Будешь моей девушкой?

Сейчас я не вспомню, когда это началось, но до сих пор в моей памяти всплывает момент, когда я это осознал. Его зовут Марк, и мы с ним с начальной школы были лучшими друзьями и одноклассниками. Я всегда готов был за него заступиться, так же, как и он за меня. Мы никогда не подкалывали и не обзывали друг друга, что было странно для двух главных прогульщиков и задир нашей школы. Мы всегда были вместе, и из-за этого за спиной нас называли геями, хотя девушки на нас только так и липли. Нельзя сказать, что это оставляло нас равнодушными, так как с детства в наши головы вбивали, что чувства к своему полу это нечто запретное и, мало того, отвратительное. Поэтому у нас бывали частые стычки с теми, кто осмеливался оспаривать нашу гетеросексуальную ориентацию, хотя сейчас мне всё это кажется ребячеством. Однажды мы, объединённые в один класс, ездили на экскурсию в Прагу. Переизбыток эмоций, жара, ранний подъем и усталость сморили многих в сон. Исключением не стал и Марк, сидевший рядом. Я лишь облокотился лбом на стекло и со скучающим видом разглядывал пейзаж, периодически ойкая, когда автобус наезжал на кочки и я стукался головой. Что-то неожиданно заставило меня посмотреть на друга... Словно разгоряченная кровь прилила к моему лицу и разогнала по телу жар. Я, почти не дыша, начал рассматривал его лицо, смуглую кожу с золотистыми волосиками, полуоткрытый рот с по-женски пухлыми губами, длинные ресницы, которые чуть подрагивали во сне... Мой взгляд соскользнул ниже, обласкав шею с небольшим кадыком, остановился на ключицах, видневшихся из-под не застёгнутой на последнюю пуговицу рубашки. Я ощутил непреодолимое желание дотронуться до моего друга, провести пальцами по его щеке, даже забраться рукой под его рубашку. Некоторое время я сопротивлялся этим мыслям, но потом смирился с тщетностью этих попыток, тем более, что мой мой боевой товарищ был уже во всеоружии, и меня спасали только плотные джинсы. Автобус резко завернул, от чего голова Марка упала на моё плечо. Я покраснел, как спелая вишня, но не оттолкнул его, а тот даже не проснулся. Только отрезвляющее хихиканье одноклассниц заставило меня очнуться и щёлкнуть Марка по носу. Тот дёрнулся, поднял голову и посмотрел на меня большими, серыми и по-детски наивными глазами, не понимая, что случилось. Видимо, уловив в моём взгляде те мысли, что я так упорно пытался отогнать, он с подозрением посмотрел на меня и осведомился, чего это я. В ответ я только тряхнул головой и глупо улыбнулся. Домой я вернулся поздно и сразу заперся в своей комнате. Разные мысли роились в моей голове, вызывая бурю эмоций: я не понимал, что было такого в моем друге, что так меня привлекло. Я никогда не обращал внимание на парней, да и на девушек тоже. Так я и уснул в тревожной думе... Наутро я зарекся больше не вспоминать об этом случае и с чем успешно справлялся до недавнего времени. Ещё один шанс усомниться в моей нетрадиционной ориентации мне предоставился на дне рождении Марка. Это было за пару месяцев до выпускного, и ему естественно хотелось оставить себе как можно более яркое впечатление о школе, да и школе о себе - естественно намечалась вечеринка. Сам я почти не пил, лишь иногда поддерживал компанию и выпивал стаканчик чего-нибудь. А вот Марк всегда обожал устраивать такие тусовки, о которых потом говорили все старшие классы. Это была суббота и понимающие родители Марка уехали на дачу, оставив четырехкомнатную квартиру на произвол молодежи. Сразу после школы мы, в компании одиннадцати человек, зашли в магазин, чтобы конкретно затариться. Забыл уточнить, что с нами было пять девушек, которых я невзлюбил за их откровенные наряды и фривольное поведение. Однако мой друг уже начал разводить одну из них, вроде Лену, на дальнейший секс. Я плёлся позади этой парочки и жутко злился. Он обнимал эту Ленку за талию и что-то мило ей шептал, как я в то время тащил две