Мантикора

Я чувствую что-то новое, что не испытывал прежде...

Кончик языка неприятно горел. Забавно, но стоило провести им по небу, как возникало такое странное болезненное ощущение, что Бэкхён делал это снова, словно бы отдавая дань легкой доли мазохизма, присущей каждому человеку. Чай в столовой был очень горячим. Наверное, с этого стоило начать. О да, если тебе не занимать времени, то ты сможешь попить на перемене горячий чай, и чуть повядшая на тарелке капуста отойдет на второй план. – У тебя еще не проросли рожки и копытца, мое милое травоядное? – усмехнулся Чондэ, несмотря на то, что он умудрился засунуть в рот целую котлету. Бэкхён подумал, что его приятель – машина по поглощению еды, а вслух сказал: – Ты даже не можешь быть точно уверен, что эта котлетка хотя бы на пятьдесят процентов содержит настоящее мясо. Да и вообще любой кровавый продукт в супермаркете. Если ты хочешь поесть настоящего мяса, то тебе надо изобрести машину времени и поужинать с первобытными людьми перед костром. Но не думаю, что тебе предложат кетчуп. Чондэ отчаянно закатил глаза, проглатывая котлету. – Бла-бла-бла. Прибереги свою болтовню для пар и не грузи мне мозг. Начни есть, в конце концов. Если правдиво утверждение, и мы то, что едим, то сейчас я разговариваю с большим листом салата. – Мы опоздаем, – неожиданно выдал Бэк, словно бы пропустив мимо ушей сказанное приятелем. – Ты не мог бы поторопиться? – А куда спешить? Сейчас же литература. – Вот именно. Возникли опасения, что если слишком часто закатывать глаза, то они такими и останутся, поэтому Ким просто махнул рукой. – Ах, простите, что своим чревоугодием мешаю Вам получить духовное обогащение. Не жди меня, я все равно домашку не написал. Бэк, улыбаясь, пожал плечами и поднялся с места. Теперь он явственно почувствовал жжение на самом кончике языка. Парень понимал, что Чондэ на паре может и вовсе не появиться, и в этом, собственно, ничего удивительного нет. Бэкхён не собирался давать оценку его поведению... Но его приятель — просто бездельник. Сам Бён протолкнулся через толпу студентов, которые стояли в очереди к кассе, и, покинув столовую, по лестнице вернулся в аудиторию. Да, Чондэ был не самым прилежным студентом, но, одновременно к радости и огорчению Бэкхёна, и далеко не самым худшим. Потому что... Рюкзак Бэка был раскрыт, а его содержимое валялось на полу рядом со скамьей. На самой скамье прямо на месте Бэкхёна сидел, возможно, самый неприятный человек в его жизни. – Мун Квон! – задохнулся от возмущения Бэкхён, подходя к высокому парню с коротким ежиком волос и длинным подбородком. - Что ты... Это же моя тетрадь. – Ага, – довольно ухмыльнулся Квон и поставил точку в своих записях. Затем поднялся с места Бэкхёна, возвращаясь на свое. – Не смей брать мои вещи! – вспыхнул Бэк, замечая на парте свою тетрадь с домашним тестом, ответы на который уже перекочевали в тетрадь Квона. – Ой, да ладно тебе, – Мун откинулся назад. – Тебя и так не спросят: госпожа Ли знает, что ты самый умный и хороший мальчик, так что хватит с тебя. А то, что ты помог другу, поставит еще один плюсик для места в раю, да, Бэк? – Не помню, что мы когда-то становились друзьями, – Бэкхён собирает свои вещи обратно в рюкзак, радуясь, что вроде все осталось целым, особенно книги для курсовой из библиотеки. – Еще бы, – захохотал Мун Квон. – У тебя вообще нет друзей. – А у твоих двадцать баллов IQ. В сумме. Считая тебя, – фыркнул Бэк и мысленно обрадовался звонку на пару, который помешал Квону подняться с места, судя по решительному виду одногруппника. Сам Бэкхён разозлился еще и на себя, заметив чужие каракули и рисунки в своей тетради. Ну вот почему он не взял сумку с собой в столовую? Подумаешь, тяжелая, потерпел бы. – Хотел бы я посмотреть, как ты будешь писать со сломанными пальцами, – прошептал Квон с соседнего ряда, пока госпожа Ли отвлеклась, чтобы отметить отсутствующих. – Хотел бы я посмотреть, есть ли мозг в твоей голове, – тихо произнес Бэк, но его никто не услышал. Почти. Один парень на заднем ряду слегка выпрямился, перестав вертеть в руках сломанный несколько минут назад карандаш. Его пальцы испачканы в грифеле, но это не так важно. На лице парня медленно, словно порезом, возникла улыбка.

