Пять ступеней принятия неизбежного

Когда Айда и Хьюга увидели, что за столиком кафе рядом с Киёши сидит Макото, их лица удивленно вытянулись, но это зрелище не шло ни в какое сравнение с шоком, который поджидал их, когда Киёши заявил: — Я хотел вам признаться, что я гей, и что мы с Макото встречаемся. Над столом повисла тишина. Только лопались пузырьки колы в стаканах, и на другом конце кафе шумели дети. После минутного молчания Хьюга, нервно дернув уголком рта, спросил: — Ты шутишь? Киёши радостно улыбнулся: — Нет! Я абсолютно серьезен. Еще примерно через минуту молчание нарушила Айда: — Но почему он? — То есть то, что твой приятель — гей, тебя не смущает? — уточнил Макото. Айда растерянно моргнула, словно не поняла вопрос, но тут же пришла в себя: — Об этом я подумаю потом. — Она протянула руку и коснулась лба Киёши. — Хм, температуры нет. — Может, это викодин? — предположил Хьюга. Вполне закономерно, кстати, во время реабилитации Киёши накачивали обезболивающим. — Нет! — Киёши улыбнулся еще шире и положил руку Макото на плечо. — Я уже две недели как ничего не принимаю. — Тогда, наверное, ломка? Такое недоверие даже льстило. Макото фыркнул: — Это не у него ломка, это у вас первая ступень принятия неизбежного. — И уточнил, когда все трое вопросительно посмотрели на него: — Отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Вот сейчас у вас отрицание, а потом до вас дойдет, что он не шутит, и вы захотите меня побить. — Я уже хочу тебя побить! — Айда ткнула в него пальцем и повернулась к Киёши: — Что ты в нем нашел?! — Ну э… он умный и с ним не скучно, и… э… — задумался тот. Да как он посмел! Макото наступил ему под столом на ногу, и Киёши, широко улыбнувшись, притиснул его к себе. — Я думаю, это как раз тот случай, когда любят не за что-то, а вопреки всему! Макото снова попытался пнуть его под столом, но Киёши вовремя убрал ногу. — Вопреки всему?! — Айда подскочила со стула и уперлась ладонями в стол. — Да он тебе чуть ногу не сломал! Он… он… — Она отчаянно покраснела и, зажмурившись, выпалила: — Он же просто мудак! Макото пожал плечами: — У всех свои недостатки. — Ты это называешь недостатком? — Могу назвать достоинством, если ты так настаиваешь. — Айда закусила губу и Макото продолжил: — Вот, например, Киёши разбрасывает носки, играет на губной гармошке. И самое ужасное, он ест в постели. — Ест в постели? Разве это недостаток в сравнении с... — Конечно. Крошки же на простынях. Я обычно снизу, так что представь себе, каково мне приходится во время секса. Айда несколько секунд неверяще смотрела на него, потом закрыла лицо ладонями и простонала: — Я хочу это развидеть. Тут Хьюга, до этого сидевший, уставившись в столешницу и накрыв руками голову, поднял взгляд на Киёши. — Если… если тебе это надо… Я… я готов, — заявил он, покраснев до ушей. — На что готов? — переспросил Киёши. — На… на… секс. Если ты не можешь без этого до такой степени… я готов пожертвовать... Ничего себе, и это предлагает отчаянный гомофоб. Макото хмыкнул: — Ну вот, я же говорил, торг пошел. Киёши предупреждающе сжал пальцами его плечо — кажется, синяки останутся. — Хьюга, ты настоящий друг, но такая жертва совсем не нужна. — Но ты же… Но он же… — Хьюга растерянно сжимал и разжимал кулаки. Успокаивающе погладив его по руке, Айда вздохнула и покачала головой. — Как вы вообще… дошли до этого? — Мы почти две недели лежали в соседних отделениях в одной больнице, когда вы в лагерь уезжали. Макото вырезали аппендицит. С осложнением. Ну и так