Incubus

- Эй, ты очухался уже? Такашима? Какой-то голос… Кто это? Плохо слышно, как будто сквозь толщу воды. Я тону, погружаясь все глубже, а голос сверху постепенно отдаляется и становится все менее четким и разборчивым. У меня было ощущение утопленника, которому на шею завязали веревку с камнем: глотка была сдавлена, и я не мог дышать. Но в то же время не ощущал никакого дискомфорта из-за отсутствия кислорода. Как странно… Не дышать и не задыхаться; просто чувствовать комок в горле, не ощущая при этом других частей тела. Была странная легкость, словно я весил от силы пару грамм, и я бы наверняка «всплыл», если бы нечто не тащило меня за шею вниз. Что бы это могло быть?.. Мои глаза были закрыты, и, как бы я ни пытался их открыть, ничего не получалось, поэтому пришлось вслепую ощупать свою шею, чтобы узнать, что там могло быть. Однако стоило мне прикоснуться к ней, как меня озарили вспышки недавних воспоминаний: прыжок, удушье, демон. В тот же миг рука, державшая за шею, резко потянулась вверх, вытаскивая меня вместе с собой на поверхность. Вокруг наконец-то появился воздух, который позволил мне расправить легкие, казавшиеся до этого выжатой досуха тряпкой. Я удивился тому, что я смог сразу привыкнуть к окружающей атмосфере, хотя сам от себя ожидал, что буду долго кататься по полу в приступах судорожного кашля, отходя таким образом после удушья. Я и в целом чувствовал себя на удивление… легко. Это слово наиболее точно отражало мое состояние, когда по кончикам пальцев пробегалась едва ощутимая щекотка. Точно такое же ощущение у меня было тогда, когда я после длительного ношения очков перешел на линзы: отсутствовали перемычки, ранее давившие на нос, и на переносице небольшим зудом отдавалась непривычная пустота. В этот раз у меня было такое ощущение, словно «отсутствовало» все мое тело. - Наконец-то перестал изображать из себя обморочную принцессу, - в привычной манере хмыкнул инкуб, скрещивая руки на груди. Я недовольно насупил брови, намереваясь сейчас высказать Аою все относительно его выходок - благо в этот раз у меня почему-то отсутствовал отходняк, - но пока что в приступе бессильной злости получалось только мелкими порывистыми вдохами наполнять свои легкие воздухом. Во мне была смесь эмоций, которую я никак не мог оформить в оскорбительно-язвительную речь, и, пока я колебался, демон уловил момент и, взяв за плечи, развернул меня спиной к себе, а лицом – к кровати. Ужас, который я тогда испытал, мог сравниться разве что с тем моментом, когда я прошлым вечером обнаружил инкуба у себя на потолке: в горле стал ком, а тело охватил паралич. Все мысли пробкой вылетели из головы, оставляя за собой звенящую в ушах пустоту. На кровати лежал… я. Растрепанный, с закрытыми глазами и открытым ртом, из которого периодически доносились едва слышные хрипы. Грудная клетка едва вздымалась – это я мог заметить в вырезе распахнувшейся ночной рубашки. Мой взгляд последовал выше, и следующее, за что зацепился мой взгляд, – наливающиеся продолговатые синяки на шее. Наверняка от пальцев душившего меня демона. Рот непроизвольно открылся в шоке, и моя ладонь на автомате потянулась к лицу, чтобы прикрыть его. - Твою ж мать, - прошептал я, широко распахивая глаза и оборачиваясь. – Что ты сделал со мной? - Всего лишь вытащил из тела твою душу, - спокойно ответил Аой, а меня передернуло от такого тона. «Всего лишь» … Конечно, для демона это занятие и может быть достаточно частым для того, чтобы говорить о таких вещах в будничном тоне, но по отношению ко мне фраза прозвучала как насмешка. То, что о редких и диковинных для меня вещах говорят с пренебрежительной интонацией, меня довольно часто задевает, равно как и тот факт, что я не имею права упрекнуть его в этом: он судит по своим меркам, а просить о снисходительности ко мне как к человеку не позволяла собственная гордость. - Значит, сейчас я… - Правильно, бестелесный, - закончил за меня инкуб. – В моменты, когда человек теряет сознание или