Через замочную скважину

Созвонившись с фиалкой Сью и назначив сеанс художественного разврата через час в опочивальне у владыки Исаака, Томми, коротая время до часа «Х», звонит любимому. После нескольких долгих гудков Адам берет трубку. - Милый, я так по тебе соскучился, - с нежностью в голосе и печальной улыбкой начинает Томми. - … - Знаешь, мне очень грустно без тебя. Я каждый вечер, засыпая, о тебе думаю, - тихо проговаривая слова, Томми смотрит в стену влажными и ничего невидящими глазами. - Очень хочется прижаться к твоему сильному телу, почувствовать твои крепкие объятия, вдохнуть твой запах, почувствовать твою любовь… - … - И мне не хватает твоих поцелуев, - вспомнив о них, Томми проводит языком по губам и морщится от не сильной, но все еще саднящей боли. – Нет, нет! Это я просто представил, как ты страстно впиваешься в мои губы и не отпускаешь их до тех пор, пока я не начинаю задыхаться от наслаждения и от нехватки воздуха… - … - Хорошо, я расскажу тебе, - Томми упирается спиной в косяк двери и, откинув голову немного назад, прикрывает глаза. – Только пообещай, что дослушаешь все до конца, а когда домой вернешься, все это в точности повторишь со мной. - Придерживая трубку плечом и прижимая ее крепко к уху, Томми обхватывает себя руками, словно пытаясь согреться в лютую стужу. На его лице появляется блуждающая улыбка, ресницы, словно крылья мотыльков, подрагивают, а щеки заливает нежный, как розовый сироп, румянец. Его руки скользят по тощим плечикам и тонкой шее. Лицо становится томным и мечтательным, что свидетельствует о том, что представление началось… … Часом позже, стоя на площадке этажом ниже, Томми протягивает руку к звонку и нажимает на него. Ожидая, он быстро достает из кармана два апельсина, взятых в качестве презента для Изи, и, прикладывая их к своим глазам, начинает изображать чучело с большими оранжевыми глазами. Услышав (как же иначе, когда перед глазами только оранжевая апельсиновая корка) как открылась дверь, Томми начинает весело болтать головой изображая радость и голосить полоумным голосом: «Ха-ха-ха, а вот и я! Не ждали? А я приперся!» - Простите? – раздается низкий голос и Томми от неожиданности опускает руки с зажатыми в них апельсинами и смотрит на парня, открывшего ему двери. Высокий худощавый юноша, с жиденькой бороденкой и в красной форменной куртке с нарисованным явно пьяным поваром в странном колпаке, с интересом разглядывает блондина. - Вы, наверно, к хозяину? – догадывается парень и, отстранившись, пропускает Томми в квартиру. – Он пошел за деньгами, - улыбнувшись, парень поворачивается спиной и замирает в ожидании. Тем временем Томми может рассмотреть надпись на куртке незнакомца: «PIZZA – дрица, гоп-ца-ца!» Улыбнувшись дурацкому названию пиццерии, Томми стоит тут же у дверей, ожидая появления хозяина квартиры. - Вот ваши… О, Томми, ты уже есть? – Выйдя из комнаты, Исаак весело изображает приветствие и, протягивая деньги за пиццу, продолжает: - а я думаю, что это за идиотские крики раздаются, а это всего лишь ты пришел! – Изя, заплатив и выпустив доставщика пиццы, закрывает входную дверь. - Ну, что ж, проходи, - широким жестом приглашая гостя войти, Изя склоняется в шутливом поклоне. – Уж не обессудьте за аскетизм, - улыбнувшись и пожав плечами, Изя направляется по коридору за гостем. Томми, словно маленький мальчик, впервые попавший в планетарий, обходит квартиру – комната за комнатой и беспрестанно вертит головой. - Да, Изя. Не густо, - делает вывод Томми, закончив марафон по осмотру жилья. – А тут что? – Уткнувшись в запертую дверь, Томми, как маленький ребенок перед закрытой кондитерской, начинает топтаться и дергать за ручку. – Ну, что тут у тебя? Пусти, а? - Нечего там смотреть, - недовольно нахмурившись и явно смущаясь, Исаак пытается оттащить настырного гостя подальше от