Хорошая девочка

- Выбери стоп-слово, Эмма. Тихий шепот Реджины волнами похоти разливается по комнате. Изящные пальцы невесомо касаются запястий. В руках королева держит тонкую длинную веревку, медленно оплетающую мое тело. То, что в этом действии Миллс не использует магию, и льстит, и заводит. Контраст между нежностью ее прикосновений и шероховатостью волокна сводит с ума. Так приятно чувствовать себя слабой, полностью отдаваясь власти этой невероятной женщины. Можно не играть словами, отпуская обидные колкости и доказывая тем самым свою неуязвимость, не притворяться холодной и равнодушной, не сдерживать эмоции, а просто быть собой. Только с Реджиной я чувствовала полную свободу души, только с ней я была по-настоящему собой. - Стоп-слово, - мягко напоминает она, чуть царапая длинными ногтями предплечья. Реджина слишком резко отводит мои связанные руки назад, и я шумно втягиваю воздух, стараясь не кричать: знаю, что это доставляет королеве удовольствие и стараюсь сделать так, чтобы она не получила его слишком легко. По крайней мере, не намного раньше меня. - Прости, - тут же говорит она и зарывается лицом в мои светлые лохмы, отделяя одну прядь. - Волосы могут мешать, но мне безумно нравится, когда они распущены. Такая невинная девочка с ангельскими локонами... - И всецело твоя, - улыбаюсь я, чуть откинув назад голову, подставляя шею для столь желанных поцелуев. Моя прекрасная понимает намек, но лишь дразнит кожу горячим дыханием. - Не забывай, - еле слышно выдыхает она, касаясь губами ушной раковины, - кто здесь Королева. - Ну, знаешь, я тоже не последний герой в Сторибруке... - слова вылетают прежде, чем я вспоминаю, на какую авантюру согласилась и как при этом нужно себя вести. Хлесткая пощечина в одно мгновение возвращает к реальности. Легкая боль от удара жжет обидой, но куда острее она впивается во все тело ожидающим трепетом, и я чувствую совсем неожиданную, легкую, будто смущенную дрожь - мне нравится, и от этого становится не по себе. Инстинктивно тянусь руками к лицу, игнорируя тот факт, что они связаны: получается лишь какое-то неуклюжее движение плечом. Реджина кончиками пальцев проводит по вспыхнувшей от удара щеке. Улыбается. Я стыдливо опускаю взгляд, притворяясь извиняющейся и чувствующей вину за свои слова. Самолюбие королевы на неопределенное время удовлетворено, и она легко целует меня все в ту же щеку, невыносимо близко к губам, оставляя - я знаю точно - ярко-красный след помады, своеобразную метку высшего благословения. - Не забывайся, - спокойно говорит она и, как ни в чем не бывало, продолжает связывание. Веревка оплетает грудь, еще раз, исключительно для красоты, обвивает плечи, тонким ожерельем ложится на шею, причудливой паутинкой украшает живот. В голове стучит вопрос, откуда Реджина знает все эти хитросплетения, но я решаю отложить подобные мысли на потом. Само наличие у Миллс в квартире специальной комнаты под такие экзотические забавы наводит на определенные мысли. Одно эстетическое наслаждение от банального осмотра помещения чего стоило: пушистый темно-синий ковер под ногами, приглушенное освещение, придающее бежевым стенам нужный по ситуации оттенок. В дальнем углу виднеется просторная кровать с высоким балдахином, чуть ближе к нам - небольшой столик из красного дерева. Вторая часть комнаты, по всей видимости с более атмосферными предметами, отгорожена плотной темно-фиолетовой занавеской. Когда Реджина впервые намекнула на возможность разнообразить наши отношения, я с ужасом представила сырой промерзлый подвал с кучей скорее устрашающих, чем возбуждающих вещичек, и решительно отказалась, сведя разговор в совершенно невинные темы. Я не из тех, кто с восхищенной рабской покорностью подставляют другую щеку, желая угодить. Да я скорее сама ударю, чем позволю другому использовать меня. До сих пор не понимаю и не помню, как дала свое согласие. Совершенно ясно во всем этом сумасшествии лишь одно: Регина для меня особенная и, пожалуй, единственная, кому я могу довериться настолько, готова переступить через себя просто потому, что верю ей. Миллс, цокая каблуками, обходит меня, изучая оценивающим взглядом, проверяет узлы на запястьях. - Не туго? - словно заботливо интересуется она. Ни капли не уверена, что мой ответ на что-то повлияет, поэтому молча киваю головой. Ощущения связанных рук по определению кажется