этот вопрос. На губах привкус моря и чего-то еще, сладко-кислого. А еще в голове мелодичный женский голос, как тот, который поет. И он что-то твердит ему, Артуру, что-то напоминает, но Артур так и не может понять, что именно. Да это и не важно, понимает он, сейчас, вот в этот конкретно взятый момент, - не важно, не актуально, не... Артур и сам не знает что. Артур лишь помнит на грани сознания длинные женские пальцы и воду, солнце, что било в глаза и прохладу тела. Море бушевало несколько недель потом, после того вечера. Артур видел из окна родового поместья. Люди на берегу прятались от дождя, убирали прилавки и снимали вещи с улиц во время шторма: вода как будто искала кого-то, но никак не могла найти и от этого только больше злилась. Люди пускали слухи и ждали окончания дождей, что начались слишком неожиданно. Кто-то продолжал петь по ночам, пока прекращался шторм и затихали дожди. Артур верил, что так его зовут.