тяжеленные сумки. Хотя грех заставлять Марка тащить что-то тяжелее, чем школьная сумка: он слишком хрупкий и худой. Я пил как обычно мало, но для разнообразия попробовавший немного виски, чувствовал, как приятное тепло разливается по телу, развязывая руки и язык. Марк уже вовсю обнимался со своей пассией, остальные другие девушки также не остались без внимания. А я флегматично посматривал то в пустой стакан, то на Ленку, которой грозила бурная ночь. Наконец, я не выдержал, быстро вскочил и убежал в ванную. Подставив руки под холодную воду, я буравил взглядом своё отражение: не слишком довольная рожа, слегка спутавшиеся волосы, казавшиеся ещё более тёмными из-за одолевавшего меня настроения, глаза. Маньяк, ей Богу. Вдруг дверь отворилась, в ванную ввалился Марк, выпивший столько, что было не понятно, как он ещё держится на ногах. Он что-то бормотал, недовольно хмуря лицо и пытаясь сфокусировать взгляд на мне. Я, не поняв не слова, переспросил. - Кирюююх... У этой... Ик! оказались... Как их там... ПМС, во! Коза, блин...! Он опустил голову и что-то ещё злобно пробурчал себе под нос. У меня словно гора с плеч упала, в то время как он стоял расстроенный и сжимал кулаки, напоминая обиженного ребёнка. Тут я заметил, что он неровно дышит и в районе паха его брюки образовали несвойственную им неровность. У меня быстро застучало сердце и вспотели ладони. Уже подойдя к нему вплотную, я всё ещё старался держать себя в руках. Марк не поднимал головы, и я даже не был уверен, что он всё ещё понимает, где он находится. Я положил руки ему на плечи, он вздрогнул и поднял голову. Его серые глаза, казалось, видели меня насквозь. Резким движением я притянул его к себе и крепко обнял. Поймал себя на мысли, что в этот момент он не был моим другом; это было что-то другое, доселе неизвестное мне чувство, которого я так боялся и пытался избежать. Мне стало так тепло и приятно, тем более Марк не вырывался, его голова спокойно лежала на моей груди, заставляя чувствовать меня безмерно счастливым. Я осмелился медленно провести пальцами по его позвоночнику. Марк лишь слегка вздрогнул. Я спустился ниже, моя рука уже стала гладить его ягодицы. Мозг отказывался генерировать мысли о неправильности моих действий, участвуя только как сторонний наблюдатель. Мой друг стоял, закусив губу, с закрытыми глазами, его ресницы трогательно дрожали. Я с удовольствием наблюдал, как он переменился в лице. Я приподнял его голову за подбородок и поцеловал в щёку. Он, как девушка, отвёл глаза в сторону. Гипнотизируя его немигающим взглядом, я запустил руку под его брюки, другой продолжая обнимать его. Марк был весь красный, старался не смотреть на меня, но по-прежнему не вырывался. Я не сильно ущипнул его, от чего тот вздрогнул и схватил меня за футболку. Хоть какое-то действие с его стороны привело меня в восторг. Я протянул руку к ширинке на его брюках, расстегнул молнию и пуговицу, начал стягивать с него штаны, оголяя топорщащиеся спереди плотно облегающие трусы, стройные ноги почти без волос... Марк вцепился в рукав моей футболки и промычал что-то вроде: "Перестань...Не надо...", но меня было уже не остановить - слишком сильное и острое возбуждение я испытывал дорывавшись до желанного тела. Я выпрямился и встретился с ним глазами. Его испуганный умоляющий взгляд ещё больше заводил меня. Левой рукой я снова обнял его, правой же слегка коснулся его возбуждённого достоинства. Марк следил за моими движениями, поглядывая то на моё лицо, то на мою руку. Я уже вовсю ласкал его через трусы, а мой друг лишь жалобно постанывал. Я забрался правой рукой под резинку его трусов и начал медленно спускать их вниз. Наконец они оказались на полу вместе с брюками. Я облизал пальцы, чтобы лучше скользили, и стал нащупывать тугое колечко мышц между его соблазнительных ягодиц. Сильно склонившись, я слышал, как Марк у самого моего уха дрожащим голосом шепчет: "Кирилл... Хватит...". А я лишь немного повернул голову и лизнул его краешек уха. Найдя желаемое, я медленно провёл по нему средним пальцем. Марка передёрнуло, он сжал в кулак мою футболку. Лаская его всё быстрее, я наконец надавил и мой палец вошёл внутрь. Мой друг зажмурился ещё плотнее и с его губ слетел опьяняющий стон. Я засунул палец чуть ли на не до костяшек, несмотря на то, что Марк и не думал расслабляться, чтобы было не так больно. Расстегнув ремень и спустив джинсы вместе с трусами, я огляделся в поисках смазки. Остановив свой выбор на геле для душа, вылил на руку чуть ли не половину ёмкости. Скользкими и пахнущими земляникой руками я развернул Марка лицом к двери, которую только что закрыл на задвижку, заставил нежели силой, чем словами, упереться в неё руками и выгнуть спину. Мой друг повиновался скорее потому, что не имел сил к противодействию. Немного раздвинув половинки его мягкого места, я приставил свой намыленный гелем для душа член к его ещё пока девственной дырочке и надавил. Марк стиснул зубы и царапнул ногтями дверь. Доставляя его напряжённому телу массу болевых ощущений, и помогая себе руками, державшими его за бёдра, я вошёл. Мой друг дёрнулся, вскрикнул и выгнул вверх шею. Войдя почти до конца, я прижался к его спине и гладил его грудь, нежно теребил набухшие соски, не обращая внимания на его жалобы на боль и просьбы прекратить. Его язык совершенно не желал его слушаться, и, по мере нарастания остроты ощущений, слова Марка превращались в стоны и всхлипывания. Мастурбируя ему, я старался избавиться от мыслей о последствиях моего деяния, стоявших передо мной чёрной стеной и грозивших разрушить мой привычный образ жизни. Я почувствовал, что Марк внезапно весь вытянулся по струнке, его член под моей рукой ещё более напрягся; в то же время я сам был уже на пределе и, сделав последний, особо сильный толчок, наконец позволил себе не сдерживаться... Мой разум затмила внезапно накатившая волна удовольствия, я отдал себя во власть этих ощущений, не отдавая себе отчёта в том, что делаю, я продолжал прижимать к себе Марка и шептать его имя. Я выпустил своего друга из объятий и вытащил ещё не обмякший член из его попы, откуда сразу же тонкой струйкой потекла белёсая, вязкая жидкость. Ноги Марка задрожали, и тот в изнеможении упал на колени. В полной растерянности и без малейшего понятия, что делать дальше, я зачем-то слизнул с руки сперму Марка, даже не почувствовав её вкуса. Всё в том же ступоре я вымыл руки и натянул трусы и джинсы, слушая тяжёлое дыхание моего друга. Затем я также опустился позади него на колени, обнял за шею и положил голову на плечо. Марк обернулся, и я уловил в его взгляде и страх, и злобу, и некоторую печаль, увидеть которую никак не ожидал. - Кирилл... Я думал...Что мы... мы друзья... Это было сказано с такой горечью, что я внезапно понял, что разбил нечто более ценное, чем мои чувства, которыми, однако, тут же попытался прикрыться: -Просто я люблю тебя, Марк. Сильно. Очень сильно. Его глаза в удивлении расширились, он открыл рот, желая что-то сказать, но тут же передумал, и вместо этого пересел лицом ко мне. Я, должно быть, являл собой жалкое зрелище, потому что мой друг улыбнулся, обнял меня за шею и поцеловал в губы. Несомненно опыта у него в этом деле было куда больше, чем у меня, и когда наши языки соприкоснулись, у меня в животе всё съёжилось, я даже не мог пошевелиться. Когда он отпустил меня, в моей голове не укладывалось, что происходящее может быть реальностью, и я так и остался с открытым ртом. Марк со снисходительной, но дружелюбной улыбкой провёл указательным пальцем по моей нижней губе и спросил: - Ну, если на это пошло... - он что-то обдумывал, - будешь моей девушкой? Я лишь от удивления открыл рот и утвердительно кивнул. Марк незамедлительно этим воспользовался и снова меня поцеловал. Бедненький, а он ведь еще не знал, что это ему суждено быть девушкой.