МЕТАМОРФОЗЫ САУРОНА.

Это случилось вскоре после возвращения побежденного Лютиэн и Хуаном Саурона в Ангамандо… Взошло солнце. Саурон проснулся, потянулся. Лежа в кровати задумался, какие дела он запланировал на сегодня? Вроде бы собирался тренировать волчат на пленных. Ага, пусть порезвятся, косточки разомнут. И устроить набег на селение лесных эльфов. Направить туда большой, хороший отряд орков. Да. Это первое – набег на поселение. Пускай орки принесут свежей капустки. Наверняка кочаны в огородах уже налились. И моркови, морковки побольше! При одной мысли о морковке у Саурона потекли слюнки. Но самому выходить не надо. Опасно. Даже и в спальной-то страшновато. Вон какие темные тени в углу! Вдруг там притаилась лиса? А под столом вполне мог спрятаться эльф с луком. Сколько ужаса в этом мире, даже хвостик поджимается! Хвостик, какой хвостик? Саурон в районе копчика ощутил некую упругую мягкость. Темный майа, недоумевая, протянул руку. Пальцы нащупали мягкий, пушистый шарик. Хвост?! У него вырос мохнатый коротышка-хвост?! Вот так история! И тут Саурон почувствовал непреодолимое желание что-нибудь погрызть. Все равно что, лишь бы погрызть, чтобы сточить зубы, которые уже не помещаются во рту. Жестокий странными прыжками добрался до любимого кресла и принялся усердно грызть ножку, пока она не переломилась. Тогда Саурон принялся за вторую. И грыз до тех пор, пока кресло с грохотом не свалилось. Перепуганный шумом Саурон притаился, поводя ушами. Какое-то время было тихо. Затем дверь слегка приоткрылась. Орк-ординарец засунул голову в щель и нерешительно спросил: «Ваша милость, у вас все в порядке?» При этих словах Саурон ощутил такой ужас, что забился за портьеру. Ординарец, не дождавшись ответа, просунул голову дальше и повторил: «Ваша милость! Вы тута?» Саурон припал к полу и затрясся. Откуда-то пришла мысль: «Если он попробует меня схватить, дам ему как следует задними лапами!» Мысль показалась успокоительной. А ординарец уже обшаривал спальню, взывая к своему господину Наконец он отдернул ту портьеру, за которой прятался Саурон. Темные, мутные глазенки орка округлились. Из щербатой пасти вырвался рык. Затем орочьи буркала налились кровью, на морде проступил азарт охотника. С восторгом завопив: «Свежатинка!» - орк нагнулся, пытаясь растопыренными лапами схватить своего хозяина. Но тот, грациозно скакнув между ног своего ординарца, вырвался в коридор и помчался к покоям Повелителя, заложив длинные уши на спину и смутно понимая, что кругом все кричат, улюлюкают и гонят именно его, Гортхаура Жестокого. Ударившись всем телом о дверь морготовых покоев, Саурон ввалился в спальню. За ним влетели несколько орков с ординарцем во главе. «Вот он! – азартно завопил ординарец и сцапал Командира Волков за шкирку. – Я его держу!» - Ваша милость! – неразборчивым писком взмолился Жестокий, - прикажите этому придурку отпустить меня. – Это же я, ваш верный слуга Саурон! На ложе заворчали, заворочались, откинули кучу шкур, пледов и одеял. Широко зевая, сел Моргот в шелковом ночном колпаке. Кисточка колпака свисала на лоб и загораживала темному вале левый глаз. Моргот небрежно смахнул кисточку, вгляделся в перепуганные майарские глаза. Кивнул своим мыслям. И звучным басом велел оркам убираться прочь. Орки, недовольно что-то бормоча, покинули покои. Моргот встал, сунул ноги в пуховые домашние туфли. Обошел кругом Саурона, всплеснул руками и звучно захохотал. Гортхаур обиделся, зажевал