Бункер

Ты знаешь, что я уже два года как беззаветно влюблена в тебя? Знаешь, что я знаю наизусть все твои движения, привычки, сам которые ты можешь даже не замечать и не осознавать, не придавать им значения? Знаешь, что однажды глубокой ночью я пролежала два часа, не двигаясь, неотрывно разглядывая твою черно-белую фотографию, где ты был изображен стоящим на железнодорожной станции, такой весь серьезный и задумчивый? Ты и не заметил, что эта фотография пропала из твоего альбома, ты никогда не замечаешь таких вещей. Два часа моей жизни буквально пролетели, пока я рассматривала каждый миллиметр этой картинки. Я то плакала, то дрожала в волнении, то покрывалась мурашками, то улыбалась, и все эти эмоции вызвала одна лишь черно-белая фотка, что была в моих руках. Ты был там прекрасен, Гарри, даже слишком прекрасен. Я думаю, что для парня ты слишком красив, что поняла я не сразу. Где-то в детстве и я не предавала этому значения, ровно также, как и ты не придаешь. Как же это странно, так сильно влюбиться в собственного старшего брата, но мне плевать на странности, правда. За два прошедших года ты успел стать Богом для меня, понимаешь? Как, по-твоему, это много значит? И что теперь? Ты правда думаешь, что я смогу оставить все это? Да, ты постоянно делаешь больно и, да, я не сомневаюсь, что сделаешь больно снова, но и даже на это мне плевать. Я готова ко всему. А если и не готова, дай мне время, и я буду готова. Да, ты чуть не сломал меня, когда бил и насиловал, в какой-то момент я и сама хотела уйти. Но, столкнувшись с этим выбором, я вновь понимаю, что лучше умру, но рядом с тобой. Ты мне нужен любым, Гарри. Сумасшедшим, злым, добрым, чувственным или бесчувственным, калекой, убийцей, слепым или глухим. Я бы любила тебя в любом случае. Все, что нужно от тебя - не отталкивать меня, делая плевок в душу. И тогда, я сделаю для тебя все, перепрыгну через себя, лишь бы ты был рядом. И вот я снова смотрю на это красивое мужское лицо. Теплый отблеск от фонаря освещает его половину, пока вторая остается в загадочной тени. Длинные ресницы с освещенной стороны кажутся светлее и даже золотятся на концах. Мне кажется, что я вижу каждую ресничку отдельно, каждую морщинку у губ - я все это разглядываю с упоением и восторгом, снова замирая во времени. Слышу хрипловатый низкий голос, наслаждаясь его звучанием, и благополучно пропускаю смысл сказанного мимо ушей. Я хочу поцеловать эти губы. Делать это свободно в любое время суток, дня или ночи, чтобы иметь к ним прямой доступ и не спрашивать разрешения. Но живя со Стайлсом, разрешение необходимо на любую мелочь. И это порой убивает во мне женщину, когда я так хочу ей быть, это делает меня девочкой в моих глазах, а что еще главнее, в его глазах. За все это время Гарри так и не научился воспринимать меня как личность. Вот и сейчас он принимает какие-то идиотские, одному ему ведомые решения, даже не спрашивая моего мнения. А ведь оно у меня есть. И всегда было. - Ты меня слышишь? - щелкает перед лицом своими крепкими пальцами, чуть повышает голос, раздражается. Его всегда бесило, когда я летаю в облаках. Смотрю в зеленые глаза, вижу там огромные зрачки, которые по мере моего молчания постепенно сужаются. Эта тишина и ожидание выводят Гарольда. Кажется, я нашла первое оружие против него. - Ты правда хочешь, чтобы я ушла? - раздается в комнате мой шепот. Тот вздыхает, облизывает губы, закидывает назад голову, с силой комкает одеяло. Я задаю этот вопрос второй раз, и Гарри не собирается скрывать, что хочет быстрее с этим покончить, а я просто дура, спрашивающая одно и тоже. Я улыбаюсь и даже тихонько смеюсь. Только что брат был как никогда нежен, а теперь снова включает раздражительную вредину. - Если я снова отвечу, ты на этот раз запомнишь ответ, или спросишь в третий раз? - в его голосе была усмешка, глаза чуть сощурились. В это мгновение брат напомнил мне того маленького Гарри, которому было где-то одиннадцать лет. Он