Heart in your pocket

Горбач замечал весну первым, словно его место наверху давало ему преимущество. Замечал по свежим мозолям и зеленым пятнам на джинсах, терпкому запаху тополиных почек, по Цефею, уходящему в другую сторону от видимых звезд, воспоминаниям Нанетты о песнях Волка. Солнце гладило окна до ослепительных вспышек под веками и расходилось зелеными кругами наяву и тут. По ночам все сворачиваются в тугой комок из простыней и собственных тел, залетающий в окна ветер лишь дразнит влажную кожу, забирается лисой под смятую футболку и умолкает до полудня. Океаны, бесконечно бирюзовые и далекие, приходили во сне, закручивались в тугие кольца, полные дорогого вишневого дыма, а после и вовсе уходили в забвение. Утром оно смывалось вчерашней водой в стакане на прикроватной тумбочке. Расплавленное золото стекает по спине Лорда, радостно брызгает на плечи и щеки, сладкой патокой прячется на кромке губ. И если не видевшие Лорда раньше застывают соляными столбами около приоткрытой двери, то у состайников крепнет желание замотать его в черную ткань и оставить его так до зимы, со всеми веснушками разом. Нет ничего безнадежней эльфов в каждом их воплощении. Картины Курильщика мрачнеют с каждым днем - черный и красный, черный и серый, грифель и уголь, пастель на волосах и везде, где он успел дотянуться руками в отчаянном вдохновении. После того, как следы пальцев были обнаружены у Сфинкса на шее, Курильщик был сослан в угол покачиванием руки вожака и ваял еще старательнее. Шутки Шакала про рисование кровью и уменьшении производительности труда, казалось, могли скоро стать не очень смешными. Но все же по вечерам Слепой выталкивал их на улицу или в коридор прогуляться, а сам запирался со Сфинксом, а после там пахло мокрым табаком, прожженным линолеумом, старым шерстяным свитером и давно забытым не лесом. И если у кого-то и возникали какие-то вопросы, то в ответ им был фирменный жест Слепого, говоривший: "Подумай сам, что я делаю и зачем, а если не понимаешь, подумай головой". Вот и сегодня недалеко у крыльца стоят две коляски, в руке Лорда чашка с чем-то темным, а серый запоздавший кот ластится к руке Эрика, щурит хитрые глаза и урчит как небольшой реактивный двигатель, отчего у неподготовленных потеют ладони. Табаки крутится у открытого окна, составляет в уме план поднятия духа для всех, кто не уйдет вовремя, и что такого сказать Стервятнику, чтобы выменять его пару редких усмешек, и что нет ничего безнадежней таких историй со времен Берена и Лютиэн, но кого это волнует, в самом деле.