Привет, котёночек

За окном всё падали и падали снежные хлопья, казавшиеся лёгкими белыми перышками, что не спеша приземлялись на землю. Я подошла ближе к окну, чтобы рассмотреть пейзаж: горная местность с застывшими водопадами и запорошенными снегом парками, а за личным заповедником Лаватейна(потому что назвать это «парком» не поворачивался язык) пестрил центр города с высокими песчаными башнями, тянувшимися до самых небес, при этом небо этого мира было странного лазурно-лилового оттенка, позволяя двум краскам слиться воедино; на фоне этого красивейшего полотна прямо в дневное время суток самыми разными цветами сверкали тысячи маленьких звёздочек... Моя нижняя челюсть отвалилась от изумления, а дыхательные рефлексы отключились на несколько секунд. Такой красотой мне, пожалуй, не доводилось любоваться, да ещё и с такого ракурса. Мой рот раскрылся ещё шире, когда глянув в самый низ(а находилась я на этаже шестом-седьмом, учитывая пятиметровые потолки), я заприметила огромное чешуйчатое существо, вилявшее своим громоздким тёмным хвостом направо и налево, явно недовольное обильными комками снега, падавшими ему на морду. Мне поплохело ещё больше, когда я заметила, что животное - хотя какое это, мать его, животное - просто чудовище - разгуливает по двору без какого-либо намёка на цепь или другой сдерживающий его предмет. Оно свободно передвигалось по окрестности, недовольно морща нос и, вынюхивая что-то в воздухе. Ещё минут десять он(или она) топал туда-сюда, всё так же раздувая ноздри, а потом скрылся в берлоге, которая ко всей прелести была в горе, прямо около замка. - Мать его, - я выдохнула, пятясь от окна и, осознавая, что осуществить побег моя нога явно дрогнет. В комнату постучали, заставляя меня обернуться и на время позабыть о том, какую панораму я только что лицезрела. Я молчала, не давая соглашения войти, кто бы не просился внутрь, и, постучав ещё несколько раз, стоявший за дверью всё-таки осмелился опустить ручку вниз и медленно распахнуть дверь. На пороге показались лица двух взрослых женщин-шатенок лет сорока и одной молоденькой девушки с волосами ненамного темнее того снега, что падал за окном. Женщины, что были постарше, имели, на диво, загорелую кожу как для здешней погоды, а блондинка, стоявшая сзади них, наоборот, на фоне остальных контрастировала своей болезненной бледностью. - Госпожа, позвольте войти? - ко мне обратились с такой непривычной мне формальностью, что мой мозг на несколько мгновений пустил режим перезагрузки. - Как вас зовут? - шах и мат, вопрос на вопрос всегда срабатывает, когда не знаешь, как ответить. - Меня зовут Ауд, - резво отозвалась смуглая служанка, всё ещё державшаяся за ручку двери, - а это Астрид, - она указала на вторую шатенку, которая при этом улыбнулась, - и Сигрид, - белокурое бледное создание смотрело на меня, будто понятия «эмоции» не существовало в её лексиконе. Я несколько секунд осматривала это трио, почему-то ощущая себя совсем неловко. - Так мы можем войти? – ледяным голосом поинтересовалась последняя, чем явно разозлила Ауд, как результат, обдавшую свою коллегу, Сигрид, не самым лестным взглядом. Выдержав паузу, я, удивляя саму себя, положительно закивала. Вот я странный человек, ведь планировала всех послать прямо с порога, а тут вдруг почувствовала себя неловко, будто я какой-то неблагодарный гость. - Чего желает Госпожа? – снова поинтересовалась Ауд, которая, насколько я успела понять, ходила здесь за главную. - Совершенно ничего, - и почему я чувствовала себя малым дитём перед этой троицей, пытавшейся угодить мне? - Господин Лаватейн дал указания накормить Вас и доставить Вам одежду, которую Вы пожелаете, - первый раз подала голос Астрид, уже стоявшая в ряду, между Ауд и Сигрид. - Я сказала вашему, кхм, - слово застряло в горле, - ... Господину, что мне ничего не нужно. - Будете перед Господином разгуливать в ночнушке? – и снова ледяной тон этой Сигрид, в котором играли явные ноты жёлчи. Интересно, эта девушка со всеми так разговаривала? Из-за своей бледности она походила на хронически больную. Стало быть, по этой причине она такая неприветливая? Ауд снова покосилась на свою подопечную, но промолчала, выжидая мой ответ. Осмотрев свою голубую ночнушку с мелкими слониками, я снова осознала, как нелепо выгляжу и, что