We're All Full Of Lies. Part 1.

– О Боже… – простонал я, в панике срываясь с места к Джерарду. Он сидел на старой кожаной софе в углу комнаты, согнувшись практически пополам и подпирая голову рукой. Но моё внимание было всецело сфокусировано на другой его руке – той, что сжимала почти пустую бутылку водки… У меня сердце ушло в пятки – поверить не мог, что действительно это видел. Он не поднял головы, не посмотрел на меня – ни единого знака не подал, что заметил моё присутствие. Он просто продолжал сидеть, комкая в руке свои же волосы и прожигая взглядом пол. – Джерард? – осторожно позвал я, опускаясь перед ним на колени, чтобы нормально взглянуть ему в лицо. Я здорово удивился тому, что он был в сознании и даже нашёл в себе силы посмотреть на меня. Увидев его глаза, я замер в тихом ужасе – они были пустыми, потемневшими, утратившими тот самый тёплый блеск, который меня успокаивал – сейчас они были просто холодными и безжизненными. Но гораздо больше меня испугало то, насколько затуманенным и налитым кровью был его взгляд… Я помнил его с тех времён, когда он до бессознательности напивался каждый день. – Что ты натворил? – ошарашено спросил я, не будучи толком уверенным, что действительно хочу услышать ответ. Но он ничего не сказал – и тишина начала хорошенько так меня подбешивать. Я снова посмотрел на бутылку в его руке. Как после трёх абсолютно трезвых лет он мог снова напиться? ЧТО ЗА ХЕРНЯ? – Джерард, зачем? – в ужасе прошептал я, медленно протягивая руку и оборачивая ладонь вокруг почти полупустой бутылки. Он мгновенно ослабил хватку, позволяя мне забрать у него эту чёртову отраву. Но было слишком поздно… Я опоздал. Тут же ничего не исправишь. Я снова беспокойно уставился в его безжизненные глаза, умоляя рассказать мне то, что он так не желал говорить. В конце концов, он сдался. – Ты был прав… – он прохрипел это совсем не своим голосом. – Д-должен был пос-слушаться… Это не ответ… Я был без понятия, что он несёт, но отчаяние слишком уловимо сквозило в его голосе, чтобы не догадаться, что он плакал. – О чём ты говоришь? – требовательно переспросил я, жаждая чётких ответов… Жаждая узнать, что сломало его и довело до такого состояния. Глаза Джерарда вдруг наполнились слезами – он, не в силах больше выносить моего пристально-взволнованного взгляда, спрятал лицо в ладонях. Я беспомощно смотрел, как страдает мой лучший друг, человек, которого я люблю, и был без понятия, как ему помочь, потому что даже не знал, что произошло. Я сам задыхался от одного его вида и понимал, что должен сделать хоть что-то, хоть как-то попытаться его успокоить. Я медленно поднялся с колен, чтобы сесть на софу рядом с трясущимся Джерардом. Я притянул его к себе, приобняв рукой за плечо. – Шшш, не надо, Джи… Всё будет хорошо… Я здесь… И всегда буду. Он вдруг поднял голову и посмотрел на меня с лицом, искажённым болью. – Как всё может быть хорошо? – жалобно всхлипнул он, словно желая от меня ответа. Ответа, которого я не знал. – Я всё потерял! Господи Боже… Да что случилось-то? – У тебя всё ещё есть я! – напомнил я, правда, немного неуверенно, потому что фраза «я потерял всё» пугала. – Нет! – выпалил Джерард с какой-то безысходной грустью. – Ты её. Я с-сам т…тебя оттолкнул… мы вс-сё потеряли ра-ади лжи! Что-то у меня в голове щёлкнуло и всё как будто стало на свои места – я вдруг понял, что случилось. Я в ужасе вытаращил глаза от осознания правды. – Линдси… Она врала, так? – прошептал я, сам боясь собственных слов. Джерард болезненно скривился и кивнул – а по щекам продолжали катиться слёзы. А я вдруг не нашёлся, что сказать. Я не мог даже заставить себя спросить, если она врала, то в чём же правда, потому что сердце билось на какой-то невозможной скорости, а его слова эхом отдавались в голове. «Мы потеряли всё ради лжи». Я был опустошён. – Ребёнок н-не от меня… – прохрипел Джерард, снова пряча лицо в ладонях. Я так и думал, что всё это время она просто водила его за нос, но теперь, когда точно известно, что ребёнок не его, я даже верить в это не