Омут в твоих глазах...

       Вы когда-нибудь встречали гея-гомофоба? Который, вроде, и любит свой пол, а, вроде, ненавидит себя за это. А я вот встречал. Нет, не так, я им являюсь. Спросите, как? Да очень просто. Я рос в мире, где подобные отношения были позором. Люди не хотели признавать геев, считали их извращенцами, уродами, отбросами общества. Когда-то я считал так же, пока не понял, что на девочек меня не тянет. Серьёзно я задумался о своей ориентации в пятнадцать, когда, увидев своего старого друга, понял, что хочу его. Не стоит вдаваться в подробности этой истории, просто поверьте мне на слово — это ужасное чувство.        После этого я возненавидел себя, считал неправильным, фриком. Впрочем, я считаю так до сих пор. И ничего не могу с собой поделать. Пытался встречаться с девочками — без толку. Пытался уничтожить сам источник мерзости — себя, —, но увы, тоже не получилось. Пытался…да много чего пытался. Ничего не вышло. Я такое вот голубое пятно на чистейшей репутации моей семьи. Стыдно за себя, но что я могу поделать?        В старой школе я был кем-то вроде козла отпущения. Мальчиком для битья более сильными и большими, но, к счастью (или сожалению?) более тупыми людьми. А всё из-за одного придурка, звали которого Андрей Трёхин. Человек-идиот, по-другому не скажешь. Под два метра ростом, мускулистый, похож на шкаф. И у него была та самая неприятная накачанность на грани с полнотой, что его не красило. С широким лбом его лицо больше напоминало физиономию древнего человека, так что он и здесь недалеко ушел. Всегда с торчащими, на вид очень жесткими, темными волосами, он выглядел неопрятно и в выборе одежды, больше напоминая уличного гопника, а не ученика приличной школы. Он любил избивать всех слабых и, конечно же, тех, кто ему не нравится. А я был вообще 2 в 1. Тогда ещё щупленький парень в очках, вечно носящий мешковатую одежду, сутулящийся и почти не отрывающий взгляда от пола, совершенно не умеющий давать сдачи мальчик — идеальная мишень.        Я долго всё это терпел, но как-то этот амбал прознал про мою ориентацию и грозился рассказать всем. Не знаю, как это получилось — я нигде не мог спалиться — такого позора я бы не вынес, поэтому, как только закончился учебный год, я уехал в деревню, к дедушке, а позже перевёлся в другую школу подальше от старой. За лето я сильно изменился. Благодаря дедушкиным тренажёрным грядкам, я накачал мышцы, несильно, но заметно; отрастил волосы практически до плеч; сменил весь свой гардероб на более яркие и современные вещи, выбросив всю мешковатую одежду, сменил очки на линзы. И, конечно же, я научился, как постоять за себя, не только физически, но и морально.        Я надеялся начать новую жизнь в новой школе, не позволять никому обращаться с собой так, как это было раньше. Мне не нужно было славы или уважения, мне нужен был только покой. Я старался это показать в первые же дни школы: не спорил, не дерзил, не обменивался любезностями. Все было хорошо, так, как я того и хотел. И мне казалось, что так будет и дальше, что мой план удался. Как же я ошибался.        Василий Трёхин — сводный младший на год брат моего бывшего ночного кошмара, такой же идиот, учился в этой школе. По внешности они тоже были похожи, как и по развитию, только у младшего светлые волосы и немного приличнее одежда. Победитель по жизни я, что сказать. А заметил меня этот… парень только после учёбы, встретив у ворот школы. Увидев его, я постарался не вздрогнуть и избавиться от этой глупой привычки бояться братьев, что пока плохо получалось. Я очень хотел, чтобы он меня не узнал, но кто я? Правильно, вечный победитель. — О, Чучело! — крикнул Вася, заметив меня. Я поморщился, услышав своё старое прозвище, которое мне и дали эти два идиота. Неужели им до сих пор не надоело все это? Уже взрослые люди, а ведут себя хуже детей. — Какими судьбами здесь? — Да вот, перевёлся сюда, чтобы ты спросил, — хмыкнул я, пытаясь обойти его дружков, которые стеной стояли у калитки. Голос прозвучал довольно-таки уверенно, что мне понравилось. Неплохое начало, вот только я зря начинаю нарываться. — О, — глаза парня сузились, — Чучело научилось говорить? Да ещё и зубки показывать? Что, нашёл себе того, кто