находится близко к смерти, появляется шанс вытащить из него душу, не причинив вреда ее связи с телом. – Я сжал губы в тонкую полоску от осознания того, что «покушение» на меня готовилось заранее. – Да, да, можешь не смотреть так на меня, я не рассказал тебе о подробностях специально. Ты бы свихнулся, узнав, что я собираюсь тебя немножко задушить. Сделать это, когда ты в сознании, для меня невозможно: это прерогатива специализированных демонов – как правило, в таких случаях душе предоставляется билет в один конец, то бишь в чье-либо изнурившееся от голода чрево. Я бы, конечно, мог попытаться, но тогда с огромной вероятностью тебе пришлось бы навсегда остаться в этом облике, а твоим родителям - найти тело, превратившееся в овощ. Не слишком приятная перспектива, не так ли? Выслушав эти безукоризненно подкованные доводы, мне оставалось только досадно поджать губы, не найдя что возразить. Абсолютно в каждом из этих пунктов демон был безоговорочно прав: я бы вряд ли согласился на эту авантюру, узнав, что придется побыть на волоске от смерти, причем, отнюдь не безболезненной, а если бы и дал добро, я бы к этому времени извел себя переживаниями. Один, казалось бы, пустяковый вопрос может заставить меня зарыться в собственное сознание и почувствовать себя сумасшедшим, а уж такое… Если задуматься, все эти меры предосторожности были направлены на то, чтобы сохранить мое спокойствие и здоровье. А я-то все время подозревал его, однажды даже счел предателем… но любой на моем месте поступил бы так же. И все же… Эти мысли заставили почувствовать меня тепло благодарности по отношению к Аою, который возится со мной, как курица с яйцом, оберегая меня от всего, что может причинить вред, и в то же время идя на поводу у моих прихотей. Хотелось бы ему высказать это, или даже просто сказать веское «Спасибо», но я не мог сделать даже этого – словно язык к небу прилипает. Невозможность высказать свою какую бы там ни было благодарность вызывала жгучее чувство вины. Возможно, барьером была моя гордость или желание поддерживать определенного рода впечатление – в любом случае, изъясниться я не мог даже на физическом уровне, хотя желание накрывало с головой. Мне кажется, что мои внутренние переживания не остались бесследными: так или иначе, меня могла выдать мимика, которую я иногда забываю контролировать, взгляд или что-либо еще. Уж больно довольно вдруг расплылся в улыбке инкуб, - причем именно в улыбке, не ухмылке, - а его глаза опять наполнились той снисходительностью с толикой нежности. Смутившись, я отвернулся и направился в сторону кровати, чтобы в прямом смысле слова улизнуть от его очередных провокаций. Там меня поджидало мое тело. Было довольно странно, но… приятно говорить о своем теле как о нечто отдельном. Возможно, я даже чувствовал себя гордо за то, что имею возможность испытывать эти необычные ощущения. А также за то, что могу взглянуть на себя со стороны, ведь это гораздо объективнее и реалистичнее, чем смотреть на себя в зеркало. Что и говорить, мое самолюбие плясало во мне, как бесенята, издевающиеся в аду над грешниками, ведь я в очередной раз мог с чистой совестью поставить себе наивысшую оценку. Да и к чему лишняя скромность? Называть себя красивым, если ты и в самом деле красив - притом не только по собственной оценке, но и по мнению окружающих, - не является кощунством. Это является не более, чем констатацией факта, а в этом ничего плохого нет. Я с заботой застегнул себе пуговицы на пижаме, поправил воротничок, прикрывая синяки, и пальцами расчесал волосы, укладывая в нужном направлении. Мое тело довольно на это отреагировало, улыбнувшись во «сне» и перекатившись на бок. - Хорош, - цокнул языком я, отходя на несколько шагов и оглядывая создавшуюся картину целиком. - Не могу не согласиться, - поддержал инкуб, и я ухмыльнулся в ответ на такую лесть. – И как тебе ощущения? Чувствуешь что-то новое? Я выдержал паузу, сверяясь со своими внутренними ощущениями. Пожалуй, единственное, что