хочу… Я не хочу, чтобы это было правдой, потому что не хочу понимать, что все наши страдания были абсолютно ВПУСТУЮ. Ложь стала явью, но здорово успела нас потрепать и морально, и физически. У Джерарда явно был нервный срыв, поэтому и пил он, наверное, чтобы хоть чем-то заполнить открывшуюся пустоту внутри. – Я… Я не знаю, что и сказать. Мне очень жаль, Джерард, – слабо пробормотал я, всё ещё крепко прижимая к себе его дрожащее тело. Его голова лежала у меня на плече – я прижался к ней щекой, чувствуя, как от его слёз на моей рубашке расплываются мокрые пятна, и сам пытаясь не зарыдать. – Т-ты пытал-лся… ска-азать, что она вр-рёт, – он давился словами, пытаясь говорить. Он поднял голову, чтобы посмотреть мне в глаза – а слёзы всё никак не останавливались, продолжая скатываться по его щекам. – И г-говорил мне не прих-хдить к тебе с-со сле-езами, когда выспл-лывёт правда… – вдруг вспомнил он фразу, которую я месяцы назад написал в письме на обложке его скетчбука. – А я э-это сей-йчас и д-делаю! И тут он начал смеяться, будто бы увидев во всём этому что-то забавное. Через пару секунд он задыхался, давясь хохотом и слезами, а я понимал, что у него уже началась истерика. – Я просто был зол, когда это писал… Ты же знаешь, что когда я тебе действительно нужен, я буду рядом, – заверил я его, просто не зная, что ещё сказать. Он, казалось, начал успокаиваться, глубоко и рвано втягивая воздух. Он немного отодвинулся от меня и снова подпёр голову рукой, согнувшись почти пополам. Он молчал, наверное, целую вечность, и всё, что я слышал – собственное сумасшедшее сердцебиение. Я выучил, что боль надо любить, потому что кроме неё я ничего не чувствую. А потом он снова заговорил, только уже не своим, твёрдым голосом. – Бьюсь об заклад, тебе это нравится, – хмыкнул он, резко поворачиваясь ко мне и спиваясь в меня пустым взглядом. Он, наконец, смог остановить слёзы, но раскрасневшиеся глаза и мокрое лицо выдавали его нервный срыв. – Да ты с ума сошёл, нет! – запротестовал я, в душе оскорблённый этим его обвинением. Как мне это может нравиться, когда он вот в таком состоянии? – Ну же, наверняка ты жутко хочешь сказать «а я ведь предупреждал», верно? – холодно спросил он, выгнув бровь. – Ебаный в рот, Джерард, да это последнее, что я сейчас хочу тебе сказать! – в недоумении воскликнул я, поражаясь всей этой околесице, которую он несёт. За кого он меня принимает? За бессердечного мудилу, которму только в радость посмотреть, как он мучается? – Не лги мне! – закричал он, стряхивая со своего плеча мою руку и отсаживаясь на противоположный конец софы. – Я ненавижу чёртовых лжецов! У меня от шока натурально отвисла челюсть. – Я не лгу! – выпалил я, снова оскорбляясь тем, что он не верит своему самому верному другу. Ясное дело, Линдси настроила его против меня, доведя до состояния напившейся истерящей развалюхи… Больно видеть. – Просто скажи, что предупреждал меня, мать твою! – заорал он, становясь беспричинно злым на меня. Я знал, что он больше на себя зол, чем на меня, за то, что позволил кому-то ввести его в состояние, где я действительно мог сказать «а я ведь предупреждал» – и ему абсолютно не важно, что я вовсе не хочу этого говорить. – Джерард, пожалуйста… Успокойся… Я обещаю, что всё будет хорошо, – отчаянно заверил я. Он вдруг так быстро подскочил на ноги, что я в ужасе дёрнулся в сторону от его резких движений. Он каким-то немыслимым образом держался на ногах, грозно нависая надо мной, отчего я отодвигался всё дальше, стараясь по максимуму вжаться в софу. – ОБЕЩАЕШЬ? Так же, как ОБЕЩАЛ больше не пить?! – взорвался он; алкоголь лишил его самообладания, разума и сделал вдвойне агрессивнее, чем обычно. – Так же, как Линдси обещала, что никогда мне не солжёт?! Он до белых костяшек сжал кулаки, яростно тряхнув головой. – Да пошёл ты! Пошли вы все к чёрту! Я старался не принимать его слова близко к сердцу, потому что ему просто нужно было на ком-то выместить злость… Он и не на меня даже злился – на Линдси… И, может быть, на себя самого. Но мне