неудобным, но, прислушавшись к себе, понимаю, что никакого физического дискомфорта не испытываю. С моральным осознанием происходящего еще надо поработать. - Красавица, - удовлетворенно произносит она, в очередной раз оглядев меня. Не будь я уже без одежды, назвала бы этот взгляд раздевающим. - Ты придумала стоп-слово? - Эксгибиционизм? - говорю я первое, пришедшее на ум. Придумаешь тут, как же. - Издеваешься? - смеется она и, приблизившись, очерчивает пальцем линию скул. - Всему тебя учить надо. Ты его и выговорить правильно не сможешь. Нужно что-то короткое, четкое, и чтобы ты его не забыла. Руки Реджины опускаются мне на талию и притягивают к себе. Ноги остались свободными, и я в один шаг убираю расстояние между нами. По привычке хочу коснуться ее, также приобнять, но приходится довольствоваться односторонней лаской. Бархат ее наряда приятно трется о кожу. Бесспорно, она выбирала лучшее из "сказочного" прошлого: темно-красный корсет с отходящим от него пышным черным подолом-юбкой. Ввиду обстоятельств, под низ было надето только шелковое красное белье с золотистыми вставками. Пожалуй, самой ужасной пыткой будет невозможность касаться ее. - Генри, - совершенно внезапно говорю я ей в губы, получая в ответ недоуменный нахмуренный взгляд. - Мое стоп-слово. - Ты уверена, что хочешь думать о сыне в такой момент? - Это я хотя бы не забуду, - скованно пожимаю плечами. - Как скажешь, - прохладно отвечает она и, отпустив меня, отходит к небольшому столику позади. Я специально старалась не обращать на него внимания, словно это могло отсрочить то, что сейчас произойдет. Игра началась, и от этого внизу живота завязывается тугой узел предвкушения. Возвращается королева с темной повязкой на ремне. - Откинь волосы, - приказной, не терпящий возражений тон. Склоняю голову набок. Так, что волосы водопадом ниспадают по плечу, и Регина повязкой закрывает мне глаза. Наступившая темнота пугает, в первые мгновения от дурацкого страха я даже теряю ориентацию в пространстве. На всякий случай повторяю про себя стоп-слово. - Иди на звук, - шепчет Реджина и, за веревки прокрутив меня вокруг раза три, бесшумно отстраняется. Наверняка сняла каблуки, чтоб не выдать себя, или использовала магию. Делаю первые несмелые шаги, совсем как ребенок, учащийся ходить. Вся обращаюсь в слух, но и это не помогает. Реджина появляется неожиданно: с резким ударом плети по плечам она хватает за волосы и прижимается ко мне всем телом сзади. Холодная ручка плети упирается в низ живота, и по телу проходит первая возбужденная дрожь. Зубами цепляя кожу шеи, королева как-то поворачивает плетку и несколько обжигающих щелчков кожи приходятся на грудь. Я вскрикиваю, не в силах сдержаться. Буквально ощущаю, как губы Миллс растягиваются в довольной улыбке. Она рывком разворачивает меня и ногтями впивается в оставленные следы. Слышу, как падает отброшенная плеть. Теперь обе ее руки в какой-то степени принадлежат мне, моему телу. Тонкие ладони проводят по груди, по ребрам, движутся к талии, пальцами играя на линиях веревочной паутины, а затем ложатся на бедра, властно поглаживая. Мягкие губы накрывают сосок, посасывают и, почти отпустив, прижимаются еще плотнее, обнажая зубы в игривых укусах. Я тяжело дышу и, забывчиво наслаждаясь прикосновениями длинных ногтей к внутренней стороне бедра, упускаю момент, когда с губ срывается хриплый стон, разрешения на который мне еще не давали. - На спину, - приказывает она, и я повинуюсь, плавно опускаясь на мягкий ковер. Связанные в кистях руки мешают. Дугой выгибаю спину, чтобы было удобнее. Реджина приятной тяжестью любимого тела садится на мои бедра и руками упирается в живот. Ее теплый язык проходится по тонким ключицам, по плечу, на котором упорно держится бледный след особо настойчивого поцелуя прошлых ночей, спускается к груди, заново обводит контур сосков, оставляя влажную дорожку, а затем грубым и резким движением проворных пальцев оттягивает их на себя, чуть выкручивая, с ювелирной точностью оставляя меня на тонкой грани между каким-то мазохистским удовольствием и действительной болью. Я глупо мычу, желая большего. Искусственная слепота добавляет остроты: понятия не имею, что произойдет в следующий момент, не могу уловить ее настроение, не понимаю ее намерений. Миллс скатывается с меня и ударом неизвестно как вернувшейся плетки по внутренней стороне бедер заставляет