We're All Full Of Lies. Part 1.

POV: Gerard Нет, нет, нет… Господи, за что? За что это Фрэнку, что он такого сделал? Почему не меня, а его сбила эта чёртова машина!? В голове царил хаос из истерических мыслей, а я в слезах сидел на коленях посреди дороги, корчась над бессознательным телом Фрэнка. Звук сирен, режущий слух, становился всё ближе, но всё равно не мог заглушить вопросы, панически мечущиеся в голове. Хотя подсознательно я понимал, что ответ на всех них только один… Судьба. Фрэнка я потерял из-за того, что использовал его, принимал за должное, рушил наши отношения. Но за что, за что это самому Фрэнку? Это несправедливо, виновен я, не он; он – лишь жертва. Хаос в голове сменили молитвы. «Умоляю, забери меня, не Фрэнка! Не наказывай его за мои ошибки! Если бы мне был дан второй шанс – клянусь, я бы такого никогда не сделал. Если бы Фрэнку был дан шанс выжить, я бы… Я бы всё исправил, я бы ни за что не причинил ему зла…» Я не смотрел по сторонам – только на Фрэнка, только на его закрытые глаза; вокруг, оказывается, собралась уже целая толпа – и все пялились на нас с омерзительно-жалостными лицами. Сбоку мелькнула вспышка ослепительно-белого света, отчего я вздрогнул и поднял взгляд. Абсолютно непонимающе я уставился вперёд, ожидая, что вот-вот на меня налетит машина и собьёт точно так же, как сбила Фрэнка – но нет, ничего подобного. Движение вокруг уже давно остановилось – моим мольбам никто не внял. Наказывать меня никто не собирался, да никто и не слушал… И вдруг что-то снова ярко вспыхнуло и угасло, заставив меня испуганно дёрнуться. Широко раскрытыми глазами я смотрел вокруг – всё расплывалось из-за слёз, но я всё-таки различил группу людей с камерами, объективы которых были направлены на нас с Фрэнком. Чёрт возьми, это фотовспышки… Фотографировать людей, когда у них такое горе?! – Имейте хоть каплю уважения! – злобно прорычал я, едва справляясь с желанием выкрикнуть «идите нахуй!». И снова меня никто не слушал – по сути, они вообще пропустили мои слова мимо ушей. Всё больше и больше человек доставало камеры, телефоны, фотоаппараты и направляло их на нас. Я уткнулся лбом Фрэнку в плечо, пытаясь хоть как-то спрятаться от вспышек – они не просто раздражали, от них хотелось рвать и метать. И на мгновение, пока я вдыхал запах его шеи, я будто отключился. Вся злость, казалось, растворилась, звуки вокруг начали расплываться и отдаляться; отчётливо я слышал только слабый стук его сердца. Он был жив, но терял силы с каждой минутой. Волосок, на котором висела его жизнь, становился всё тоньше и тоньше, и мне казалось, что я точно умру вместе с ним. Я был настолько отрешён, что даже не услышал, как приехала «Скорая» и толпу начали разгонять, чтобы врачи смогли до нас добраться. Я бы и не вернулся в реальность, если бы кто-то не потряс меня за плечо. – Сэр, пожалуйста, отойдите в сторону, – твёрдо было приказано мне. Я медленно поднял голову; рядом стояли три медика. Фрэнка оставлять мне крайне не хотелось, но выбора не было: сейчас ему могли помочь только врачи. Один из стоящих рядом протянул мне руку, и я неохотно поднялся на ноги. Медики тут же заняли моё место; осторожно, но быстро переместив Фрэнка на носилки, они двинулись к машине «Скорой», оставив меня беспомощно стоять на обочине. Огромных усилий мне стоило удерживать себя в вертикальном положении, потому что после прыжка в реку у меня болело абсолютно всё, а ночной ветер пробирал до костей, заставляя дрожать от холода. Как нелепо вышло моё падение… Обернувшись и увидев Фрэнка, я осознал, что не могу просто взять и бросить его; осознал, что должен отвечать за свои поступки и ошибки, а не бегать от них, как последний трус. Но звук его испуганного голоса вверг меня в панику, и я, слишком резко крутанувшись на скользком граните парапета, потерял равновесие. Меня тут