я мог отметить на тот момент, – странное щекочущее чувство, которое, возможно, было с непривычки, а остальное мало отличалось от телесных ощущений: я чувствовал ногами твердую поверхность под собой, кожа ощущала легкий хлопок пижамы, волосы касались лица и шеи. Возможно, это можно было объяснить той связью с телом, которая упоминалась ранее. - Разве что странную легкость. Мне кажется, что я шарик, наполненный гелием, только почему-то не взлетаю к потолку. - Самое оно! – Аой щелкнул пальцами, подтверждая то, что я своими словами нашел зерно правды. – Как думаешь, почему шарик не может взлететь, если он такой легкий? - Ну… его может держать рука, - неловко предположил я, внутренне сжавшись. Не люблю это чувство, когда требуют найти ответ в той сфере, где я практически полный ноль. Увы, это одна из любимейших привычек всех преподавателей, и я в таких случаях предпочитаю прослушать вопрос, чем позволить выставить себя идиотом. Здесь же у меня не было возможности промолчать или притаиться за спинами одноклассников, которые в такие моменты приносят мне хоть какую-нибудь пользу. Вспылить, сказав «Откуда же я могу знать», я также не мог, опасаясь вызвать негативную реакцию демона, который, обозлившись, обратно запихнет меня в тело. Я был уверен в том, что приключения моей души не должны были ограничиться этой комнатой. - Примерно так и есть. Вот это, – инкуб подошел ближе, касаясь указательными пальцами моих висков, – единственное, что может ограничивать твою душу. Это, можно сказать, пульт управления ею, и тебе достаточно будет просто проявить фантазию. Правда, советую на первый раз слишком не экспериментировать, чтобы ненароком не навредить себе. Пока что пробуй просто научиться перемещаться в пространстве. «На первый раз»? Значит, будут еще и другие? Эта новость воодушевила меня, и во мне словно вспыхнули искры. Отличный стимул для того, чтобы быть примерным «учеником» на поруках у Аоя и терпеть все его придирки, странные вопросы и тому подобное. Правда, перспектива быть еще несколько раз задушенным звучит не так радужно, но если я сейчас открою для себя новые горизонты, новые возможности, это может перекрыть единственный недостаток. - Видимо, тебя это заметно обрадовало. А вот и та энергия, о которой я тебе говорил. Одно из ее проявлений. Я недоуменно моргнул, не понимая, о чем идет речь, до тех пор, пока демон не коснулся своей рукой моих бедер, а затем неотрывно провел ладонью вверх, очеркивая бока и подбираясь груди. Мои щеки вспыхнули от таких наглых движений, и я отшатнулся назад, отходя на более безопасное расстояние. Но мое внимание со внезапной выходки тут же переключилось на руку инкуба: там находилось светлое вещество, консистенцию которого я не мог определить. Это казалось сгустком света, более плотного, по сравнению с обычным, но именно света; с неопределенной формой, сконцентрированного на ладони. Я оглядел себя, замечая, что местами он то появлялся на поверхности, то впитывался обратно, а Аой собрал его, как сливки с молока. Стиснув ладонь с лакомым кусочком, он сплющил находившуюся там энергию, а затем в один приход слизнул, растянув губы в довольной ухмылке и собрав кончиком языка с уголка губ мелкие остатки. Это действие хотя и не несло в себе никакого подтекста, я нашел его чрезвычайно пошлым: он пробовал меня на вкус, едва не причмокивая от удовольствия. Я был рад тому, что инкуб не додумался облизать пальцы, сопровождая это какими-нибудь фразочками, иначе моя голова вскипела бы, как чайник, а из ушей повалил пар. Мой мозг не был опошлен до такой меры, чтобы я спокойно воспринимал подобные вещи, и я, пожалуй, в этот момент жалел об этом. - Так что мне нужно делать, чтобы научиться перемещаться в пространстве? – деловито кашлянул я, перетягивая одеяло на предыдущую тему разговора. – Неужели просто представить? – Последовал утвердительный кивок. – Надеюсь, меня не унесет куда-нибудь… - Я буду рядом, - заверил меня демон, а я выдал самое скептичное хмыканье, которое