мне, пожалуй, не будет лишним какой-то более подходящий наряд. - Ладно, принесите мне что-нибудь кежуал, а то я действительно смотрюсь странно, - я всё-таки поддалась на уговоры. - Мы снимем с Вас мерки, - заявила Астрид, достав с глубокого кармана юбки сантиметр. Служанки принялись с щепетильной точностью измерять мои параметры, хотя я не понимала, почему они просто не могут принести мне более-менее подходящее по размеру шмотьё. Здесь нет магазинов с готовыми шмотками? Измеряя ширину плеч, Сигрид болезненно потянула меня за волосы, грубо отбросив их на моё правое плечо. Я не могла постигнуть, как эта девушка вообще могла найти работу с таким отношением к окружающим. Или проблема была во мне? Может, она не любила иностранцев? - Вы говорите на английском? – до меня вдруг дошло, что в школе Зевса, благодаря магии мы все понимали друг друга, но здесь-то был совсем иной мир, со своим собственным языком. - Мы трое изучали многие человеческие языки в своих школах, - вежливо ответила Ауд, у которой почти не было акцента и можно было с лёгкостью поверить, что она родилась, уже разговаривая на английском. - Вам бы стоило выбрать вещи из каталога, - вдруг сменила тему Астрид, обращаясь ко мне. – Господин сегодня целое утро давал наставления, чтобы мы выполнили любые ваши прихоти. Он очень заботится о Вас. Ещё никогда его таким не видела. После этих слов Сигрид снова болезненно дёрнула меня за волосы, как бы укладывая их назад. В этот раз у меня почему-то не осталось сомнений, что она умышленно обращалась со мной так грубо. - Можно полегче? – уже я с раздражением покосилась на голубоглазую прислугу, своей бледностью напоминавшей Каспера. - Так что Вы скажите, Госпожа? Может закажите хотя бы несколько нарядов? – настаивала Астрид. – Господин Лаватейн был бы очень доволен, да и мы бы избежали его наказаний за плохую работу. - «Наказаний» ? – я переспросила, окончательно позабыв о своих намерениях безапелляционно послать служанок после того, как они сделают мерки. Астрид сделала большие глаза, понимая, что, вероятно, сболтнула лишнего. Уже немного поникшая она объяснила: - Господин будет очень недоволен, если мы не выполним свою работу. Для бога карать своих слуг – это нормально. Ну, теперь ясно откуда у Лаватейна такой непростой нрав. Сглотнув, я аккуратно поинтересовалась: - И как же он вас карает? Шатенка мягко улыбнулась: - Не беспокойтесь, Господин очень добрый. Он нас никогда не бьёт и не держит в темницах, в отличии от многих других богов... Но вот шутить он очень любить, а когда злой, то его шутки могут быть жестокими. Осторожничая, Астрид сразу же добавила: - Но я ни в коем случае не жалуюсь. Такие нормы в Асгарде. И мы очень счастливы, что у нас такой хороший и славный Господин. После нескольких секунд Ауд спросила: - Так что, Госпожа, подать Вам журналы с одеждой? Блин, и куда пропало моё твёрдое слово и решительность? Я ведь и не планировала задерживаться в статусе «Госпожи» в этом грёбаном мире, так почему я не могла с уверенностью отказать этим трём барышням? Это ведь я была жертвой в данной ситуации, так почему во мне вдруг заиграла жалость к ним? Между прочим, Сигрид не помешало бы в темнице посидеть. - Ладно, я закажу, - прекрасно понимая, насколько жестокими могут быть шутки их "добрейшего" Господина, я тихо согласилась, усевшись за столик возле камина. Модели одежды в каталоге были красивыми, а ткани, по крайней мере, на фото смотрелись шикарно и невероятно дорого. - Интересно, почему этот шут сам ходит, как оборванец? – буркнула я себе под нос. Сигрид сразу же зашипела похлеще гадюки: - Что Вы сказали? Вам что-то не нравится... Госпожа? – последнее слово она еле выдавила из горловины. - Я к тебе не обращалась, - мой голос звучал нейтрально, но внутри меня уже типало от этой невежи. И чего ко мне цеплялась эта сучка? Нужно было отказаться от всего, чтобы ей хорошенько досталось от красноволосого засранца. Вот только жалко было Ауд и Астрид - они казались мне милыми женщинами. Ради компромисса между мной и слугами Лаватейна(о боги, я уже шла на компромиссы с ними), я согласилась выпить чаю, но чётко оповестила их, что есть ничего не буду. Через какое-то время комната опустела, но через пол часа Ауд вернулась, принеся стрейчевое тёмно-изумрудное платье с треугольным вырезом на груди и