получилось, что мы нечаянно выяснили, что нам обоим нравятся парни. Разговорились. Ну и вот. Если бы не он, я бы никогда так быстро реабилитацию не прошел. Он меня… гм… мотивировал. Киёши мечтательно заулыбался, и Макото невольно поджал ягодицы, вспоминая, как это было. Определенно, встать с другой стороны станка, на котором Киёши разрабатывал ногу, и сказать «иди ко мне, любовь моя» — было не лучшей его идеей. Но кто же знал, что Киёши к тому моменту уже вполне мог ходить. И даже бегать. — Вот как, — протянула Айда. — Значит, пока мы уезжали в лагерь. Она посмотрела на Хьюгу. Тот с несчастным видом разглядывал стакан из-под колы, кажется, все пытаясь придумать, как избавить Киёши от Макото. Айда поднялась из-за стола и дернула его за рукав. — Мы пойдем, — она прищурилась, разглядывая Киёши, — пока пойдем. Завтра сдашь анализы на вещества! Я этого так не оставлю. Сердито выпрямив спину, она зашагала к выходу из кафе. Хьюга пошел за ней, время от времени оглядываясь через плечо. — Давай деньги, — Макото протянул раскрытую ладонь, когда за ними закрылась дверь. — Какие деньги? — Ну мы же поспорили, что я смогу сделать так, что твои друзья примут твой каминг-аут не моргнув глазом. Как видишь, даже вашего капитана гораздо больше волнует моя личность, чем пол. Так что следующего твоего избранника они будут просто на руках носить. Киёши снял руку с его плеча — сразу стало холодно — и достал бумажник из кармана. Вытащил тысячу йен. Макото выхватил банкноту из пальцев и буркнул: — Ну я пошел. Наверное, надо было спорить на большую сумму — Макото ведь был уверен в успехе. Киёши теперь мог встречаться с кем угодно, хоть с тем же Хьюгой, как бы тот ни был против геев. А на эту жалкую тысячу разве что пару бутылок пива купить можно, чтобы утешиться. Макото повернулся, готовясь встать, и в этот момент Киёши снова закинул руку ему на плечо. — Подожди, — сказал он, разворачивая Макото к себе. — Давай, правда, встречаться. Макото недоверчиво прищурился. — Ты шутишь так? Киёши радостно улыбнулся, ровно так же, как Айде до этого: — Нет! Я абсолютно серьезен. — А, — сообразил Макото, — боишься, что тебе не поверят, если мы так сразу расстанемся? — Да нет же. — Киеши притиснул его к себе. — На самом деле встречаться. По-настоящему. — Ты издеваешься? — Макото попытался оттолкнуть его, но Киёши только крепче сжал пальцы на его плече, наверняка оставляя новый набор синяков. — Иди к черту! Жаль из такого положения невозможно было как следует замахнуться и заехать по этой его дурацкой улыбочке. И прооперированное колено было с другой стороны от Макото — не достать. — Я тебе не нравлюсь! — Нравишься! — Ты даже не придумал, что тренеру своему соврать! — Я не вру друзьям. Постепенно стало доходить: кажется, Киёши это серьезно. Во всяком случае, просто так — не отпустит. — Ты еще пожалеешь, — сказал Макото. — Никогда. — Я тебе устрою сладкую жизнь. — Я согласен. Макото вздохнул. Если он согласится, то сколько таких разговоров, как сегодня, еще предстоит. У чертова Киёши же чертова прорва друзей. Не то чтобы его так уж они напрягут, но ведь Киёши же не даст поиздеваться в свое удовольствие. Макото невольно повел плечом — сегодняшние синяки уже начинали ныть. — Никакой еды в постели, — сказал он наконец. — Согласен. Киёши наклонил голову и незаметно для окружающих поцеловал его в висок. Его пальцы на плече сжались еще сильнее, но Макото совсем не был против: пока его так больно держат, можно не волноваться, что это признание ему всего лишь приснилось.