только могло у меня получиться. - Звучит не особо обнадеживающе. - Обижаешь. Мне протянули руку, и я втайне обрадовался тому, что это была не та рука, с которой инкуб только что вытворял свои извращения. Несколько колеблясь, я подумал, что дискомфорт от такого контакта будет меньше, чем если вдруг моя неудержимая фантазия унесет мою душу невесть куда, и принял это приглашение. Уж с чем, а проблем с наличием фантазий я никогда не испытывал: будучи довольно проблемным ребенком, я наловчился делать мысли настолько яркими, что мог видеть желаемое своими глазами. Это же стало основной причиной моих страхов: наряду с таким плюсом, как реалистичность, имелся такой жирный минус, как полная неконтролируемость. Стоило мне мельком и не нарочно вспомнить какую-нибудь сцену из фильмов ужаса, которые я, как назло, обожал, и мне был гарантирован вечер, до краев наполненный животным страхом. Вскоре я пробовал насильно отучить себя от этого, и с тех пор много воды утекло. Сейчас же мне приходится с этим столкнуться вновь. Глубоко вдохнув, я начал представлять, как взмываю под потолок, ведь первое, что мне пришло на ум для эксперимента, – это пример, любезно поданный Аоем. Просто замереть в воздухе мне казалось гораздо труднее, ведь в другом случае создавалась хотя бы какая-нибудь иллюзия опоры, даже несмотря на то что это противоречило любым законами физики, да и вообще здравомыслия. Несколько минут я стоял, пыхтел и тужился, стараясь сдвинуть себя с места силой мысли, но все усилия были тщетны. Демон, заинтересовавшийся поначалу, потерял свою искорку в глазах, однако все так же терпеливо стоял, держа меня за руку. Я вздохнул, понимая, что с тех пор, когда я с щелчком пальцев мог получить желаемое, я стал слишком реалистичным, полагаясь на логику. Это и было моей проблемой, которую в данный момент нужно было разрешить. Стоит ли пользоваться логикой для того, чтобы решить проблему логического мышления? Пожалуй, только я мог пойти настолько абсурдным путем. Если подумать, я не могу подняться потому, что это кажется невозможным? Тогда почему бы не продумать более разумные пути достижения цели? Например, я могу достать потолка, если оттолкнусь от чего-то, но явно не от пола. Взглядом я начал искать в комнате то, что могло подойти под импровизированный трамплин, и бортик кровати оказался единственным наиболее подходящим местом. Я еще раз мысленно прокрутил возможный вариант «полета», и эта картинка вызвала у меня ухмылку: прыжок напомнил бы собой действие какого-нибудь аниме, где герои способны запросто запрыгивать на деревья, перескакивать дома и проламывать своим телом стены. Это было некоторой привязкой к действительности, и я, собравшись с силами, подошел к кровати, оттолкнулся от нее ногой… …И взмыл под потолок. Я распахнул глаза, не ожидая положительной отдачи с первого раза. Получилось на удивление просто: моя душа прилипла к потолку, как магнит на холодильник. Лопатками я ощущал твердую поверхность под собой… или над собой? Я уже перестал понимать, что является правильным, и появившиеся парадоксы кружили мне голову. Если воспринимать потолок как пол, моя комната приобретала довольно забавный вид, когда все находилось «наверху» и якобы не падало под действием силы притяжения. Даже пресловутая Алиса в стране чудес вряд ли испытывала настолько противоречивые ощущения. Аой по-прежнему стоял на полу: его рост позволял держать меня за руку, однако удостоверившись, что я не собираюсь никуда улетать, он постепенно отпустил меня, делая поначалу более слабую хватку, переходя с середины ладони к пальцам, и только потом касаясь самых кончиков. Я осторожно положил обе руки на потолок, чтобы более четко чувствовать под собой твердую поверхность, а затем попробовал двигаться, как вампир по стенам какого-нибудь замка. То, что я сам себе казался похожим на нечисть, невероятно веселило, да и в целом я был опьянен новыми возможностями, новыми ощущениями, от которых на лицо выползала хищная улыбка: перед глазами смешались стены, потолок, пол, все завертелось вокруг в бешеном танце. Я ползал по потолку, перескакивал на стены, сползая по ним, как по гладкому льду, одним прыжком возвращался обратно наверх. Карусель перед глазами кружила голову, и я прикрыл глаза, уже на инстинктивном уровне выбирая для себя путь движения: я не нуждался в них, запечатлев в сознании четкую картину комнаты. Полагаться на собственное чутье, ощущать сладкое головокружение, не быть скованным абсолютно ничем – этого уж точно не почувствуешь в обычном человеческом теле. Даже гимнасты, которые с виду кажутся порхающими бабочками, прикладывают немало усилий, чтобы выглядеть так со стороны, а в самом конце номера с трудом переводят дыхание, падая с ног. Мне же казалось, что я могу так летать целую вечность. Я открыл глаза и спрыгнул вниз, оказавшись за спиной инкуба. Тот, видимо, не ожидал, что я так резко появлюсь, и, вздрогнув, повернулся ко мне лицом. Факт, что я застал врасплох демона, нехило потешил мое самолюбие. - Я вижу, ты уже вполне освоился с перемещением, - довольно протянул Аой, а я энергично кивнул. - Да, я понял. Главное – не слишком напрягаться, думая о каком-то действии. Ведь во время ходьбы в обычном теле я тоже не думаю, как перемещать ноги, или когда я хочу взять какой-то предмет, я не обдумываю специально, как мне протянуть руку. - Но для ориентации в пространстве тебе придется поднапрячься. Ты не успел заметить ничего необычного, когда закрывал глаза? Например, что ты слишком просто определял, куда и в какую сторону двигаться. Эти слова заставили меня задуматься и поточнее припомнить недавние ощущения. Нечто подобное я, кажется, испытывал, но не придал этому особого значения, так как я и без специальных каких-то примочек знал свою комнату вплоть до каждого миллиметра. Пусть с виду там царил «творческий беспорядок», не доходящий, впрочем, до откровенного бардака, я всегда знал где что находится: каждая тетрадь, карандаш, любая подручная вещь. Как это ни странно, стоило мне по воли настроения навести армейский порядок, как таинственным образом пропадали всякие мелочи, хотя я догадывался, куда что мог положить. Но раз демон с таким акцентом говорит об ориентации в пространстве, это, по идее, должно быть одним из специальных свойств души, высвобожденной из тела. - Было нечто подобное… - с сомнением протянул я. – И что это может быть? - Душа имеет гораздо больше чувств, чем тело, - скрестив руки за спиной, инкуб стал подражать какому-нибудь важному ученому, нарезая круги по комнате, аки павлин. – Это трудно объяснить словами, так что лучше сразу перейти к практике. Попробуй рассказать, что сейчас происходит на первом этаже. Я скорчил мину а-ля «Ты издеваешься?». Это не было связано с мыслью о невыполнимости задания, просто не мог бы он объяснить, каким именно способом я должен был это сделать? Опять приходится строить из себя идиота, вслепую пробуя варианты, которые приходят на ум. Наверняка Аою будет чрезвычайно забавно наблюдать за этим, а затем с барского плеча дать мне наводку на правильный ответ. Ну уж нет, попробую отыскать его сам и с первой попытки. На похвалу я рассчитывать не буду, но однозначно хочу создать о себе впечатление способного «ученика» - гораздо более смекалистого, чем остальные люди. Если хорошо подумать, демон сравнил это с человеческими чувствами, такими, как запах, вкус, зрение и тому подобное. Это то, что воспринимается само собой, без особых усилий. Но в то же время он говорил, что нужно будет «поднапрячься»… Может, просто нужно больше внимательности? По аналогии с тем, когда видишь, но не замечаешь – распространенная проблема в играх, относящихся к типу «отыщи предмет». Достаточно просто быть чуточку придирчивее. - Попробуй с закрытыми глазами, - инкуб подошел ко мне со спины и прикрыл глаза своей ладонью, позволяя облокотиться на его плечо. Находясь так близко к нему, я нутром мог почувствовать, как от него шли странные холодные потоки, словно пары