* * *

– Вот какими бы ни были твои оценки в табеле, ты все равно идиот, – ворчал Чондэ, идя рядом с Бэком и бросая взгляды на разбитую щеку приятеля. – Зачем ты их злишь? Неужели так сложно промолчать? Бэк ничего не ответил. Ким же сам захотел. Неужели это так разумно – безропотно все сносить и позволять таким типам, как Мун Квон, сидеть у тебя на шее? Ах да, как же мы забыли, что такие, как Квон, не трогают таких, как Чондэ, и ему точно Бэкхёна не понять. Ну, и не надо, он же не теория языкообразования, чтобы пытаться его понимать. – Что скажет тетя Бён, когда увидит это украшение у тебя на лице? – не прекращал речевой поток Чондэ. – Они с дядей уехали к господину и госпоже Ун, я же тебе говорил. Но ты меня опять не слушал. – Как же мне понимать, когда ты говоришь нормальные вещи, а когда просто грузишь мне голову ненужным занудством? Я не дам тебе общаться с моими детьми, Бэк. Ты ненормальный. – А я своих в песочницу к твоим не пущу, – парировал Бён. – У тебя не может быть детей. Ты же гей. В следующий момент Чондэ встретился с убийственным взглядом приятеля и чуть не споткнулся на ровном месте. – Ты чего? Мы уже пришли, – Бэкхён кивнул в сторону своего дома. Его голос был полон спокойствия, и он оставил без комментария последнюю фразу Чондэ, который сейчас почему–то не отрывал взгляд от забора. – Да я вижу... Слушай, Бэк, а что это за цветы? – Эти? – Бэкхён перевел взгляд на маленький букетик, привязанный к забору. – Я не очень хорошо разбираюсь в цветах. Могу только высказать предположение, что это один из видов дикой ромашки. – Ты прекрасно понял, что я имел в виду! Откуда здесь эти цветы? Бэкхён пожал плечами. – Здесь в последние пару месяцев оставляют букетики или венки. Думаю, что где-то недалеко, может, на дороге, погиб человек, вот родственники или друзья приносят в качестве памяти. – Рядом с твоим домом умер человек?! – глаза Чондэ настолько расширились, что это уже неприлично для азиата. – Что ты так вопишь, будто кто-то умер у нас прямо на крыльце. Я на самом деле не знаю, не слышал о таком. Просто это единственное объяснение, что здесь могут оставить похоронный веночек. – И ты никогда не видел, кто их приносил? – Нет, – ответил Бэк и задумался. А потом перевел глаза на чуть увядшие цветочки. Он уже перестал обращать внимание на это, но Ким вновь напомнил о букетиках. Действительно, буквально полтора месяца назад Бэкхён начал замечать, что к забору, идущему вдоль их улицы, кто-то стал привязывать цветы, причем так близко от дома, в котором жил Бэк с дядей и тетей. Цветы менялись пару раз в неделю, а иногда и раз в неделю, или же три. Иногда были живые цветы, и это могли быть как свежие дикие ромашки, так и засохшие розы. – К чему ты вообще обратил на них внимание? – раздраженно спросил Бэк, который теперь ощущал вновь странное волнение, которое периодически стало охватывать его в последнее время. – Цветы как цветы, это нас не касается. Но раз кто-то приносит их сюда, значит, это действительно важно для человека. – Да, я понимаю, – потер затылок