всегда хитренько щурился в детстве, забавляя этим окружающих. Господи, сколько мелочей, связанных с ним, так близки моему сердцу. А он правда думает, что я захочу уйти. - Гарри, зачем? Я не понимаю, - верчу головой и издаю короткий горький смешок. Я правда не могу понять его - зачем мне куда-то уходить, что за глупости? - Ты можешь просто сделать так, как я сказал? - меня передергивает оттого, какими узкими стали его зрачки. Он точно бесится, потому что вместо того, чтобы послушно сделать так, как хочет брат, я сижу и достаю его расспросами, которых он никогда не любил. Молчу. Разглядываю его лицо. Это странно. Только что откровенничал и извинялся, вынуждая меня впасть в полнейшее удивление, а теперь снова смотрит так, будто сейчас сорвется. Этот Гарри мне стал привычней. Я даже почти его не боюсь. А тот Гарри, который приносил извинения и мягко что-то шептал, теперь уже кажется мне незнакомым, то поведение уже кажется несвойственным брату. - Анджи! - раздается после паузы его рык, от которого я вздрагиваю. Сердце уже знакомо начинает биться сильнее, но я все молчу, жду чего-то, сама не зная чего и зачем. Рисковая авантюристка. Доиграюсь. Гарри закатывает глаза, качает головой, встает и закрывает дверь спальни, подпирая ее железякой. Все это время внимательно слежу за ним. Тяжело дышу, но стараюсь этого не показывать. Повернувшись обратно ко мне, его глаза вновь встречаются с моими, и меня обдает волной разных чувств, преимущественно волнением. Это становится даже интересным - наблюдать за сменами его поведения. Никогда не знаешь, что ждать дальше. Гарри делает шаги мне навстречу и наклоняется над моим ухом. - Зря не ушла, я ведь первый и последний раз предлагал, - шепчет он. Его голос - опасность. И мне почему-то это нравится. - Почему же ты хотел, чтобы я оставила тебя? - спрашиваю я. Молчит. Провел тыльной стороной ладони по моей щеке и губам, спустился пальцами к впадинке между грудей, но... так и не ответил. Господи, как же хочется прочитать то, о чем он думает. В голове пробежала безумная мысль, что брат почувствовал что-то большее ко мне, поэтому вдруг решил позаботиться, но нужно признать, что это лишь плод моего воображения. Гарри никогда не полюбит меня. А я... У меня ведь был шанс сказать эти слова вслух, так почему в самый последний момент я передумала? Вдруг они подтолкнули бы его на что-нибудь? Ненавижу эту особенность взрослого мира - мы часто считаем, что не нужно говорить то, о чем на самом деле думаем. Это такая всем известная игра: подумай одно, скажи другое, или промолчи. Стайлс больно схватил меня за подбородок и приблизился к лицу. Его зрачки снова расширены, движения резкие. От всего этого кружится голова и бросает в приятную панику. Я что, стала мазохисткой за время сожительства с ним? - Маленькая упрямая девчонка. Почему ты никогда не делаешь так, как я прошу? - обжигает Гарри дыханием, говоря это прямо в мои губы. Не выдерживаю и приближаюсь еще, чтобы поцеловать его. Все происходит слишком быстро: парень отвечает, вторгается языком в мой рот, и мы начинаем наполненный страстью поцелуй. Гарри, Гарри... Как ты это делаешь? Нагрубил, извинился, накричал, а теперь целуешь так, будто мы делаем это в последний раз. Боже, благодаря этому дикарю, я знаю, что такое "терять голову" из-за парня. Почему с ним все так сложно? Хотя. А как должно быть иначе, когда ты имеешь дело с родным братом? Целуя его, я понимаю, что мне мало. Мало абсолютно всего: его поцелуев мало, объятий мало, страсти мало, прикосновений, боли, любви, ощущений - мне всего этого мало. Я хочу еще. Хочу раствориться в нем полностью. - Ты понимаешь, что это был твой шанс? - оторвавшись и шумно переводя дыхание, спросил он, - Больше я не буду столь милостив, предлагая такие вещи. - И не предлагай, - решительно отвечаю я, наблюдая, как на лице Гарри расплывается довольная улыбка. Глаза в глаза, так проходят секунды. Мы посылаем друг другу то ли молнии, то ли искры