жидкого азота. Возможно, это была какая-то особая демоническая энергия? Кто знает, но у меня от этого мурашки прошлись по коже. Тем не менее, вместо страха или опасения я наоборот начал испытывать тягу ко всему темному, зловещему, потустороннему. Однажды ведь Аой сказал, что меня поглотит тьма. Быть может, я сам дам себя поглотить? Я ждал подвохов, на которые обычно горазд демон, стоит ему подойти слишком близко ко мне: странные касания, жаркое дыхание или шепот на ухо, и прочее в таком духе, однако на этот раз инкуб казался на удивление смирным. Пожалуй, он счел достаточным то, что я чувствовал его тело всей своей спиной и задней частью ног. В тот момент я сделал для себя новое открытие: Аой хоть и дышал, однако биение сердца я не услышал. Словно невзначай, я приложил ладонь и к своей груди – результат тот же. От осознания этого заледенели руки и ноги, а в горле от волнения стал тугой ком: я все больше находил в себе признаков отсутствия жизни и человечности, хотя и противоположные также имели место быть. Лишь перебрав у себя в голове волнующие замечания и вопросы, я наконец-то смог вернуться к изначальному делу: ощущение пространства. То, что мне закрыли глаза, заставило обостриться другие органы чувств, и именно это, скорее всего, и помогло мне настроиться на нужную волну. Мне стоило только задуматься о первом этаже дома, дать толчок в виде воспоминаний об интерьере, примерном расположении предметов, как в моей голове постепенно начала складываться живая 3D модель того, что происходило внизу: мать собирала остатки продуктов со стола и относила их в холодильник, а грязную посуду ставила в раковину; отец смотрел телевизор в гостиной, отпивая из стакана пиво и возвращая его на журнальный столик; в ванной комнате капал кран, а в кладовой под полом бегали прусаки – надо будет напомнить купить отраву. Я знал, что происходит в каждом уголке, в каждом укромном местечке, и мне для этого не нужно было мысленно перемещать внутренний взор. Информация обо всех действиях, положении вещей просто одновременно имелась в моей голове, так что даже не приходилось вытаскивать какой-то вопрос на первый план. Теперь я знал, как Аой предугадывал появление в округе подозрительных людей, чтобы я успел законспирироваться: он знал заранее об их приближении. Мне на данный момент не очень-то и легко держать в себе план первого этажа небольшого дома, а демону наверняка приходилось охватывать гораздо бóльшие объемы – хотя бы трехэтажную школу, наполненную под завязку людьми, вместе со школьным двором. Наверное, человеческий мозг это вряд ли бы выдержал… А вдруг у души нет мозга как такового, раз ей под силу справляться с огромной нагрузкой? Какова может быть ее анатомия? Неужели сплошь внутренняя энергия? А как тогда происходит восприятие окружающей среды? Хотел бы я узнать ответы и на эти вопросы, однако практически полностью уверен, что даже инкуб наверняка не знает ответы на них. Я взял руку Аоя в свою и убрал с глаз: «карта» дома из головы не исчезла, но отодвинулась на второй план, уступив место визуальному восприятию комнаты. Некоторое время я стоял в ступоре, переваривая огромное количество новых ощущений и информации, и только потом, довольно вздохнув, повернулся к демону лицом. Наши взгляды встретились, и я беззвучно вопрошал: «Что ты еще для меня откроешь?», «Что мне делать?». Только спустя несколько секунд Аой разорвал визуальный контакт, вскочил на подоконник и окинул взглядом раскинувшийся за окном город. Сквозь стекло можно было увидеть неисчислимое количество ночных огней из квартир ближайших домов, дальних высоток и желтые точки от фар автомобилей, скопившихся на перегруженной автомагистрали. Я бы мог сидеть у окна и наблюдать за этим зрелищем ночи напролет, выжидая то время, когда сам смогу влиться в этот бушующий поток. Не поворачиваясь ко мне, демон негромко пробормотал себе под нос: - Думаю, птенчик уже достаточно распушил свои перышки, чтобы вылететь из гнезда, ты как считаешь?