раздвоенной губой. Не переставая хохотать, Моргот сказал: - Да ладно, тебе, Майрон, не обижайся. Глянь лучше, что из тебя получилось. Тут без этой майарской девки, Лютиэн, явно не обошлось! Припомни, она тебе что-нибудь пела? - Да пела, конечно, когда женишка выцарапывала… - Саурон сплюнул с досады, вспомнив свое бесславное поражение. - Вот и напела голубушка тебе новое обличье. Очень необычное! Своеобразное! А, главное, какое грозное… Повелитель зла взял с тумбочки небольшое зеркало, поднес к своему верному слуге. Саурон с опаской глянул. Из зеркала на него смотрел милый и славный, безобидный зайчишка с серой шерсткой и розовыми испуганными глазками. - Чем смеяться, - с трудом выдавил Майрон неприспособленным для членораздельной речи заячьим ртом, - лучше бы помог. Вернул мне нормальное обличье! Скоро же будет Нирнаэт Арноэдиад, а как я поведу войска? - Может, тебя так оставить? – продолжал веселиться Моргот, - представляешь? Страшная битва, вастаки предают, балроги бичам огненными хлещут! Орки ничего живого не оставляют, полчища волколаков… И во главе всего этого заяц, даже так ЗАЯЦ! Только придется тебе прочную клетку соорудить, чтобы не сожрали ненароком в эдакой неразберихе! И позолотить клетку верховного главнокомандующего не мешало бы. А сверху око какое-нибудь огненное пристроить для украшения, тьфу, устрашения… - Кончай издеваться! – мрачно буркнул заколдованный майа. – Лучше поскорей возврати мне нормальный вид. - Сейчас, не торопись, - Моргот прошелся по спальной. Глянул в окно. Попробовал голос. Из вазы, наполненной сырыми яйцами, взял одно яичко, разбил. Выпил. Снова попробовал голос. Выпил еще одно яичко. Наконец, удовлетворенный, пропел гамму. Затем начал распеваться. Пока Моргот распевался, со стола слетели два бюста Моргота. Один, алебастровый, раскололся на мелкие кусочки. Второй, более прочный, из мрамора, только отбил нос. Зеркало задребезжало. Зайчик в ужасе забился под кресло и зажал лапками уши. Вернее, попытался зажать. Наконец вала запел. Это была грандиозная песнь. В питомнике завыли перепуганные волколаки. В окнах окрест треснули и повылетали стекла. Стаи воронов навсегда покинули окрестности Ангамандо и переселились в южные леса – от греха подальше. С вершины Тангородрима скатился центральный, самый высокий пик. У пары орков, попавших под акустическое воздействие, вылезли все волосы и выпали зубы. А один, особо чувствительный орк, обратился к добру, выбросил оружие, сплел венок из одуванчиков и вприпрыжку убежал в Химринг, распевая веселые детские песенки. Чем чуть не свел с ума приехавшего погостить Карантира. Суровый нолдо так впечатлился небывалым зрелищем, что собственноручно принес несчастному большую плошку теплого молока с накрошенным туда хлебушком и ласково погладил по бархатной лысой головке. В Химринге орк прижился. И жил бы долго, если бы во время битвы не полез к волколаку с объятьями и поцелуями… Хммм… О чем это я? Ах, да… Когда Моргот закончил первую песнь, шерстка Саурона закурчавилась и приобрела прелестный голубоватый оттенок. Этим преобразование закончилось. Черный властелин надулся и злобно запыхтел. Прочистив горло, запел снова. На этот раз исказилось все находящееся поблизости. Зеркало в платяном шкафу стало кривым. Из стен через один повылетали камни. А мрачные доспехи и мантии черного валы превратились в веселенькие, цветастые пижамки. Розовый нос зайчика Саурона покрылся пудрой оттенка «рашель», а на шее появился