же поглотила ледяная вода, на секунду от холода замерло сердце; течение было сильным, река – наверняка глубокой. Я думал, что уже не спасусь, пока не услышал приглушённый визг шин и пару пронзительных криков. Я знал, что произошло. Я знал, что Фрэнка сбила машина – я чувствовал это. И это было стимулом выжить – выжить, чтобы спасти его. Просто чудом я нашёл в себе силы бороться с течением, плыть к берегу, а не туда, куда оно меня утягивало. Я вынырнул, давясь водой, и тут же ринулся к спасительной земле, молясь успеть. Но я опоздал. Фрэнку мне уже не помочь… Спасти его могут только врачи. – Сюда, сэр, – снова со мной говорил тот же человек, обхватывая меня за плечи и направляя к «Скорой». – Он будет жить? – сдавленно прохрипел я, отчаянно смотря на мужчину рядом. Кроме надежды я ничего не чувствовал. Несмотря ни на что, я до сих пор верил в лучшее. – Мне жаль, но пока мы не можем ничего обещать, – неохотно отозвался он, своими словами буквально ударив меня под дых. Мы наконец-таки дошли до машины, и врач помог мне забраться внутрь. Я уселся в углу и даже не обратил внимания на то, что мне на плечи накинули полотенце: я полностью сконцентрировался на Фрэнке, лежавшем на каталке всего в паре метров от меня, пока медики мельтешили вокруг него, оценивая его состояние. Машина тронулась с места, стремительно набирая скорость – а я, охваченный ужасом, сидел и вслушивался в разговор врачей о Фрэнке. – У него открытая черепно-мозговая травма, мозг отекает довольно быстро, судя по бессознательному состоянию больного, – чётко произнёс один из медиков, оставаясь профессионально-спокойным. Я же чувствовал что угодно – только не спокойствие. Сердце готово было выскочить наружу, паника сдавливала лёгкие – голова кошмарно кружилась от испуга. Господи, отёк мозга? Я, конечно, не врач, но это звучит не очень радужно… – Если отёк продолжит распространяться с той же скоростью, он не сможет дышать, – уже тише добавил врач, словно стараясь не дать мне услышать – но это не сработало: во мне, казалось, остановились все процессы, замерли все чувства, замер сам я – действовал только слух. – В реанимационное его; сразу по приезду подключаем к аппарату искусственного дыхания. Реанимация..? Сколько времени он не сможет существовать без машины искусственного поддержания жизни? Что, если он больше никогда не сможет жить сам, без неё? Вечность – это слишком много, и однажды врачам придётся его отключить… Я медленно терял связь с реальностью, мучительно утопая в сознании, что могу больше никогда не увидеть Фрэнка по-настоящему живым. Как бы мне хотелось уметь жить без тебя… Что я буду делать без него? Ради чего я буду жить..? Я помню все те годы, когда Фрэнк обещал, что будет со мной всегда – со мной, суицидальным алкоголиком. Кому я таким был нужен, кроме него? И после всех прошедших лет он всё ещё со мной, он сдержал своё обещание… Неужели так он и закончит – на каталке в «Скорой», пожертвовав собой ради меня? Лучше бы он не сдержался, лучше бы бросил меня на произвол судьбы... Он заслуживает жизни. Он – да, я – нет. Но если он всё-таки не переживёт всё произошедшее, я не позволю его смерти быть напрасной. Я буду жить, потому что он так хотел. Но моя жизнь без тебя не стоит продолжения. Только почувствовав невыносимое головокружение, я осознал, что едва могу дышать. Лёгкие будто сжались, я задыхался от нехватки кислорода; сердце стучало быстро-быстро, гоняя по телу пустую кровь. Меня трясло так сильно, что я чуть ли не падал со своего места. – Возьмите. Дышите в него, – вдруг обратился ко мне врач, протягивая бумажный пакет. Я сделал так, как мне сказали – ну, в попытке восстановить дыхание и успокоиться, только я знал, что до обморока мне совсем недалеко. – Хотите лечь? – в замешательстве спросил он. Я мотнул головой, не желая отвлекать внимание