Через замочную скважину

POV Томми Как гласит народная мудрость, у каждого Ада́ма есть свой фиговый листок, у каждой Евы есть свое воображение. Вот и мой Адам имел свой фиговый листок, вернее секрет, а у меня было не в меру разыгравшееся воображение. Вспоминая вчерашний вечер, я покрываюсь красными пятнами и «гусиной кожей». Черт, как же все глупо получилось. Устроив представление под названием «Ах, я маленький ревнивый негодник!», и получив награду от благодарного зрителя (похищение), я все еще оставался в неведенье – чем все это обернется? В тот момент, когда я висел головой вниз на плече у этого бездушного монстра, а моя пятая точка постоянно подвергалась то щипкам, то укусам, я ни черта не понимал. Погрузив меня в машину, как мешок с морковкой, Адам пригрозил, что если буду пытаться выброситься из машины на дорогу, то он меня… Я, надувшись, сидел на переднем сидении и изображал «гнев в розовом переплете». Всю дорогу Адам искоса поглядывал на меня и идиотская ухмылка не сходила с его лица. Я как мог, морщил лоб и гневно раздувал ноздри. Скрещенные на груди руки давали четко понять – я очень зол и мириться не намерен. Во время моего красноречивого молчания Адам позвонил по телефону и попросил кого-то куда-то выйти, чтобы что-то показать (совсем стыд потерял). Через несколько минут мы подъехали к какому-то заведению и остановились. Адам заглушил мотор. Я смотрел в открытое окно и безразлично разглядывал людей. Да, разношерстная публика. На улице стояло много народу и все, по-видимому, пытались попасть внутрь. Наверно, популярное место. Вдруг в открытом окне появилась голова вся в кудряшках и дико засмеялась. Я опешил. - Эй, тебе чего? – шарахнувшись в сторону Адама, я отпрянул от окна. - Ну, чего мы такие пугливые? Адам-детка, ты не говорил, что он у тебя такой трусишка. – Этот голос меня почему-то пугал, а голова, продолжая трусить кудрями, опять захохотала. - Малыш, познакомься – это и есть Джо. В окно пролезла рука с длиннющим кроваво-красным маникюром и кучей разных колечек. Она ухватилась за мою руку, как утопающий за спасателя, и начала безумно ее трясти. - Рада познакомиться. Джоанна, - и опять залившись раскатистым хохотом, отпустила мою бедную руку. Ничего не понимая, я бросал взгляды то на Адама, то на эту сумасшедшую. - А при чем здесь ДЖО? – вопросительно подняв брови, обращаюсь к обоим. Двери с моей стороны резко распахиваются и хищные руки Джоанны вытаскивают меня на улицу. Беря мою голову в свои ладони и поворачивая ее куда-то вверх (она что, хочет мне шею свернуть?), леди шепчет мне прямо в ухо: «читай». Охренеть! Прямо над входом, играя веселыми огнями, горит огромная вывеска «Любимчик Джо». - Теперь понимаешь? Джо – это я, а «Любимчик Джо» - это мое заведение, кстати, довольно хорошее. – Джо отпускает мою голову и опять весело хохочет. А что, голос у нее не такой уж и жуткий и смеется она мило. И кудри ей идут. Во я дурак набитый… … POV Автор Доброе утро начинается с обеда. Именно ближе к полудню и просыпается Томми. Приоткрыв глаза и снова крепко зажмурившись, он сладко потягивается. Чувствуя слабость во всем теле, он, прикрывая ладошкой рот, зевает. Вспомнив вчерашний вечер, блондин удивляется своей подозрительности. Почему мы так не доверяем близким людям? Банкам – доверяем (несем кровные денежки на сохранность). Колдунам и гадалкам – свято верим (позволяем вертеть нашей судьбой, как хула-хупом). Гороскопам – верим безоговорочно (иначе как узнать, когда тебе предстоит встреча с Козерогом из созвездия Даздраперма). Соседям - абсолютно верим (когда они в полвторого ночи будят криками «опять, с*ка, заливаешь!»). Даже собаке верим, когда она вертит хвостом и преданно тычет влажный нос тебе в руку (может, она совсем не рада тебя видеть, просто очень уж жрать охота). Ведь все могло бы быть иначе, не будь он таким зацикленным параноиком, которому вечно мерещится измена. В искупление своей непростительной глупости, неугомонный блондин решает сотворить что-то романтичное и… Пока мысль еще не оформилась окончательно, а место «прекрасной идеи» оставалось вакантным, Томми вскакивает с кровати и принимается вышагивать по комнате в одних трусах. Уперев руки в свои тощие бока и продолжая мерить шагами комнату, он время от времени замирает. Затем, отмахнувшись рукой, снова продолжал утюжить ногами пол. Уже через десять минут ходьбы по кругу Томми начинает ощущать себя цирковой лошадью. Внезапно, в светлую голову пробралась идея. Выкрикнув: «Оно!», белобрысый чертенок бросается одеваться. Уже через две минуты хлопает входная дверь, и квартира погружается в тишину. Такое редкое удовольствие послушать безмолвие. Мерное тиканье часов, урчание холодильника, тихий шелест занавесок и редкие звуки улицы, доносящиеся из открытого окна. Недолго длился сеанс релаксации. Очень быстро, с приходом Томми, квартиру опять заполняет шум: стук входной двери, шуршание пакетов. Дальше все продолжается: звон ключей, удар сброшенной обуви, скрип дверей шкафа, хруст, лязг, треск … Апофеозом данного действа становится возглас: «Черт, черт, черт!» Стоя на четвереньках, Томми собирает с пола мелкие розовые кристаллики и ссыпает их обратно в банку. Завершив «сезон сбора урожая», он подхватывает пакеты и направляется в ванную. Там раздается журчание воды, плеск и шелест. Приготовления начинаются… Ближе к вечеру, незадолго до прихода Адама, блондин завершает последние приготовления. Засев в ванную комнату на полчаса, он старательно пыхтит и тужится, чтоб организовать все действо под названием: «Умопомрачительный сюрприз». Ключ в замке поворачивается буквально через несколько минут после того, как уставший, но довольный собой Томми усаживается на диван. В прихожей раздается голос Адама. - Томми, малыш! Ты где? Блондин тихонько сидит в комнате, поджав ноги и прикрывая руками рот, чтоб не засмеяться от предчувствия радости. Его переполняет чувство гордости за свою идею романтического вечера. Очень уж хочется порадовать любимого. Он уже представляет, как Адам заглянет в ванную комнату и зарыдает от счастья… - О, Бог мой! Что здесь произошло? – как горячий нож разрезает масло, голос брюнета резанул слух Томми. – Ты здесь кого-то убил? Откуда столько крови? Пипец. Опять? Да сколько можно…