Ошибки йунности - 2. Санта-Барбара по-йуняшески

      Все засуетились и забегали, но Иваныч сказал:        - СТОЙТЕ!!! Сэм, я люблю тебя! Я люблю тебя, как свою жизнь! Я люблю тебя больше жизни! Я люблю.... я... люблю тебя....       Мистер Иваныч покосился на жену, явно решившись на безпрезидентный шаг.        - Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ БОЛЬШЕ СЕСИЛИИ!!!!!! - вскричал он. Все стояли в а**е. Но Сесилия даже не пыталась убить Иваныча.        - Ура! - сказала она. - Мы нормально разведёмся!        - Кто он? - спросил Иваныч.        - ОНА. - сказала Сесилия. - Моя первая школьная любовь, её зовут Виктория, она Кукуськ, и ты сам виноват, что отправил меня в этот санаторий, ведь именно там мы встретились, а ещё у неё АкваМарисовые глаза и она придумала песню про солнышко. Ну, эту: солнышко сияет, и я тебе говорю, что я тебя люблю, потому что розовый банан... На-на-на... - она утанцевала куда-то очень далеко.        - ТЫ... - Иваныч приставил пистолет к Эшли. - ТЫ женила меня на ЭТОМ... Ты заплатишь...        - Не убивай меня, ты ваще? Ты знаешь, сколько за убийство человека дают? Себя не жалко, да? - спросила Эшли.        - Ты заплатишь Сэмом. - Иваныч схватил Сэма под мышку и ушёл с ним куда-то далеко-далеко на берег моря.        - Эй! ТЫ ЧЕГО?!! - вскричал Сэм, но Иваныч не обратил на это внимания. Он стащил с Сэма пупырчатый свитер и ананасовые брюки. Своей штукой он вонзился в глубь парня, подпрыгивая от наслаждения. Сэму было больно, но он, в общем-то, тоже был вполне себе на пике удовольствия. Его солнышко радовалось, и они закончились оба. Их накрыло волной упоротости.        - Лол. Ахахаха. Весебло у вас тут, - сказал кто-то.       Сэм оделся в ананасовые брюки и убежал. А Иваныч тем временем заканчивал поворачивать голову. Вот он её повернул...       И о***л.       Перед ним стояла рыба. Именно стояла, на хвосте. Заметив взгляд Иваныча, рыба хихикнула. И превратилась в...       Взору Иваныча предстала прекрасная девушка. Прикрывшись волосами до пят, она стояла и скромно ржала, а весёлые груди задорно торчали из-под волосни. Смущённо угарая, она надела пупырчатый свитер, оставленный Сэмом. Он словно бы был создан, чтобы закрывать то самое.        - Бубонь, - представилась она.        - Иваныч, - представился он.       И это была его очередная любовь на два месяца всю жизнь.       Гадили чайки.