врачей от Фрэнка на себя. Всё равно они мне не смогут ничем помочь… Для разбитых сердец медицина бессильна. Я истекаю кровью в тишине. Врач, кивнув, спросил моё имя. – Джерард, – медленно выдохнул я в пакет. Мой голос прозвучал отстранённо, как и не мой вовсе. Я не ощущал себя именно в том месте и в то время – я только чувствовал, как становлюсь всё дальше от реальности. Как бы мне хотелось не быть собой… – Джерард, по приезду в госпиталь Вы хотели бы с кем-либо связаться? – от меня всё никак не отставали, не давая отключиться. Я нерешительно покачал головой. Мысль о звонке Майки, Рэю и Бобу мне даже в голову не приходила, потому что я был трусом, не способным взглянуть им в глаза. Я просто не смог бы отвечать на их вопросы – а они бы меня ими просто засыпали, это я точно знаю, вот только снова окунаться в воспоминания у меня нет ни сил, ни желания. Как же хотелось забыть ложь Линдси, разрушившую всё в моей жизни. Фактически именно из-за этого я натворил столько глупостей и непоправимых ошибок. Как же хотелось стереть из памяти проигранную битву с бешеным порывом, потому что всё, что я сотворил с Фрэнком, заставляло меня ненавидеть саму мысль о продолжении своего существования. Как отчаянно я желал забыть, что я пытался утопиться, чтобы сбежать от боли и ошибок – я тогда действительно думал, что, прыгнув, больше никогда не заставлю его страдать… Но я ошибся. Снова – и снова эта оплошность стала роковой. Я никогда не смогу сбежать от самого себя, как бы мне ни хотелось быть другим человеком. – Вы уверены? У Вас точно нет родственников или друзей, способных составить Вам компанию? – обеспокоенно настаивал на своём врач. Компания? Единственный, с кем я хотел быть рядом – Фрэнк. Ясное дело, что парни имели право знать о произошедшем – рано или поздно, именно мне придётся им всё рассказать, да… Но не сейчас. Я просто не выдержу. – Я им потом позвоню, – безэмоционально ответил я. А если они спросят что-то слишком болезненное для меня… Я просто не отвечу. Никогда не расскажу им, что сотворил с Фрэнком. Никогда себя не прощу. После, как мне казалось, самой длинной поездки моей жизни, мы наконец-таки заехали во внутренний двор больницы. Машина остановилась так резко, что я едва не соскользнул с сидения; врачи тут же открыли задние двери и, переложив Фрэнка на носилки, практически побежали к лестнице. Я с трудом удерживал себя от того, чтобы кинуться за ними – а Фрэнк уже исчез из виду в госпитале, оставив меня одного. – Зал ожидания за этими дверьми, – учтиво произнёс третий врач, указывая на проход рукой. – Я должен идти, но если Вы останетесь здесь, я буду держать Вас в курсе. Как я могу просто сидеть и ждать, когда тут такое происходит? Меня же разорвёт от нетерпения и беспокойства, я же с ума сойду… Я, конечно, сделал то, что мне сказали, пусть и очень не хотел – только выбора у меня не было. В одиночестве я опустился в кресло, чувствуя себя пустым и никчёмным – а на плечи давил неизмеримой тяжести груз осознания, что Фрэнк находится на грани жизни и смерти.

***

Время тянулось мучительно медленно; я терпеливо ждал – ну, настолько терпеливо, насколько мог в такой ситуации. Я ждал, что доктор выйдет ко мне и скажет уже, что и как – только вот два часа прошло, а никто так и не сказал мне, что происходит. Обещание «держать в курсе» выполняется очень плохо, просто отвратительно. И вдруг, пока я сидел, погружённый в собственные переживания и мысли, меня окликнул знакомый голос – голос, слышать который я был ещё не готов. – Что за хуйня тут творится? – воскликнув он, тем самым напугав меня. Я поднял пустой взгляд на брата, что стоял напротив, скрестив руки на груди. Он обеспокоенно хмурился; за ним я разглядел ещё два взволнованных лица, которых сейчас тоже предпочёл бы не видеть. Ну, все в сборе… И как они только нашли меня, чтоб их!