Чондэ, идя следом за Бэкхёном к входной двери. – Наверное, мне стоит меньше смотреть выпуски местных новостей. – Ты... про это? – тихо спросил Бэк, оказавшись в коридоре и снимая обувь. – Про что же еще, – буркнул приятель. – И, кроме того, даже если мы с мамой перестанем смотреть телевизор, то все равно будем в курсе событий до самых мелочей. Мой отец тоже ведет это дело. Бэкхён кивнул и пригласил приятеля на кухню. Неприятный разговор разрушил атмосферу. – Тебе надо ссадину заклеить, – напомнил Чондэ. – Сама заживет, – отмахнулся Бэк. – Завтра утром, когда в универ пойду, заклею пластырем. – Тебе надо перестать их злить, – серьезно сказал Ким, подвигаясь ближе к столу. – Раньше ты так опрометчиво не поступал, а сейчас словно бы сам даешь им повод. – Я... я понимаю, – запускает руки в волосы Бэк. – Но я не могу этого объяснить. Со мной происходит что–то странное в последнее время. Вот я и нервничаю, срываюсь. – Что? Скажи, – просил Чондэ, а Бэкхён колебался, не решаясь высказаться, но затем все же произнес, словно желая освободиться от груза. – Мне кажется, что-то изменилось. Я это чувствую, но, наверное, ты решишь, что я просто спятил. Мне кажется, будто кто-то следит за мной. Преследует, – Бэк перешел на шипящий шепот. – Порой меня просто в дрожь бросает, и я начинаю оглядываться по сторонам, но не могу понять, чей это взгляд. Мне хочется бежать, но я не знаю, куда, и где же мне прятаться. И самое странное, что это проходит так же быстро, как и появляется, но я после все равно чувствую... Чужое присутствие. Парень замолк, нервно дергая себя за каштановые пряди, но Чондэ перехватил его руки, заставляя Бэка прекратить. Приятель мягко улыбнулся, но за этой улыбкой виднелось волнение. – Все хорошо, Бэк. Давай, я налью тебе чаю? Ты просто устал. Этот мудак Квон вывел тебя, тетя с дядей уехали, а еще это... Все в порядке, ты в безопасности. – Теперь ты знаешь, что я чокнутый. Твои догадки подтвердились, – усмехнулся Бён Бэкхён. – Ты не чокнутый. Ты, конечно, особенный, но не в этом смысле. Просто небольшое переутомление, тебе нужно отдохнуть. Знаешь, давай завтра не пойдем на пары, а? Или только ты, а я тебя прикрою. Наконец, Бэкхён улыбнулся, и в комнате словно стало теплее. Ради таких робких улыбок можно и потерпеть зануду Бёна, разве не так? – Спасибо, наверное, ты прав. Надо поменьше налегать на учебу. Может, на выходных стоит выбраться на природу... – Вот и отлично! Можем пикник устроить, я ребят позову, давно мы никуда не выбирались. Так ты будешь меня кормить или нет? – Ладно-ладно, – заворчал Бэк, поднимаясь со стула. – Ты опять уничтожишь мои запасы еды на неделю. Знаешь, почему я пригласил тебя? – О, нет, – в притворном испуге раскрыл глаза Чондэ. – Только не говори, что хочешь меня соблазнить. В ответ в лицо парню прилетела мокрая тряпка. – Мечтай. Я хочу, чтобы ты переночевал у меня, пока тетя с дядей не вернутся из Кванджу. Мне все равно неспокойно. А все остальное пусть останется в твоих эротических фантазиях. – Ты разбиваешь мне сердце, жестокий Бэкхён.