ботильонами из высочайшего качества кожи. - Господин Лаватейн спрашивает хотелось бы Вам экскурсию по замку? – аккуратно задала вопрос шатенка. Тут я уже решила, что не собираюсь и на эту тему сюсюкаться с прислугой: - Передайте Локи, что видеть его я не желаю, точно также, как и любоваться его замком, - я произнесла каждое слово с пренебрежением, заставляя женщину удивиться. - Но Госпожа... – Ауд снова взялась меня уговаривать, но для себя я решила, что мой сегодняшний лимит доброты был исчерпан. - Просто передай дословно мои слова и принеси мне что-нибудь почитать, - я безапелляционно перебила загорелую высокую женщину и уставилась в окно. - Как скажите, Госпожа. Понятия не имею, откуда у Локи взялись книжки на английском языке ещё и про древнюю цивилизацию Оркнейских Островов, но когда мне надоело тупиться в окно - пусть пейзажи и продолжали гипнотизировать своей красотой - эти книги стали моим развлечением на целый день. В комнату ворвались без звука, заставляя меня отложить чтиво в сторону. Локи быстрым шагом приблизился к столу, скрещивая руки на груди. Он натянул слабую улыбку на лицо, но в глазах плясало недовольство: - Котёночек, ты целый день моришь себя голодом. Это твой способ испортить мой день и заставить меня ненавидеть себя? Меня так и подмывало огрызнуться, что он испортил мне всю жизнь, но я промолчала, снова открывая книгу и делая вид, что читаю. - Я понимаю, что ты злишься на меня. Имеешь полное право на это, но этой голодовкой ты ничего не добьешься, Эшли. Тебе бы лучше принять всё, как есть. Чем быстрее – тем лучше. Я продолжала молчать, скрипя зубами от злости, но похоже моё молчание доводило самого скандинавского Господина до исступления: - Ты меня слышишь? - Локи повысил тон, сжимая кулаки. - Эшли?! Мне уже начинал приносить моральное удовольствие этот спор, в котором нужно было просто молчать, чтобы вывести Лаватейна, но продолжался этот сладостный момент недолго: Локи внезапно схватил меня за оба запястья, заставляя выронить книгу, и уложил меня прямо на стол, за котором только что происходило моё мирное чтение. - Что ты себе позволяешь? Снова за своё? – я испуганно прошипела ему в лицо, прижатая его телом. - Хочу разговорить тебя, - медовые глаза по-недоброму блеснули, а на губах заиграл оскал. Локи пустил руку мне под юбку, подымаясь от колен выше по бедру, царапая кожу лакированными ногтями, которые явно стали острее в его новом божественном образе. - Я ведь знаю, какая ты разговорчивая, когда мы занимаемся этим, - он высунул язык, готовя его для моей шеи, а я забрыкалась под его телом, которое, несмотря на некую худобу, было сильным, как несгибаемая сталь. – Говорят, занятие любовью помогает примирению... Нам ведь оно не раз помогало. Верно, Эшли? Вместо того, чтобы убиваться укором совести, Лаватейн обращался со мной, как со своей полноправной собственностью. Я решила воспользоваться уже проверенным методом и плюнуть в его дерзкое лицо, но, словно прочитав мои мысли, бог огня грубо впился губами в мой рот, закусывая до крови мою нижнюю губу. По телу начал распространяться какой-то странный коктейль боли, ненависти, желания и удовольствия. Похоже, благодаря Локи я стала долбанной извращенкой, которая уже не понимала, что хорошо, а что плохо; где боль и где удовольствие. Всё становилось размытым, но я знала, что после всего, что сегодня мне пришлось пережить - в этот раз я так просто не сдамся. В ответ, закусив его губу ещё больнее, до такой степени, что даже он, высшее божество, поморщился и отпрянул от меня, я пыталась отыскать кислород. На физиономии красноволосого парня зародилось негодование. «Неужели не сработало?» - так и читалось по его глазам. Но, видимо, и он не собирался сдаваться так просто. Как-никак на своей территории Локи чувствовал полное превосходство надо мной. Мне снова было некуда сбежать, поэтому оставалось играть до последнего. - Что же, котёнок, а ты всё такая же дикая, - Лаватейн подтёр пальцем выступившую на губе кровь и облизал его, продолжая не прерывисто глядеть на моё лицо. - А ты всё такой же сукин сын, - я всё-таки огрызнулась, готовая сцепиться с ним уже в словесном споре. Пропуская мимо мои слова и изящно облизывая губы, он нагло заявил мне: - Сколько бы времени не понадобилось, а я приручу тебя, мой дикий котёночек.