было до жути больно видеть эту его сторону. Я не знал, что говорить. Я просто хотел, чтобы он прекратил на меня кричать, но он бы не воспринял ни единого моего слова, находясь в таком состоянии. – И нет, хорошо уже ничего не будет. Как до тебя это не доходит?! – злобно рявкнул он. – У меня больше ничего нет. НИЧЕГО. Его собственные слова, казалось, причиняли ему боль; на мгновение грусть пересилила злость, и он снова зарыдал. Я вздохнул и медленно поднялся на ноги, чтобы подойти немного поближе. – У тебя всё ещё есть семья, друзья, My Chemical Romance, – тихо и почти до сумасшествия нежно прошептал я, закусывая нижнюю губу. – У тебя всё ещё есть я… Прими меня как данное… Джерард поднял голову и посмотрел на меня влажными, покрасневшими глазами. Всхлипнув, он вытер слёзы рукавом, не разрывая при этом зрительного контакта. Я не успел увернуться – он шагнул мне навстречу, стирая расстояние между нашими губами. Неправильно… Впервые я чувствовал, что поступаю неправильно, целуясь с Джерардом. Мне было неуютно, потому что он был сам не свой. Я знал, что он пьян, и чувствовал, что если позволю ему меня целовать, то в каком-то смысле воспользуюсь его состоянием… Поэтому я оттолкнул его, не прошло и двух секунд. – Не думаю, что это хорошая идея, Джи, – тихо пробормотал я, медленно отступая назад. – Почему? Ты же сказал, что у меня есть ты, – он нахмурился, вопросительно вскинув руки. Я, наверное, не так выразился... – Я имел в виду как друг, Джерард, – уточнил я, уже по привычке изнутри покусывая нижнюю губу. – Друг? – переспросил Джерард, смотря на меня так, словно бы я ему сейчас хорошенько так съездил по лицу. – Но теперь мы можем быть вместе… Мы же этого хотели. После всего ужаса, через который он меня протащил, после всей боли, которую я перенёс, после всех страданий, через которые я прошёл, я больше не уверен, что это именно то, чего я хочу. Мне нужно время. – Не всё так просто, – с сожалением произнёс я. – Я теперь с Джамией… Помнишь? С этим не стоит торопиться. Слишком быстро… Джерард слишком подавлен всем случившимся, так что не сейчас – мы не можем. – Но… я люблю тебя… – прошептал Джерард, смотря на меня умоляющим взглядом, будто пытаясь меня заколдовать. Да, это всегда работало… Но не в этот раз. Сердце пропустило опасное количество ударов – я так боялся их, этих трёх слов, хотя раньше мечтал услышать их из его уст. Я перевёл взгляд в пол, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Поговорим об этом завтра, когда ты протрезвеешь, – сказал я, понимая, что в таком разговоре ему нужно думать рационально. – Ты меня больше не любишь? – спросил он, отчего у меня внутри всё перевернулось. Конечно, люблю… Я просто не могу сейчас делать то, чего он хочет. Я сглотнул ком в горле и продолжил пялиться в пол, опасаясь встретиться с его всемогущим взглядом – ну, мало ли что… Я не хотел отвечать на его вопрос – я хотел побыть просто друзьями хотя бы до того момента, когда мы оба разберёмся с бардаком в своих головах. – Скажи, что не любишь меня, и я отстану, – настойчиво произнёс Джерард, поняв, что сам я не отвечу. – Но только не лги… Он просто загнал меня в угол. Я не хотел говорить ему, что люблю его, потому что не хотел, чтобы он думал, что я теперь его – я ведь принадлежу Джамии… И я боюсь быть с Джерардом, потому что он причиняет мне исключительно боль. Но и отрицать свои чувства я не мог, потому что не мог заставить себя ему солгать – он заслуживает большего. – Я л-люблю тебя, – в конце концов, неохотно прошептал я. – Но и Джамию я тоже люблю. Всё слишком запутанно, чтобы Джерард, будучи пьяным, это понял… Мы не можем обсуждать это сейчас… И Джерард вдруг снова шагнул ко мне, протянув руки, чтобы взять моё лицо в свои ладони. – Я слишком сильно люблю тебя, чтобы позволить принадлежать кому-то ещё, – едва слышно сказал он. Сердце истерично забилось в груди от этих слов. Но, взглянув в его красные глаза, я буквально почуял, насколько же он пьян, и это меня оттолкнуло. Неправильно, всё неправильно. Только я поздновато