раздвинуть ноги. Она усаживается где-то между них и замирает. Меня пробирает дрожь, ноги сводит от желания, а мышцы внизу живота непроизвольно сокращаются от уже заготовленных мозгом фантазий, но Реджина не двигается. Ворочаюсь на спине, трусь о мягкий ворс ковра, но все это не приносит необходимых ощущений. Близость возлюбленной становится буквально жизненно необходима, как воздух, которого, к слову, не то чтобы очень хватало. - Реджина... пожалуйста... - Попроси меня, Эмма, - шепчет Миллс, и ее ладонь дразняще касается паха. - Попроси как следует. - Мадам мэр, - умоляюще всхлипываю, забывая все свои принципы. - Королева... я хочу вас... прошу... - Хорошая девочка, - мурлычет она, и хвосты плети скользят по груди, не ударяя. Наконечник холодом ложится между ног, касаясь нежной кожи, но еще не проникая внутрь, и я довольно урчу в ответ. - Нравится? - Да, моя Королева, да-а... Наконечник сменяется длинными, уже увлажненными пальцами Регины, завлекающе ласкающими вход. Бедрами подаюсь им навстречу, за что получаю сильный удар незанятой ладони по щеке. Предоставляю инициативу Миллс, и ее губы тут же опускаются к чувствительному месту, языком слизывая выступившую от возбуждения смазку. Пальцы буквально сводит от желания зарыться ей в волосы и задать нужный темп, прижать ближе, но она и без этого справляется на все сто. Юркий язык водит причудливые восьмерки-бесконечности, скользя по малым половым губам. Изначально быстрый темп на мгновение сменяется плавным движением языка вверх-вниз, а затем и вовсе прерывается, когда Реджина касается клитора плавным поцелуем. И от этой медлительности удовольствие лишь сильнее отзывается в неосознанно сжимающихся мышцах. Мои стоны переходят в непрерывный фоновый шум, отзываясь на вновь убыстряющийся темп. Язык Реджины проталкивается внутрь, но даже этого мне теперь невероятно мало. - Прошу, - выдавливаю я сквозь рваные вдохи на особо точные ее движения. - Королева, я хочу большего... Резко, едва я закончила фразу, она вводит сразу два пальца на все фаланги, до упора, и я вскрикиваю от неожиданности. Длинные ногти осторожно проходятся по стенкам влагалища, и я поощрительно мычу, прекрасно зная, что мои реакции в этой игре на ход событий не повлияют. Реджина начинает двигать во мне пальцами, большим при этом надавливая на клитор, сначала медленно и будто неумело, без всякого ритма и направления. Второй рукой она сдавливает бедро, ногтями водит по животу, изредка резко царапая, оставляя на белоснежной коже розоватые полоски. Безумно хочется увидеть ее сейчас, поймать затуманенный взгляд из-под опущенных ресниц, наблюдать, как от сбившегося дыхания вздымается под корсетом грудь. Но, наверное, не будь на мне повязки, ощущения вышли бы слабее. За неимением зрения, организм тут же переключился на другие возможности ощутить столь знакомый процесс. И вот я ощущаю, как легко входит третий палец, и как Регина на миг опускается, проводя языком внизу живота, выцеловывая себе дорогу к более чувствительному месту, и как все тело сводит в предоргазменной судороге. Пальцы королевы быстро движутся во мне, намеренно неровный темп сбивает с толку, но я знаю, что она лишь ищет нужный подход, и я с каждым новым толчком я все ближе к финалу. Она чувствует это и наваливается на меня всем телом, по-собственнически целует сначала в шею, а затем в губы, то и дело прикусывая их. На ее языке, протолкнувшемся мне в рот, я, кажется, чувствую собственный вкус. Движения пальцев замедляются, королева практически вынимает их, но каждый раз возвращает в меня резким глубоким рывком, выпрашивая из меня сдавленные крики. Ногами обхватываю ее тело, прижимаюсь еще ближе, и новое проникновение ощущается яркой вспышкой. Набираю побольше воздуха и, когда Регина совершает последние тягуче-медленные толчки, выдыхаю его единым стоном оргазма, вибрацией проходящим по телу. Мышцы еще раз сокращаются, а после затуманенное сознание уже не способно производить мысли, и я словно растворяюсь. Миллс выходит из меня, руками проводит по изгибам, мягко целует в шею, осторожно снимает повязку, стараясь не запутать ее в волосах, развязывает чуть затекшие руки и все также томно шепчет: - Хорошая девочка. Даже стоп-слово не понадобилось. Моя хорошая девочка... И обнимает меня, устраиваясь рядом, в ворсистой траве ковра. А я лишь завороженно выдыхаю в изнеможении: - Моя Королева...