странной комнаты. – Все, пошли. Глаза Томми вспыхивают интересом, руки становятся влажными, и он, как старый сторожевой пес, садится на порог комнаты, держась одной рукой за дверную ручку. - Я никуда отсюда не уйду, пока ты не покажешь, что у тебя в этой комнате, - блондин излучает уверенность и твердо стоит (вернее, сидит) на своем. – Раз у тебя здесь закрыто, значит, там есть что прятать. А раз есть что прятать, значит, это что-то очень интересное. А если это интересное, я хочу это видеть, - заканчивает с доводами Томми и явно остается доволен собою и ходом своих мыслей. Хозяин закатывает глаза и сжимает кулаки, он явно начинает уже жалеть о том, что разрешил надоедливому блондину оккупировать его жилище. Да, доброта его погубит. Будь он чуточку потверже, не пришлось бы сейчас стоять как истукан в собственной квартире и изображать из себя стража порядка, грудью защищающего свои территории. - Блин, Томми, не наглей. А то сейчас живо тебя выпру! – Изя выглядит раздраженным и начинает переминаться с ноги на ногу. – Давай, вставай и пошли в комнату. - А я хочу в эту! – плаксивым голосом, словно ребенок в детском магазине, упрашивающий родителя купить такую важную и необходимую ему супер-пупер-мега-крутую игрушку. – Ну, Изя, ну, пожалуйста, ну хоть одним глазочком. Я никому не скажу. Честно-причестно! – Томми складывает руки перед лицом, словно набожная монашка и начинает шлепать губами, беззвучно произнося: «Плиз, плиз, плиз…» Исаак, почесав затылок и сморщив лоб, задумчиво смотрит куда-то мимо Томми. Он явно размышляет. Чтоб помочь его мыслям быстрее сформироваться и выдать такое нужное и абсолютно правильное решение, Томми идет на последний шаг - шантаж. Хитро прищурив один глаз и склонив голову на бок, он выжидательно смотрит на Исаака. - Если не пустишь, я расскажу Сью, что ты… ты - гей! И что мы с тобой целовались. И что у тебя был роман с разносчиком пиццы. И что целуешься ты совсем фигово. И что у тебя совсем крошечный… - Да ты совсем сдурел?! Какого хрена ты несешь? Полоумный! – Округлившиеся глаза Исаака и вспыхнувший пожар на щеках свидетельствовали о том, что ему эта затея почему-то совсем не понравилась. – Да я тебя сейчас голыми руками… - Главное, чтоб не голой задницей, - продолжает доставать соседа Томми. – А то я могу и испугаться, - весело хохоча, блондин прижимает обе руки к вискам и, мотая головой со стороны в сторону, причитает: - ой, боюсь, боюсь! Исаак, не выдерживая насмешек над собой, падает на колени возле сидящего на полу Томми и начинает его душить. - Я тебе сейчас покажу такую задницу, что тебе тошно станет! – несильно, но с остервенением Изя принимается трусить Томми, как спелую грушу. Голова блондина, которая крепится всего-навсего на тонкой шейке, начинает болтаться, как пестик в колоколе. - Ну, пусти, изувер! – пискляво выкрикивает Томми, стараясь разжать цепкие пальцы соседа. - Не хочу я видеть твою волосатую задницу! Мне нужна только одна-единственная в мире любимая задница. И это точно не твоя, а - Адама! Обалдев от такого довода, Исаак непроизвольно разжимает пальцы и смотрит широко открытыми глазами на Томми, который потирает свою шею. - Слушай, уволь от подробностей своей личной жизни, а? – Сморщив нос, Изя встает на ноги и уже с высоты своего роста добавляет: - и вообще, ничего она у меня не волосатая… - Ладно, забей. – Томми поднимается на ноги и хлопает Исаака по плечу. – Не всем в жизни с задницами везет. - Да иди ты… - Исаак сбрасывает руку блондина и направляется в кухню. – Нет, все-таки давно нужно было тебя подкараулить и убить, или хотя бы отдубасить, - бормоча себе под нос, тихо рассуждает хозяин квартиры. - Эй, ты и так сегодня на меня несколько раз покушался! – Томми следует по коридору за Изей и на ходу растирает шею. В этот торжественный момент раздается трель входного звонка.