* * *

Чуть поддатая компания вывалилась из кафе с громким хохотом на всю улицу. Плевать, что не суббота и даже не пятница. – Эй, Квон! Ты что, не идешь с нами к Ри? – Да я обещал своим вернуться домой сегодня, а то они пригрозили, что лишат карманных средств на месяц. – Ну ты и лузер. Ладно, бывай, свидимся еще. – Пошел на хрен, Ри. Бывайте. Темная улица. Несколько фонарей и горящие окна. Лампа в одном из фонарей редко мигала, то включаясь, то выключаясь. Квон, пошатываясь, шел к дому, проклиная предков за то, что не мог сейчас пойти к Ри и получить возможность приударить за его сестрой. Мун, бранясь себе под нос, достал сигарету из пачки. Свет фонаря погас. Наощупь парень вытащил зажигалку и щелкнул несколько раз, пытаясь добиться искры. Черт. Свет загорелся, и под фонарем Квон заметил высокую темную фигуру. – Эй, парень, – позвал Мун. – Есть зажигалка? Незнакомец повернулся. Послышался тихий смех. – Найдется. «Думаю, наш огонь придется тебе по нраву».

* * *

– Вот, держи, – Чондэ перевел дух от быстрой ходьбы и передал Бэкхёну связку ключей. – Ты проверил? Дверь точно закрыта? – подозрительно посмотрел на приятеля Бэк, убирая ключи в портфель. – Два раза. Спасибо, что не потащил меня на первую пару. – Мне-то что, тебе потом перепадет, – усмехнулся Бэкхён, поднимаясь за Чондэ по лестнице. – Ладно-ладно, – перебил его приятель. – Слушай, вот что я заметил, когда уходил, – ромашки исчезли. Вместо них привязали новый букетик каких-то фиолетовых цветочков. – Опять ты про это, – вздохнул Бэкхён. – Ну почему ты прицепился к этим венкам? – Они были совсем свежими, словно бы их ночью сорвали. Кто будет так делать? Кто будет приходить для этого ночью, когда спокойно можно заменить букет днем. Но это не все! К стеблям на веревочке привязали сложенную бумажку. – Бумажку? Только не говори, что ты ее читал, – нахмурился Бэк. – Нет, что ты, – Ким замахал руками. – Я просто обратил внимание, даже не прикоснулся. Но вот к чему я клоню, ты понимаешь? – Откровенно говоря... Нет. – Что если эти цветы приносят не в память об умершем, а живому человеку? – наконец, высказал свою догадку Чондэ встретился с взглядом, который буквально говорил: «Мой друг – идиот». – Как ты думаешь, кто будет носить в подарок кладбищенские венки? – Это просто искусственные цветы! – Это поминальные венки, – сказал Бэк с серьезностью в голосе. – И поверь, уж я знаю. Так что завязывай с просмотром детективных сериалов. Последнее парень произнес уже с улыбкой, чтобы не смущать и без того обиженного Чондэ, и, отвлекшись от дороги, чуть не налетел на кого-то, выходившего из аудитории. – Извините, – отодвинулся Бэк сконфужено. Хмурость Чондэ как ветром сдуло, и он уже тихо хихикал над неуклюжестью друга. – Ничего, хён, – широко улыбнулся высокий парень, в котором Бэк узнал Чанёля. Да его и трудно было бы не узнать. Пока Бэкхён отчего-то подвис, Чанёль поздоровался с Чондэ и поспешил дальше. – Ты решил реализовать себя как дверь? – спросил Ким у Бэкхёна, который все еще стоял в проеме. Бён тут же отмер и направился к своему месту. – Откуда Чанёль знает, что я старше его? – Ох, Бэк, – вздыхает Чондэ. – Не знаю, как в твоем мирке, но в реальном все всё про друг друга знают. Даже Чанёль уже в коллектив влился, хотя переехал только в конце февраля. Чан действительно учился в их группе чуть менее двух месяцев, но быстро сдружился с остальными. Бэк не мог сказать ничего плохого об этом парне, потому что тот был одним из немногих, которые здоровались с Бэкхёном. – Я слышал, что раньше семья Пак жила в другом городе, – продолжал Чондэ, опять же игнорируя степень заинтересованности собеседника. – Кажется, они купили дом выше по холму, почти на окраине. Один из тех лесных особняков в европейском стиле. Это круто, конечно, но, наверное, добираться туда — та еще мука. – Ты никогда не думал пойти по стопам отца? Или в сталкеры податься, если так любишь следить за людьми. – В нормальном мире это называется общением, – привычно закатил глаза Чондэ. – А вообще, папа не настаивает на этом, потому что у него самого нервы на пределе из–за... – Закроем тему, – выпалил Бэкхён. - Хватит. – ... из–за Чольдана.