это осознал, потому что всё повторялось: он небрежно целовал меня, удерживая моё лицо в ладонях. Этот поцелуй не походил ни на один другой, что я делил с Джерардом – сейчас это было отчаяннее, пьянее и вынужденнее. Я чувствовал его язык и этот отвратительно горький привкус алкоголя вместо привычного сигаретно-кофейного. Я практически давился, а не целовался. Мне не понравилось. Я упёрся руками ему в грудь и снова оттолкнул его, чувствуя, как стук сердца отдаёт по вискам. Душевные шрамы никогда не затянутся. – Прости, – выдохнул я, убирая ладони Джерарда от своего лица. – Почему ты не хочешь меня поцеловать? – безэмоционально спросил он, смотря на меня пугающе пустыми глазами. Потому что всё не так… – Ты сам не свой… Ты пьян, – я разочарованно покачал головой, медленно пятясь назад. – Я помню, ты говорил, что пьяным я нравлюсь тебе больше… Это была ложь? – последнее слово он буквально прорычал. А я ведь знал, что когда-нибудь мне это аукнется… Не надо было мне этого говорить… Да я вообще не то имел в виду! Он сощурился и тяжело шагнул ко мне. – Да я не понимал, что несу… Я же тоже был пьян… – быстро произнёс я, инстинктивно делая шаг назад. – Трезвым ты мне нравишься больше, Джи… Правда. Пьяным Джерард мне вообще не нравится. Алкоголь, как яд, кардинально его меняет. Я едва узнаю его, когда он выпьет – но я не думал, что мне доведётся видеть это ещё раз… Мне казалось, что он избавился от этой вредной привычки раз и навсегда – для своего же блага – и сейчас мне больно на него смотреть. – Ты либо сейчас мне лжёшь, либо солгал тогда, – быстро пробормотал он, игнорируя тот факт, что я тогда был пьян. – Ну, что из этих двух? Да какая к чёрту разница? Я ненавижу Линдси за то, во что она превратила Джерарда – в подозревающее всех и всё существо, одержимое правдой. Я просто не знаю, что ему теперь сказать, потому что в любом из случаев мой ответ ему не понравится. – Джерард, пожалуйста… Просто успокойся… Мне нужно позвонить Майки, – в отчаянии произнёс я, выуживая из кармана телефон. Но он не послушался – напротив, продолжил подступать всё ближе ко мне, загоняя в угол комнаты, то есть, как можно дальше от двери. – Мне просто нужно сказать, чтобы отменили наше выступление, – попытался объяснить я, но он в панике меня оборвал. – Нет, они не должны знать, что я неудачник! – завопил он. – Они не станут так думать… И ты не неудачник, – я попытался утешить его, но он отказывался слышать меня. – Нет, я неудачник! – выпалил он. – Я никчёмен! Все знали, что день, когда я снова выпью станет днём, когда я всё потеряю… И смотри, что получилось! Он сошёл с ума, это точно… Его глаза снова наполнились слезами, а я заметил, что он сильно сжимает кулаки – но вот у меня не было уверенности, что этим он пытается бороться с эмоциями… Да, это могли быть слёзы, могла быть боль, но мог быть и порыв ко мне… Я нервно сглотнул и собрался, готовясь к тому, что он ударит меня, или и того хуже… поцелует. – Мой брак не удался, и вся моя жизнь – сплошная ошибка! – он снова задыхался. Я смотрел на него сочувствующими глазами, желая хоть что-нибудь сказать. Я хотел помочь ему, но не знал, чем. Я хотел понять его боль, но я и представить не мог, каково это, когда кто-то, кому ты безраздельно верил, всаживает тебе нож в спину, говоря, что всё было просто ложью. Я знал, что уже прошёл тот момент, когда его ещё можно было успокоить пустыми словами или хлопком по спине, но я должен был хотя бы попытаться открыть ему глаза на разницу. – Ты не потерял всё – ты потерял Линдси. Она не была "всем”. Она не стоит этой боли… Она ничего не стоит, – твёрдо сказал я ему, хоть в таком состоянии он вряд ли понимал всю суть мною произнесённых слов. – Но сейчас ты не можешь подняться на сцену к тысячам фанатов и петь, Джерард, понимаешь? Я должен позвонить ребятам… – произнёс я, понимая, что должен сделать это как можно скорее. Какое-то время он молчал, словно переваривая всё, что я сказал. Но когда я начал набирать номер Майки, он быстро очнулся – без предупреждений и слов