Через замочную скважину

POV Автор Самое приятное, наверно, - это когда хорошего, в принципе не ждешь, а оно берет и случается. Вот так спишь себе, видишь сны про зайчиков, грызущих морковки, про лошадок, кушающих сахарную вату, про котиков, облизывающих свои яй.. , ой, лапки. И главное, ни о чем не догадываешься, как вдруг «Бац!». Счастье сваливается на тебя, в прямом смысле этого слова. За секунду до пробуждения, прямо как у Сальвадора Дали, в абсолютно свободной от мыслей голове проносится калейдоскоп немыслимых образов. Слоны на тоненьких длинных ногах, Адам с крыльями и хвостом, улыбающийся тюлень, фиалка Сью в чепчике и со спицами, Изя на мопеде, опять Адам… Открыв глаза, Томми видит склонившегося над ним Адама, который что-то забирает с его лба. - Прости, милый. Я тебя разбудил. – Он целует Томми и ласково улыбается. – Я тут тебе хотел сюрприз маленький сделать. Потерев руками глаза и осмотревшись вокруг, Томми впадает в неописуемый восторг. Вскочив с ногами на кровать, он, словно акробат в цирке, начинает прыгать на кровати. - Класс! Обожаю сердечки! Спасибо тебе. Ты такой у меня хороший, - обнимая Адама и щурясь от удовольствия, Томми начинает хватать руками, наполненные гелием шары. Спальня, словно комната маленькой принцесски, вся в маленьких записочках и розовых шариках в форме сердец, завязанных золотыми ленточками. Ощущая прилив радости внутри, бешено начинает колотиться сердце. Удовольствие, зародившееся где-то внизу живота, словно посеянное в благодатную землю зерно, начинает прорастать с немыслимой скоростью. Уже через несколько мгновений трогательная нежность разливается сладким сиропом по всему телу. Как волна, накатывающая на пустынный берег и забирающая маленькие песчинки и ракушки с пляжа, безумное удовольствие накрывает с головой и уносит в открытый океан. Океан страсти и любви… … Прекрасно начавшийся день обязательно должен также и закончиться, иначе это не справедливо. С такими мыслями Томми, громко хрустя яблоком, набирает номер Сью. Прождав приличное количество времени и не услышав ответа, он кладет трубку. Тут же раздается песня Pain печальных рокеров из группы Three Days Grace. Слушая полюбившуюся мелодию, доносящуюся из телефона, Томми продолжает жевать. Затем, не спеша, берет трубку. - … - И тебе того же, - улыбнувшись, парень продолжает весело жевать. - … - И тебя туда же и тем же предметом. - … - А ты чего не отвечала? - … - Я тоже был очень занят. Между прочим, у нас сегодня куча дел. Так что бросай брить ноги и приезжай. - … - Меня не интересуют твои куриные ноги, можешь их не добривать. Ты и так как курица нещипаная, вечно в перьях и всякой фигне. - … - Ладно, ладно. Ты - красапета, каких свет не видел. А теперь мойся, брейся, наряжайся и вперед! Я жду! - … - И я тебя обожаю, маленькая гадость, - тепло и по-доброму Томми прощается с подругой и кладет трубку. Дожевав яблоко и вертя в руках кочан, Томми направляется на кухню. На полпути его останавливает трель дверного звонка. Чертыхнувшись, он возвращается в коридор и открывает входную дверь. Увиденное его явно озадачивает. На пороге, сияющий, как медный таз, стоит Изя. По бессмысленному выражению лица становится понятно, он чему-то очень рад. Сегодня он как никогда был наряден. Светло-голубые джинсы (какой кошмар!), все те же неизменные кроссовки жуткого серебряного цвета и шикарная футболка, на которой нарисовано сердце с ангельскими крылышками и красным адским хвостом. Ниже чудного рисунка – надпись: «душа хочет романтики, а жо*а - приключений!!!» Да, шикарный лозунг по жизни для такого скромняги. Но это не самое странное в его внешнем виде. «Самое» начинается, когда обращаешь свой взгляд, где-то в район, гм… ниже пояса. Словно античная статуя, грациозно прикрывающая срамное место фиговым листком, Исаак замер на пороге, стыдливо прикрывшись букетом ромашек. - Эй, ты чего с веником приперся? - Привет. - Какой нафиг «привет»? Ты совсем, что ли, «ку-ку»? – вертя пальцем у виска, Томми удивленно смотрит на соседа. В этот момент на площадке останавливается кабина лифта и оттуда выплывает (опять?) миссис Эндрю. Сегодня ее голова похожа на продуктовую корзину (что за маниакальная страсть к нелепым шляпам?), заботливо наполненную разными ягодками и фруктами. Вот уж радуются, наверно, ее внуки, когда бабушки нет дома и можно вволю пощеголять в причудливых шляпах перед зеркалом. Да, с таким арсеналом головных уборов никакой карнавал не страшен. Хоть на детский утренник, хоть на костюмированный бал, хоть за сбором сладостей на Хеллоуин. - Томас! Знаете, давно хотела сделать вам замечание, - ее писклявый голос, режущий слух, разлетается по всем этажам. – Вы уж очень громко проигрываете музыку. Вы же знаете, у меня очень тонкий слух и я не переношу такого вида творчество. Так что, либо смените репертуар, либо, будьте любезны, слушайте свою так называемую музыку тише. - Да, да, миссис Эндрю. Я подумаю, но вы же должны понимать, что отсутствие консерваторского образования не позволяет мне подобрать достойный репертуар. Так что – не обессудьте. Сказав это и затянув Изю в квартиру, Томми оставляет почтенную соседку с открытым ртом в полном одиночестве стоящую посреди площадки. - Круто ты ее. Вроде как и послал, а вроде и не обидел. - Да я привык к этой старой калоше. По-другому от нее не отделаться. Будет зудеть, как бормашина. Махнув на дверь рукой, словно отмахиваясь от зануды-соседки, Томми опять становится серьезным и, уперев в бока свои тощие руки, опять обращается к Исааку. - Так, вернемся к нашим баранам. - К каким баранам? – удивленно спрашивает сосед. - Ну, ты тугой, - вздыхает Томми. – Я про твой чертов букет! - А что с ним не так? Он плохой? По-моему симпатичные ромашки. – С блаженной улыбкой, прикрыв глаза, Исаак с шумом втягивает воздух, прижав свое лицо к букету. - Не терплю ромашки, - поморщив нос, Томми отворачивает голову. - А ты-то тут причем? Не нравится – не нюхай. - Нет, не нравится, и нюхать не буду. Только на кой черт ты мне его приволок? – начинает взрываться Томми. - А где я его должен был оставить, на площадке? Чтоб наша полоумная соседка сварганила себе очередное гнездо на голову? Представив эту «икебану» на голове у миссис Эндрю, оба парня одновременно начинают смеяться, и по очереди прикладывать букет к своим головам. - Короче, я не могу его у тебя взять, - успокоившись, Томи протягивает букет назад Исааку. – Лучше забери его, а то Адам не так поймет. Он и так, после вашего с ним знакомства, тебя недолюбливает. Все говорит, что если еще раз тебя словит, то нашпигует пластилином, закупорит и запечет, как рождественского гуся. Так что не хочу его провоцировать. - Погоди. А причем здесь твой Адам? И вообще, что ты о себе возомнил?