* – все равно закончил приятель. – Да что с тобой? Бэкхён не ответил и встал, чтобы поприветствовать преподавателя по культурологии. Следом за мисс Хэ зашел и Чанёль, успев до того, как она начала отмечать группу. Среди отсутствующих был и Мун Квон, но это никого не удивило. Только вот его родители уничтожены горем, потому что этим утром голова их сына была обнаружена в городском фонтане. Со вскрытой черепной коробкой. И через пару часов социальные сети пополнились постами с тегом #чольдан. Возле деканата факультета, на котором учатся Бэк с Чондэ, заметили парочку полицейских, но это никого не удивило, потому что слухи тонкой паутиной опутали коридоры университета, заманивая в ловушку тихого ужаса. Чондэ нашел Бэкхёна в столовой. Салат в тарелке лежит нетронутый. – Ты уже знаешь? – осторожно спросил Ким, садясь рядом. – Я... краем уха. Говорят, что старосту вызвали к декану. Выглядел Бэк мрачно, и от взгляда Чондэ не укрылась бледность друга. – Да, это ужасно. – Так это снова он? Чольдан? – спросил Бэкхён. – Все думают, что так. Преступление идентично предыдущим четырем: исчезновение, отсутствие свидетелей и отрезанная часть тела. – Это все так кошмарно, что не передать словами, – всхлипывал Бэк. – Мы же знали этого человека, и пусть он был не лучшим, но вчера он был еще жив. – На его месте мог быть любой, – попытался успокоить его Ким. – В этом нет никакой закономерности, как и в прошлых случаях. Ему просто не повезло. – Любой. Но оказался он. Наш одногруппник, который вчера хотел выбить мне зубы. А сегодня он мертв. О, Боже, что я несу, – Бэкхён словно бы сказал это самому себе. – Знаешь, я, пожалуй, пойду домой. – Иди. Мне прийти к тебе сегодня? – обеспокоенно спросил Чондэ. Он начал серьёзно переживать за состояние друга. – Нет, пожалуй, не стоит, - слабо улыбнулся Бэк. – Не грузись, лучше пригласи куда-нибудь Минь. Только до темноты не гуляйте. Увидимся. – Я позвоню, – пообещал Чондэ, взглядом провожая спину Бэкхёна. Из-за переживаний парень казался еще более маленьким и беззащитным. Он даже не притронулся к еде. Нет, Бэка нужно срочно спасать. * 절단 (Чольдан) – резка, режущий. Именно такое имя дала пресса преступнику, совершившему четыре, а считая сегодняшнее, пять преступлений по похищению людей. Возможно, что это могла совершить и группа, а мог и один человек. Никаких свидетелей. Никаких улик. Родственники пропавших находили только часть тела. Жестокая издевка? В почтовом ящике затем обнаруживались конверты с купюрами на большие суммы. Никаких отпечатков. Это самое странное преступление последнего десятилетия, и совершить его способен только самый настоящий сумасшедший, который платит родственникам погибших. Причем суммы каждый раз оказывались разными. Никакой закономерности. Во всем. Никто не знает, кем может оказаться следующая жертва Чольдана. Это может быть ваш босс, ваш друг или вы. Бэкхён бежал домой со всех ног. Он боялся преследующего взгляда, но пока не чувствовал его. Парень совсем выдохся, и только беспричинный и животный страх придавал сил. Задыхаясь, Бэк привалился к двери забора, ища ключ по карманам, и замер, увидев цветы, которые утром упоминал Чондэ. Красивые маленькие фиолетовые цветочки на крупных стеблях. И записка. Бэк нерешительно подошел и протянул руку. Кому она адресована? Может, каждому, кто проходит по этой улице? Ничего ведь страшного не случится, если Бэкхён только посмотрит. Он осторожно развернул сложенный вчетверо лист, в середине которого чуть кривоватыми буквами было выведено: «Все для тебя, Бэкхённи».