грубо вырвал телефон у меня из рук. – Я сказал нет, – прорычал он, отбрасывая телефон себе за спину – в противоположный конец комнаты, туда, где я его не достану. – Да что ты творишь? – закричал я, пытаясь оттолкнуть его с пути и добраться до телефона – но он не пускал. Он схватил меня за руки и толкнул к стене, отчего я сильно ударился головой. Прижми меня к стене и отыграйся... – Разрешаю тебе сказать, что ты меня не хочешь, – угрожающе прошептал он, упираясь в стену руками по обе стороны от меня, отчего я оказался запертым. У меня кружилась голова и всё вокруг плыло, но эти слова и положение его рук заставили меня запаниковать. Впервые у меня так бешено колотилось сердце не от волнения или любви к нему, а от страха. Я действительно его боялся… Я никогда ещё не видел эту его сторону – злобную, агрессивную – и она меня ужасала. – З-зачем? – я запнулся на полуслове, вдруг почувствовав жуткую слабость во всём теле. У меня не было сил оттолкнуть его от себя. Я прикоснулся к вискам – голова просто раскалывалась. – Потому что если это так, я больше не хочу жить, – резко выплюнул он, прожигая меня взглядом глаз, что уже выглядели мёртвыми – и от этого у меня едва ли не волосы на голове вставали дыбом. – Ты нужен мне, Фрэнк. А вот сейчас у меня точно нет выхода. Если я скажу, что не хочу его, то он определённо попытается себя убить – а я не смогу остановить его, потому что сейчас ему бесполезно перечить… Но что будет, если я скажу, что хочу? Страшно подумать... Он неконтролируем. – Я не хочу тебя терять! – испуганно пролепетал я, говоря единственную вещь, в которой был уверен. – Пожалуйста, не делай глупостей… Пообещай, что никогда не станешь... Эти слова задели что-то в Джерарде – он, наверное, принял это за ответ "хочу”, потому что снова приблизился ко мне. Я подумал, что он собирается меня поцеловать – и, будучи не в силах ему помешать, просто зажмурился. Но вместо этого он коснулся губами моего уха и выдохнул: "Мы принадлежим друг другу”. Ну почему до него это доходит только СЕЙЧАС? Если бы он сказал это в любой другой день, а не тогда, когда его отшила Линдси и он напился с горя, то я, может быть, и купился бы – и дальше мы бы жили счастливо и всё такое… Но я не верю в сказки – дерьмо всё это. Я не верю в счастливые концы. Хотя, он прав, мы должны быть вместе. Он уже давным давно завладел моим сердцем, но я не хочу быть с ним, если он снова начнёт пить как раньше… Пока Джерард пил, всё было плохо и даже хуже. И вдруг он отстранился, чтобы посмотреть на меня глазами, полными похоти. Одержимости. Я сразу узнал этот взгляд, всегда вводивший меня в панику – это его зависимость, та самая… Я разорвал напряжённый зрительный контакт, высматривая возможные пути отступления, но он здорово постарался – ситуация только под его контролем. Ну, или как сказать. Я знал, что сейчас он снова попытается меня поцеловать – но был без понятия, как этого избежать. Я пытался толкнуть его, но он лишь сильнее прижал меня к стене. Больно… Я чувствовал, что завтра весь буду в синяках, но Джерарду, кажется, было наплевать.. Он не был сам собой, он был другим, жестоким, незнакомым мне. Он впился в мои губы, заставляя меня открыть рот и не обращая никакого внимания на мой очевидный протест. Чувствуя твои руки на своей шее, я задыхаюсь от отчаяния. Я снова изо всех сил старался не подавиться этим отвратительно непривычным вкусом поцелуя. Я не хотел быть в этом положении, я не хотел, чтобы он меня контролировал. Я чувствовал себя бессильным и униженным… Он как будто высасывал из меня жизнь. Каким-то немыслимым образом я сумел разорвать поцелуй и резко отвернуть голову в сторону, тяжело и рвано дыша. – Отвали от меня, – потребовал я самым твёрдым голосом, на который был способен в той ситуации – хотя физически мне было действительно плохо, слабость расползалась по всему телу. А он только ухмыльнулся. – А что не так, сладкий? – промурлыкал он приторно сладким голосом – совсем не своим и абсолютно мерзким. – Я тебя не узнаю… КЕМ ты стал? – отчаянно выдавил