взглядом, и брат не выдерживает первым: "Сучка, ненавижу тебя", - слетает с его губ, когда он снова горячо целует меня. Я отвечаю, кусаю его губы, но только что сказанные им слова застревают в моей голове. - Ненавидишь? – нехотя оторвавшись, спрашиваю я, внимательно смотря в его глаза. И именно в этот момент потухает свет, погружая спальню в кромешную, непроглядную темноту. Я вскрикиваю. Гарри тихо смеется. Черт побери. Случайности всегда на его стороне. - Нет, где свет? – взволнованно спросила я у брата, вцепляясь пальчиками в его куртку. - Фонарь накрылся, судя по всему, - спокойно отвечает тот. Мои глаза, наверное, размером с два бильярдных шара. Я таращилась в непроглядную темноту и слышала собственное сердцебиение, которое заметно нарастало. Вот он – еще один кошмар. Остаться здесь без освещения, без лучика света. Теперь мы лишены двух фонарей из трех, значит, остался всего один единственный, последний, которым пользовались Найл и Хлоя. Гарри раздражал меня своим безразличием к этому. Я боюсь остаться однажды в полнейшей темноте здесь. У моего ручного фонарика садилась батарейка, он уже совсем слабо светит и даже иногда мигает. Это не может нравиться. - Черт, - ругнулась я. - Анджелина? - Что? - Ты мне куртку порвешь, - усмехнулся кудрявый. Я осторожно ослабила хватку и вскоре совсем отпустила ткань его куртки. Стайлса забавляла моя реакция, а мне было обидно. Каждый раз, когда мне нужно его утешение, оно приходит либо поздно, либо не приходит совсем. - Гарри? – тихо позвала я брата, спустя две минуты молчания. - М? – тот, вероятно, думал о чем-то своем и лишь машинально издал звук, как бы откликаясь. - Тебя не напрягает это? – спросила я. Тот промычал отрицательно, после чего я продолжила. – Знаешь, мне кажется, что Найл и Хлоя не будут против, если мы… Ну… Вернемся. Для того, чтобы донести до Гарри свою мысль, мне понадобилось какое-то время, прежде чем тот отключился от своих мыслей и обратил на меня полное внимание. Я ревнивый человек, так что не забыла для себя отметить, как я ненавижу, когда парень на что-то отвлекается. - Стайлс, я говорю, что они не будут против, - уже третий раз повторяла я, закатывая глаза. Гарри, наконец, соизволил включиться в разговор. - Кто? - Найл и Хлоя, - опять же повторила я. - Ты о чем? – спросил брат, заставляя меня глубоко вздохнуть и приложить усилие, чтобы не стукнуть его. - Я говорю, что хочу вернуться в первую спальню. Там есть свет, - терпеливо ответила я. Тут Гарри полностью осознал то, что я говорю, и полностью вернул внимание на меня. Он замолчал, а я сжала за спиной пальчики, надеясь, что не услышу слишком категоричное «нет». - Нет, - безжалостно обломал он все мои надежды в одну секунду, не утруждая себя добавлением аргументов. Так нельзя. Я не хочу оставаться здесь, в темноте. - Но, Гарри, я не… - Нет, я сказал, - жестче перебил меня брат. С ним невозможно разговаривать. Человека упрямее еще поискать надо. Но на этот раз, я не могу сдаться. - Стайлс, зачем ты извинился? – тем же жестким тоном спросила я, чем, скорее всего, вызвала его удивление. – К чему были слова, как тебе жаль и бла, бла, бла, если ты продолжаешь тоже самое? Я говорю тебе, что хочу жить в комнате, где свет присутствует. С тобой. Почему так сложно вернуться в ту спальню? Гордость не позволяет? Что же, отлично, но из-за этого мы будем вынуждены обитать здесь, как кроты – без малейшего освещения. - У меня есть фонарик, - хмыкнул Гарри, пропуская все мои вопросы. Как всегда. - Я не хочу фонарик, я хочу фонарь, - вздохнула я. - Я предлагал тебе свалить, - кинул мне брат, вставая с кровати, которая чуть приподнялась, после того, как его задница покинула ее. Он начал ходить по комнате, судя по звукам шагов. Я чувствовала себя слепой. Это так странно. При себе моего ручного фонарика не оказалось. Его еще искать надо где-то здесь. - Но я хочу свалить с тобой, - тихо говорю я, точно зная, что парень все услышал. Он остановился