Гадкий утёнок

Проснулся я от неистового холода. Всё тело ужасно ныло и ломило. Такое чувство, будто все кости выворачивает наизнанку. Особенно, боль ощущалась моим мягким местом. Я с трудом пытался вспомнить вчерашний день. Меня накрыло пеленой забвения, клянусь, ничего не помню, после того, как поел и лег спать. Продолжая лежать в постели, я пытался вспомнить хотя бы крохи происходящего со мной прошлой ночью. Запах… этот запах… Я с тихим стоном переворачиваюсь на бок, утыкаясь носом в подушку. Глаза резко распахиваются, а рецепторы нюха поражает невероятно – приятный запах. «Нет, нет, нет… Нет!» Пытаюсь сесть, но тело не слушается, и снова эта проклятая дрожь. «Они меня… со мной… я им…» Мысли судорожно менялись, заставляя меня вспоминать, собирать мозаику из множественных обрывков моих коротких воспоминаний. Хмурясь, я закрываю глаза и вдыхаю полной грудью, ибо такое чувство, будто ты высыхаешь и сжимаешься изнутри. Вспышка. Вторая. Третья. Вместо воспоминаний происшествий, я начинаю ощущать прикосновения? Да…. Тягостное касание к бедру – мурашки по коже, плавный переход к животу, и вот я будто слышу свое скуление. «Что они со мной сделали? Эти альфы! Я ведь доверял?» Я еще сильнее хмурюсь, вспоминая всё это: Прикосновение к бедру, легкие поглаживания, прогиб в спине…. Боль! Боль! Боль! Щурясь, я заставляю открыть глаза и тяжело дыша, устремляю свой взгляд к потолку: чистый, белый, с еле виднеющимися золотыми узорами, будто рисовали тонкой кистью. Изящно, великолепно, потрясающе… Я всегда умел отвлечься от мыслей, что причиняют мне боль. Так я и выживал всё это время в своей семье. Не давал этому горю пустить корни в моей душе, я и так дал ему там поселиться, оно было частым моим посетителем, почти постояльцем. Но вера и мечты в лучшее будущее как-то питали во мне «свет», что испепеляет и уничтожает всю тьму, которой я пропитан. - Проснулся? Этот бархатный голос. Этот запах, что заставляет трепетать моё тело и душу. Леонард… Я медленно перевожу свой взгляд на голос, и встречаюсь с глубокими синими глазами. Шатен сидел в полуметрах от меня в кресле. Он был здесь всё это время, или зашел недавно? Я его даже не заметил. Не ответив, я опустил взгляд и попытался сесть. Удалось со второй попытки, но как только я принял сидячее положение, тотчас вскрикнув, снова упал на спину. - Дори…- выдохнул альфа. – Он порвал тебя… - он величественно встает и спокойно подходит ко мне, садясь рядом. И снова рецепторы нюха поражает этот невероятный, индивидуальный запах. – Повернись на живот, - попросил он меня. Я лишь непонимающе смотрел в его глаза, еще чувствуя отголоски боли. – Лёг на живот! – тут уже приказной тон. Я сию же секунду повинуюсь, и медленно с тихим стоном поворачиваюсь в нужное ему положение. Он казался мне таким добрым, понимающим и отзывчивым… Но оказывается, все альфы одинаковы по своей собственнической и властной натуре. Я лежал смирно, в ожидании его действий. Он же спокойно раскрыл меня и чуть приподнял за бедра, расставляя мне ноги. Вспышка. Я дёргаюсь и пытаюсь отстраниться, но он крепко хватает меня за бедра. - Шшш… не дергайся. Я лишь посмотрю… - альфа укладывает меня обратно, и я чувствую, как он нежно прикасается к внутренней стороне бедра. – Хмм…иди-ка ко мне… - и снова переворачивает меня на спину, вот только теперь, запрокидывая бедра на свои, и я снова встречаюсь взглядом с синими глазами. - Тебе больно, когда я делаю так? – спросил меня Леонард, легко касаясь сфинктера. Я снова чуть дернул бедрами и резко вдохнул, но в ответ отрицательно замотал головой. - Хорошо. Очень хорошо, - альфа стал поглаживать меня, заставляя расслабиться. Как только я прикрыл глаза, почувствовал дискомфорт, смешанный с тупой болью. Негромко вскрикнув, боязливо вернул взгляд на парня. Он был занят изучением моего тела, и… кажется, проник в меня пальцем? Только от одной этой мысли меня затошнило. - Нет, не порвал… - к первому пальцу прибавился второй, тут я уже приподнял бедра от дискомфорта. Альфа был не против, ему так даже было удобнее, но отстраниться мне так и не дали, расширяя мой анус двумя пальцами. - В тебе довольно узко после вчерашнего, - он лукаво