я. – Твоим, – выдохнул он, широко и криво улыбаясь. Как он может быть моим, когда он сам не свой? – А знаешь, чей ты сейчас? – Не твой! – выпалил я, упираясь ладонями ему в грудь и со всей оставшейся силы толкая его назад – но он лишь отшатнулся, не упал. Я использовал свой шанс и рванул в сторону. План у меня был такой: добежать до телефона и закрыться с ним в ванной, чтобы позвонить ребятам… Но да, я не успел. Джерард схватил меня за руку и резко дёрнул на себя. Я в панике посмотрел на него и практически увидел, как что-то щёлкает у него в голове – его глаза потемнели, а лицо стало жёстче. И он сказал совсем непривычные и чуждые ему слова. – Нет, ты мой, – он сумасшедше оскалился, – ты мой и я буду пользоваться тобой так, как захочу – и мне похуй, чего ты там хочешь! Заставь меня почувствовать себя использованным... Джерард схватил меня за обе руки и потащил через всю комнату. – Ты чт-то делаешь? Пусти, пожалуйста… – умолял я, но он не ослаблял хватку. Он посмотрел на меня безумными глазами и внезапно толкнул назад – на кровать, куда и тащил изначально. – Джи… Не надо, – испуганно вскрикнул я, просто не знаю уже, что делать. – Просто ещё одна доза… – он произнёс знакомые четыре слова – те самые, что говорил, признаваясь мне в своей зависимости. И до меня, наконец, дошло – в нём снова проснулось то жестокое животное, и он собой не владеет. Он навис надо мной и начал покрывать мою шею поцелуями. Как же сильно я хотел всё это прекратить – но не мог даже своё собственное тело заставить перестать реагировать на его действия. Он выбрал самую чувствительное место – шею, и я автоматически запрокинул голову назад, предоставляя ему больший доступ. Меня предало даже собственное тело. – Не делай этого… – слабо повторял я, пытаясь бороться ощущениями, разливавшимися по телу от его действий. – Тебе понравится, ты же это знаешь, – ухмыльнулся он, чмокая меня в губы перед очередным настоящим поцелуем. Я разрывался надвое. Маленькой, запутавшейся части меня это нравилось, потому что она была одурачена его прикосновениями и тем, что всё это делал Джерард. Вторая же часть осознавала, что это не тот человек, которого я люблю, не мой лучший друг – это его потерявшаяся тень, не способная противостоять своим внутренним соблазнам. Поэтому мне абсолютно не нравилось происходящее. Я не сдавался, пытаясь вырваться, пока его руки скользили всё ниже и ниже по моему телу… Но он был сильнее – и его сила была какой-то нереальной. Я не мог остановить его, но не думаю, что он сам смог бы остановить себя. Вдруг он остановился и слез с меня. Я подумал, что стоит попробовать сбежать ещё раз… Но он снова схватил меня за руку, когда я вскочил на ноги, и буквально швырнул обратно на кровать, только на этот раз перевернув меня на живот. Я услышал звук расстёгиваемой ширинки, а потом почувствовал, как он, несмотря на все мои протесты, стягивает с меня джинсы. – Джерард! Нет! Пожалуйста… не надо… – просил я, начиная плакать. "Джерард…” Я не мог остановиться и всё повторял его имя, надеясь услышать ответ от того Джерарда, с которым я когда-то был знаком, пытаясь заставить его вспомнить, кто он такой, потому что сейчас я не знал, чем он стал, и не думал, что он знает сам. Но все мои мольбы он пропускал мимо ушей; слёз он моих не видел, потому что крепко держал за бёдра и всем весом наваливался на плечи, не давая перевернуться. Я так и лежал, не в силах вырваться – под ним, на животе, лицом в подушках, пока он вытворял со мной всё, что хотел. А потом я перестал дёргаться, вырываться и просить – я просто смирился, чувствуя, что подушка уже вся мокрая от слёз, и молча молился о том, чтобы всё, наконец, закончилось. Перед тем, как дать мне упасть, рань меня так сильно, чтобы я больше ничего не чувствовал... Мне было больно физически и эмоционально, но я больше не плакал. Мне стало практически всё равно на то, что он делает – да, пусть больно, противно, низко, мерзко… Но я отгородился от себя и от Джерарда, потому что больше не мог и не хотел что-либо чувствовать.