будет защищать твой зад ото всех, но сам драть тебя, а, педик? — А ты ревнуешь? — усмехнулся я, понимая, что пора бы заткнуться. Его лицо немного побагровело от злости, а его дружки схватили меня. — Забыл, как мы с Дроном жизни тебя учили? — зло прошипел он, после чего один из его друзей, державших меня, замахнувшись, ударил меня в живот от души, так, что у меня в глазах потемнело, а я чуть не упал. Свернувшись, я захрипел и закашлял, ощупывая живот и отмечая про себя, что останется нехилый синяк. Уже тогда я до конца осознал, что ничего хорошего мне не светит и в новой школе, но тут я услышал: — Эй, Трёхин, отпусти парня, — крикнул Данил, резко появившись перед нами, а я тихонько застонал, но уже не от боли. Опять он. Сегодня он весь день был где-то рядом, помогал, усмехался надо мной, но не обижал. Честно говоря, он меня немного достал за день. Вот чего он снова лезет? Возомнил себя помощником слабых и убогих? Так ты не по адресу… — О, наш Король пожаловал, — Трёхин повернулся к своим дружкам, что держали меня, и кивнул им. Те отпустили меня. — Заделался в Робин Гуды? Помогаешь слабакам? — Кто тут ещё слабак? — я, наверное, самоубийца, но не мог удержаться от комментария. — Четверо на одного пошли. Разве слабаки не нападают кучками на одного? — вот я и поплатился, теперь уже Вася ударил меня, а я снова упал, так и не смогши подняться. В глазах потемнело и стало больно дышать. Черт, вот кто тянул меня за язык? — Я же сказал: хватит, — Королев, или как там его, угрожающе посмотрел на Трёхина, собирая напасть (?). Пару секунд посмотрев ему в глаза, Васька все же махнул друзьям рукой, чтобы те шли за ним. Серьезно, сдались? А этот Даня тут неплохой авторитет… — Парнишка слишком много говорит, — процедил сквозь зубы Трёхин. — В этот раз ему повезло, что у него появился защитник, но в следующий раз тебя может и не оказаться рядом. Зато я буду наготове, — парень развернулся и ушёл вслед за дружками, а тёмненький подошёл, опускаясь рядом. — Ты как? — спросил он, помогая подняться. Поморщившись, я хмуро посмотрел на своего защитника. — Сам справлюсь, не маленький, — я уже было хотел оттолкнуть его, но меня замутило и я бы рухнул, не поймай меня парень. В общем, выспросив у меня адрес, Даниил вызвался меня проводить. Сначала я возмущался, мол, не девочка, но позже оценил помощь парня.        Уже у моей квартиры парень отпустил меня, а я лопух негостеприимный, не то что не пригласил Даниила в гости, так ещё и слова благодарности не сказал. Брюнет лишь хмыкнул, а у меня совесть проснулась, поэтому «спасибо» я ему-таки сказал. Впрочем, ему и того хватило, вроде.        Когда Даня ушёл, я, морщась от боли в животе, пошёл в комнату с мыслью полежать спокойно. Но перед тем как лечь, я всё-таки выглянул в окно. Как раз в этот момент дверь подъезда открылась, и не спеша вышел Королев. Уже отойдя, он обернулся и посмотрел предположительно в моё окно. Мне показалось, или он хмыкнул? Господи, лишь бы он меня не видел. Сразу же отпрянул от окна от греха подальше.        Только он скрылся за поворотом, я лёг на кровать, продолжая думать о нём. Как я понял, Данил в школе покруче всяких там Трёхиных, а значит за ним, как за каменной стеной. Это, хорошо, человек-авторитет всегда пригодится в товарищах. Нет, я не лицемер и не пользуюсь людьми, просто я, мягко говоря, не очень доверяю им. А то, что один из авторитетных парней школы просто так взял и помог новенькому? Бесплатный сыр только в мышеловке, дорогой мой Даниил. Вернее, не мой, и не особо дорогой, конечно, но… в общем, фразеологизм с сыром тут главный. Не доверяю я как-то Данилу, но лучше держаться поближе к нему, ибо Трёхин ясно дал понять, что просто так он меня не оставит в покое…        Честно ли вот так использовать человека? Нет, да я и сам об этом знаю и понимаю. Но что мне делать, если другие методы «борьбы со злом» не помогают? Да и я действительно с ним буду дружить. А наберусь сил сражаться сам, не буду им пользоваться. Это просто дружба, никакого лицемерия, вот. По крайней мере, мне хотелось верить в это. Я и так уже гей, мне и так уже очень противно от себя, так что «связи в большом мире школы» мне не повредят, верно? С этими мыслями я все-таки уснул.