ухмыляется, переводя на меня взгляд. - П-пожалуйста, х-хватит, - я позволил себе умолять его. - Что же ты, малыш… - его вторая рука больше не держала меня за бедро. Сейчас она прикасалась к моему члену, принося приятные ощущения, что я сам опустил бедра в исходное положения, прикрывая глаза, слыша его тихий смех. - Тебе нравится? Мм? Нравится? Моя покорная шлюшка…. Последнее его слово, заставило меня открыть глаза. - Что, мой мальчик, ты так и не осознал, что с тобой вчера произошло? Мы трахали тебя, пока ты не потерял сознание. Напомнить? - с этими словами, он отстранятся и меньше, чем за минуту, уже нависал надо мной, обнаженным. Вспышка. Шикарный торс, изгибы четко очерченных мышц, и этот запах. Другой, но такой приятный. - Я поражаюсь всё больше и больше! Неужели ты не знаешь, как появился на свет? – Леонард смотрел на меня прямым взглядом. – Отвечай, - ухмылка. – Разрешаю. Запуганная шлюшка… - М-меня р-родил мой п-папа. Энтони, - очень тихо, дрожащим голосом ответил я, задыхаясь от этого снова возбуждающего меня запаха. - Верно. Просто так, захотел и родил? Или тут замешан второй твой родственник… Я жутко покраснел, осознавая, к чему он клонит. -Да, да. Твои родители занимались сексом. Слышал когда нибудь о таком? - Д-да. - И что это, по-твоему? - Н-не знаю. Шатен тихо рассмеялся. – Маленький незнайка. Секс - половой акт, в процессе которого каждый из тех, кто в нем принимает участие, то бишь сексуальные партнеры, удовлетворяют свои сексуальные потребности. Люди занимаются сексом, потому, что хотят этого. Это заложено в них природой. И да, после секса обычно беременеют, если альфа позволит себе высвобождения в своего партнера… Так твой отец и забеременел, стесняшка, - с легкой улыбкой, он провел рукой по моей челке, убирая её со лба. - А к-как же л-любовь? – я внимательно его слушал, и всё ещё был в силах спрашивать. Ведь я мечтал об альфе, который меня бы любил…. - Любовь? Хмм… И тут я заметил, как его глаза чуточку меняют цвет, становятся более сочные. Сочно-синие. Будто два сапфира. - Если отойти от классического определения секса, то от себя могу сказать, что да, секс - это наивысшее проявление чувств. Когда люди занимаются сексом, они показывают, как любят друг друга. Поэтому занятие сексом еще называют «занятие любовью», про которое ты наверняка и слышал… Некоторые люди разделяют эти два понятия, поскольку считают, что заниматься сексом - это, в первую очередь, удовлетворять свои физиологические потребности, а заниматься любовью - это нечто большее, чем просто удовлетворять потребности партнера. Я вслушивался в его голос. Он был настолько приятен. Я желал слушать его постоянно, уже даже позабыв, что он лежит сверху меня, обнаженный и такой красивый. - Тебе родственники не рассказывали о половом сношении? - Нет. - Хах. У тебя трое старших братьев… - Нет, я не знал, - тихо продолжаю отвечать. - Вот теперь знаешь. А сейчас, самое ммм… главное что ли. Всё, о чём я тебе рассказывал, с тобой произошло прошлой ночью. «Ч-что?» Мои глаза испуганно раскрылись. Широко – широко. После я немного успокоился, вспоминая его слова. - Т-то есть, т-ты м-меня л-любишь? – с надеждой и доверием взглянул в его синие глаза. Альфа теперь не сдерживал смеха, даже отстранился от меня. Я же с непониманием стал укрываться, посматривая на него. - Как же ты наивен и глуп… Ребёнок…- продолжал смеяться Леон. – Я тебе покажу, что такое секс, а любовь… ммм… её нужно заслужить. Сказав, он снова раскрывает меня и придвигает к себе за ноги, потянув за щиколотки. - Я научу тебя такому искусству как – секс, чтоб ты в будущем смог удовлетворять своих мужей… Безошибочно, бескомпромиссно, качественно. Вот тогда мы будем рады, и возможно полюбим тебя. Его слова отголосками повторялись в моем сознании, пока он извращался над моим телом. Опять эти жгучие прикосновения, что переходили в холод. Его руки повсюду, собственнически прикасались к моему телу, заставляя выгибаться, скулить и орать. И лишь в некоторых случаях, Леонард позволял мне стонать. Я чувствовал его тело каждой клеточкой своей кожи. Чувствовал его жар, это испепеляющее пламя страсти. Он хотел пользоваться мной. Мной – своим мужем?