и надолго замолк. - Когда я толкал речь минут пятнадцать назад, ты все прослушала? – с нотками злобы и недовольствия спросил Гарри, возобновляя движения по комнате. – Я не вернусь в ту спальню! – повысил он голос. - А когда я толкала речь минуту назад, ты прослушал меня, - в контраст его крикам, спокойно проговорила я. – Никто не будет против, если мы вернемся. - Дело не только в этом, - его шаги ускорились. - А в чем еще? – щурясь в темноту, спрашивала я. - Я не хочу, ясно? - Но этого хочу я, - зря сказала это. Брат подлетел ко мне, безошибочно перешагивая через лежащие на полу предметы, и схватил меня за плечи, отчего я вздрогнула. - Еще раз говорю, я предлагал тебе уйти, - выплюнул он слова мне в лицо. - Ты предлагал сделать это без тебя! – сорвалась я на крик. Его лапы сильнее сжали мои плечи. Мне стало больно. Из глаз чуть не покатились слезы, которые я еле как сдержала. Гарри слишком сложен для моего мягкого девичьего характера. Не знаю, что у него выстрелило, когда он извинялся, но вот, брат снова настоящий – грубый и бескомпромиссный. Я чувствую себя хрупким цветком в далеко не нежных мужских руках. - Никогда. Не повышай. На меня. Голос, - отчеканил он. Руки отпустили меня, позволяя выдохнуть напряжение, и тело Гарри снова приземлилось рядом. Я услышала, как он поправил волосы, закинув их пальцами назад. Снова тишина, которая дала нам время передохнуть и подумать. Мне на ум пришла идея. Раз уж я девушка, должна пользоваться женскими хитростями, верно? - Ну, Гарри-и-и, - протянула я его имя, ноющим сладким голоском. Положила ладонь тому на плечо, нежно провела, медленно поднимаясь к лицу и дотрагиваясь до его щеки. Прильнула губами к руке, оставила поцелуй, звук чмока которого прошелся по всей комнате. Гарри мужественно держится, не сдается, ведь он - непрошибаемая стена. Старший брат все сказал. Это напоминает мне момент, когда я пыталась возбудить его, пока мы засыпали в одной кровати. Тогда это кончилось угрозой, что я буду выгнана на холод. Что он предпримет на этот раз? Или победа должна быть за мной? Придвигаюсь ближе и целую его в шею. Чувствую мурашки, ухмыляюсь. - Пожалуйста. Ты и я. Вернемся в ту спальню вместе. Все ради света, ничего более, - шепчу я, после чего оставляю на его горячей коже еще один не менее горячий поцелуй. Тот вздыхает, будто борется сам с собой. Черт, мне никогда не понять этого парня. Впрочем, хочу ли я этого? - Что за приемчики? – цокает он. – Из сериалов запомнила? Его слова мне не очень-то нравятся, тем более тон. Но я понимаю, что не время опускать руки, иначе придется жить, как зверье в норе, а меня это не устраивает, в отличие от Гарри. - Стайлс, прекрати, - тихо произношу я, и как мне самой кажется, звучит мой голос несколько эротично. Пока тот собирался с мыслями и боролся неизвестно с чем, в своей голове, я приподнялась на колени и переместилась за спину брата. Провела ногтями по куртке, после чего стащила ее, не наблюдая никакой реакции, и пропустила руки вперед, в зазоры между его телом и руками, обнимая тем самым брата сзади. Или мне кажется, или он едва заметно вздрогнул. Обвив его руками, сжала толстовку парня в районе груди, а носом уткнулась в его шею сзади. Я знаю, что ему это нравится, просто не может не нравиться. Чуть приподнимаюсь, целую в макушку, запуская пальцы в его идеальные волосы, и слышу полустон. Гарри не выдерживает, разворачивается и буквально набрасывается на меня, впечатывая в кровать. Его тело сверху, придавливает меня полностью, так как брат даже не соизволит держать его на руках. Но мне нравится это удушье. Даже его мне мало. - Гарри, неужели нельзя хоть один раз побыть хорошим мальчиком? Я же прошу тебя, давай вернемся. Я боюсь темноты, - продолжаю уговоры я. В принципе, я догадываюсь, что заставляет парня отказывать. Ведь он специально затащил меня сюда, чтобы никто не мешал ему делать со мной все, что хочется. Вероятно, это будет проблемой - заниматься сексом по ночам