розовый, в зеленый горошек галстук-бабочка. - Довольно! – запищал не помнящий себя от гнева Гортхаур. - Хватит вокальных упражнений! Что ты мне сделаешь в следующий раз? Маникюр с педикюром?! - Это потому что ты уже искажен, - смущенно принялся оправдываться Моргот. – Я не умею выправлять искажения. Только искажать. - Не умеешь, так не берись! – буркнул себе под нос Жестокий, тщетно пытаясь содрать с короткой шейки розовый галстук. – И что я теперь должен делать? - Ничего страшного. До заката посидишь в моих покоях. На закате, в самое колдовское время, посадим тебя в клетку и закроем дверцу. Потом позовем орка и прикажем ему эту дверцу открыть. Твое заклятие перейдет на него. - Очень хорошо! – фыркнул Саурон. – И все узнают, что я был зайцем. - А мы его казним! – не задумываясь, отвечал Моргот и тут же задумался. – Нееет… Нехорошо как-то перед большим наступлением солдат в зайцев превращать. Неправильно… - Может, эльфа пленного взять? – нашелся Гортхаур. Моргот отрицательно покачал головой. - Не подействует заклятие. Оно же на темных направлено было… - А давай поймаем зайца! – продолжал перебирать варианты искаженный майа. Уж больно ему не хотелось лишнего мига оставаться косым трусишкой. – Он не темный и не светлый. Он серый. Да и вообще, куда ему превращаться, если он уже и так заяц? - А что? Это идея! – сверкнул глазами темный вала и дернул за шнурок сонетки, бросив помощнику. – Спрячься куда-нибудь, только бы тебя не увидели. Несчастный Гортхаур залез под кровать Повелителя и сидел там, зажимая лапками нос, чтобы не чихнуть от пыли. Сидел и слушал, как Моргот громоподобным голосом распоряжается доставить ему к закату десяток свежепойманных зайцев. Как прожил этот день несчастный Саурон, дозвольте мне не рассказывать. Упомяну лишь, что погрызенную мебель Повелителя пришлось срочно менять. Грязные, мокрые, вонючие ковры, кстати, тоже. На закате вернулись веселые, довольные охотники. Ковыряют в зубах, сыто икают и отдуваются. К наглым мордам прилипли клочки серой шерсти. С собой орки притащили один-единственный мешок с толстой беременной зайчихой. Отговорились тем, что сегодня в лесу зайцев не было. Ни одного, кроме этой вот дуры. А если Повелитель не верит, пусть сам сходит и проверит. Повелитель проворчал, что ТЕПЕРЬ УЖ точно в лесу нет ни единого зайца. Орков выгнал. Достал откуда-то небольшую клетку с частыми прутьями. Загнал туда упирающегося со страху Саурона. Закрыл замочек. К замочку привязал веревку, к веревке – ярко-оранжевую сочную морковку. Вытряхнул зайчиху из мешка, подвинул к ней морковку и отошел в сторону. Зайчиха сначала дичилась и не хотела брать угощение. Затем все-таки соблазнилась аппетитным корнеплодом. Взяла морковку, потянув за веревочку. Дверца раскрылась. Саурон вывалился, обдираясь о жесткие прутья. Моргот подскочил к помощнику с криком: « Ура! Получилось!» Стал обхлопывать, ощупывать бока, мять короткие уши. Саурон не мог налюбоваться вновь обретенными руками с гибкими пальцами, прямыми ногами, ощупывал себя сзади, наслаждаясь отсутствием хвоста. Неожиданно ликующий взгляд темного майа упал на Повелителя, и радость мгновенно угасла. Повелитель стоял с вытянутым лицом и почти беззвучно шептал: «Пусть это будут всего-навсего зайчата…Только безобидные зайчата…» Саурон проследил за взглядом Моргота… Недоеденная морковка валялась на полу. Рядом, привалившись к стенке, полулежал еще один Саурон. И у этого Саурона начинались родовые схватки…