Воссоединение семейства Беликовых

      Утром у Дмитрия было очень хорошее настроение, ну ещё бы! Всё утро он довольно улыбался. От этого и остальная семья заразилась позитивным настроением. Все иногда с улыбкой поглядывали в мою сторону. Видимо, звукоизоляция всё-таки не такая хорошая.       Мы завтракали, когда Алёна с заговорческим задором начала       — Ребята, не весь же отпуск вам сидеть дома, сходили бы, развеялись.       — Мама, и что же ты предлагаешь? — в этот момент Дмитрий с задорным лицом очень походил на свою мать.       — Ну, например, сегодня на центральной площади будет праздник, новогодний базар, конкурсы. Сходили бы. Там очень весело!       — Ух ты, здорово. Не знал, что они до сих пор проводятся! Я помню, как мы в детстве туда ходили, — Дмитрий углубился в воспоминания. — Помню, как мама покупала мне там сладости, как все вместе катались на горках… Хорошо, мы пойдем туда, но пойдем все вместе!       Все зашевелились.       — Димка, прости, но я не могу, очень много дел, — печально произнесла Каролина. — Но если вы возьмёте с собой Павла — буду очень признательна. (какие такие дела в каникулы?!)       — А я не могу оставить малыша одного, а брать его с собой — простудится. Так что придется без меня, — и Соня отказалась, всё-таки грудной ребёнок.       Дмитрий приуныл, зато Виктория, Алёна и маленький Павел были не против. Павел даже повизгивал от радости. Ева, в виду возраста, осталась дома.       Мы оделись потеплее и двинулись в путь. Павел весело прыгал впереди, мимо проходили такие же семьи, кто-то здоровался, кто-то проходим мимо, будто нас здесь нет, некоторые косились на Дмитрия. Он старался не обращать на это внимания. Видимо понял, что так будет всю жизнь. Печально.       Чем ближе к главной площади, тем больше людей. Было шумно, отчётливо слышалась весёлая музыка и детский смех. Похоже, гуляние было в самом разгаре. Дети играли в снежки и лепили снеговиков. Женщины в цветастых платках продавали домашние сладости. Местные умельцы торговали елочными игрушками и поделками из дерева собственного изготовления. Везде царила дружественная атмосфера. В Америке Рождественские ярмарки проходили совсем не так.       Мы прошлись по базару, немножко повалялись в снегу и даже попытались слепить снеговика, но у меня и Виктории сразу же замёрзли руки, а Алёна, смеясь, отказалась, так что лепили только Дмитрий и Павел. Но постоянно нас окружали какие-то перешептывания, меня это стало напрягать. Снеговик получился кривобок, и был сломан, чтобы не позорится.       Дело шло к вечеру, и мы уже собирались уходить. Мы пробирались через толпу, когда дорогу нам преградил жилистый высокий парень лет восемнадцати. Что-то в его лице показалось мне пугающим, а может меня напугало то, что он на голову выше меня, а мышцы и в сравнение не идут с моими. Но на меня он не обращал внимание. Он угрожающе навис над Дмитрием, смотря на него злобным взглядом.       — До тебя не дошло, недо-дампир, убирайся из нашего города. Тебе здесь не рады. Ты позоришь нас, ты пятно в репутации всех стражей, — он выплевывал каждое слово в лицо Дмитрию. Он, в свою очередь выпрямился во весь свой рост и расправил плечи. Оказалось, что он выше бугая. Какой же он у меня высокий!       — Что ты сказал, утырок?!       — Что слышал, стригой!       У Дмитрия явно чесались кулаки вмазать по роже этому творцу справедливости, но его миролюбивая натура хотела обойтись без насилия. Но унизить противника никто не запрещал!       — Будь я стригоем, сопляк, твоё мертвое тело валялось где-нибудь в сугробе. Но знаешь что, если бы ты внимательнее слушал на уроках, ты, может быть, и научился отличать стригоя от человека. Пока что быть стражем у тебя выходит через жопу.       — Как ты смеешь учить меня! Как с тобой люди рядом находятся? Скажи спасибо, что тебя отсюда пинками не вышибли!       Рядом с парнем нарисовались два паренька поменьше. По их лицам было понятно, что они побаиваются и с удовольствием свалили бы куда подальше. Но угрожающий вид бугая не давал им спуска. Дмитрий подошёл вплотную к обидчику, два соседа ретировались.       — Как видишь, ты один здесь возмущаешься. Может быть, дело в тебе, и это тебе стоит идти куда-нибудь далеко и надолго?       Лицо бугая исказилось, и он занес руку для удара, но реакция Дмитрия была быстрее. Он схватил кулак, заломил руку и повалил идиота на деревянную лавку, стоящую рядом, лицом вниз. Либо случайно, либо специально Дмитрий нефигово приложил его лицом об дерево, затем поднял его за шкирку, встряхнул и кинул в снег. Всё это он делал с такой легкостью, будто парень весил с пушинку, тот даже рукой не успел пошевелить.       Дмитрий встал сверху и крепко взял его за подбородок, что тот не мог сказать ни слова (опять же случайно или нет, наступив ему на руку каблуком).       — А теперь слушай сюда, имбицил! Как я понимаю, это ты автор той самодеятельности у моего дома. Если я ещё хоть раз увижу тебя рядом с моим домом, или увижу тебя в радиусе ста метров от любого близкого мне человека, я сделаю всё возможное, чтоб ты испытал самое болезненное чувство в своей жизни. Поверь, за годы работы я научился многому, да и стригоем я много узнал, так что на твоем месте я бы сбавил обороты.       Он с размаху кинул парня в снег. Думаю, тот что-то вынес для себя. Пару синяков точно.       — Роза, пошли домой, — Дмитрий резко сорвался с места, я двинула за ним.       Мы вышли с площади, все люди стояли в молчании, никто не проронил ни слова и не попытался помочь парню или разнять драку. Даже подоспевший полицейский замер в нерешительности. В общем, уходили мы, как герои, в молчании, только взрыва нехватает.       Мы прошли пару кварталов, когда Дмитрий резко остановился посередине улицы. Уже стемнело, и выглядело это довольно странно, будто у него внезапно сели батарейки, наконец он заговорил.       — Роза, но ведь мы выяснили не до конца ситуацию с этим идиотом…       — И что же ты хочешь сказать? — я напряглась, мало ли что он удумал.       — Мы должны обыскать его дом…       Дмитрий пошёл быстрым шагом в другую сторону.