там, где рядом спят Хлоя и Найл, но лично меня даже это не останавливает. По-моему, все решаемо. Почувствовав нутром, что даже мое нытье на брата никак не действует, я перешла к тяжелой артиллерии, проверенной временем. Если это не поможет, дело мое плохо. - Стайлс, ты, что, боишься? Тебе стремно вернуться туда? - начала я испытывать его "взятием на слабо". - Что ты несешь? - возмутился Гарри. - Трус ты, вот что, - кинула я смелую фразу и пока не получила трендулей, быстренько обняла его за шею и коснулась губами его уха, после чего прошептала туда. - А я всегда мечтала о сексе в людном месте. Разве было бы не здорово кувыркаться у них под носом, пока те спят? - мой шепот был с хитрецой и авантюрой. Не знаю, что происходило с парнем, но, похоже, он стал дышать учащеннее. - На слабо решила взять? - усмехнулся брат. Я улыбнулась. Если с другими парнями это прокатывает, то засранец Гарри всегда меня раскусывает. Кровать снова скрипнула, а мои руки потеряли контакт с его телом. Парень встал и вскоре зажегся его ручной фонарик, свет которого ослепил меня. - Два условия, мисс Стайлс, - послышался его голос. Прикладывая ладонь к глазам, чтобы закрыться от противного света, я не могла поверить своим ушам. Кажется, я почти добилась своего. Но что за условия? Интерес заиграл внутри меня, пока брат не начал говорить. С первым звуком его голоса, свет фонарика выключился. - Первое - там ты будешь спать только в моей кровати, вместе со мной. Второе... - тут его голос прервался. Лишь после паузы Гарри продолжил, удивляя меня своими словами, - ты сделаешь так, чтобы Хлоя перестала вести себя, как сумасшедшая. Сблизься с ней, узнай все, о чем она думает. Я не знаю почему, но что-то мне подсказывает, что у рыжей едет крыша не случайно, и это связано не только с тобой. Залезь к ней в голову, узнай все до последнего. - Как? - приоткрыв рот, спросила я. - А это уже остается за тобой, сестренка, - приблизившись к моим губам, прошептал он, едва касаясь их. - Единственное, что я тебе запрещаю, так это сближаться с ней интимно. Надеюсь, справишься и без столь плотного втирания в доверие. - Я получу награду? - словив момент, прощебетала я. Было чертовски приятное ощущение, будто мы с Гарри, как сговорившиеся любовники, команда, у которых один план и одна цель. - Получишь, - сладко ответил он, целуя меня. Оторвавшись, парень продолжил. - И если не справишься, тоже получишь. Но уже не награду. - А что? - приподняв бровь, осторожно спросила я. - Тебе лучше этого не знать, - ответил он и, как мне показалось, опасно ухмыльнулся. Черт, это была угроза? Мурашки по телу разбегались от каждого слова, сказанного братом, но, что интересно, мне нравилось это. Пожалуй, Гарри единственный человек, который может вызвать во мне все чувства от любви, до ненависти и страха. И он единственный человек, которому я согласна позволить, что угодно. - Я узнаю все, до последнего, - прошептала я, после чего наши губы снова слились в страстном, далеко недетском поцелуе, служащим закреплением нашего договора. Повалившись на кровать, мы занялись последним, как мне кажется, сексом в этой комнате. Я не кричала, так как не хочу встретиться с косыми взглядами, когда мы зайдем в спальню Хлои и Найла, но вот внутри меня стояли дикие крики. За то, чтобы чувствовать Гарри в себе, можно отдать жизнь. Рухнув запыхавшимися на мятые простыни, мы долго молчали, держась за руки. Я выводила пальчиками круги вокруг его сосков, водила ими по мышцам груди и торсу брата. И когда почувствовала, что тот поднялся, чтобы одеться, задала вопрос: - Гарри? А что бы ты сделал, если бы я занялась сексом с Хлоей? - вопрос был задан просто так, чисто пустая болтовня. Но вот ответ прозвучал куда серьезнее. - Я бы убил тебя. Или как минимум избил, - сказал брат. Сначала я улыбнулась, посчитав его слова шуткой, но меня не мог не напряч твердый голос, в котором не было ни тени юмора. Ерунда, конечно, он это несерьезно. Ведь так?