Под напряжением

— Это потрясающе, — лениво проговорил Бартон и отпил из кружки. Его громкое хлюпание бесило Наташу последние полчаса, но она стойко подливала напарнику кофе. План был прост: Бартон опустошит еще один кофейник и, наконец, свалит из переговорной. Чего она не ожидала, так это того, что тот, кивнув в сторону, использует этот самый кофейник, как... — Это любовь, — продолжил стрелок, отставляя заполненную до середины тару в дальний угол под столом. — Фу, Бартон, может сходишь и выльешь свои анализы? — скривилась русская шпионка. Снайпер только покачал головой и опять уставился на комнату за стеклом. — Ни за что, я бдю! — театрально выдал он и подмигнул. — Чего ты бдишь, — недовольно спросила Наташа и, наконец, присела рядом на краешек стола. — Чего ты ждешь, скажи мне? — Интрига, — поделился Бартон, поманив ее рукой. — Знаешь чего?.. Наташа наклонилась ближе, не отрывая взгляда от комнаты. — Ну? — Я был на задании в Боготе пять месяцев. — Ну. — Пять месяцев я сидел по засадам и спал по пять часов в день. — Ну. — Пять месяцев без секса, душа моя. — Ну? — Наташа, я за версту чую сексуальное напряжение, — тяжело задышав, поведал стрелок в откровенное декольте. — Привет, девочки! Наташа отвесила ему подзатыльник и уселась обратно, сложив руки в замок на столешнице. — Ты хочешь сказать, что у них там... сексуальное напряжение? Ой ты дурак, Бартон. И не лечишься. Снайпер хмыкнул и откинулся на стуле. — Моя русская зайка, мой московский пирожочек, моя советская декабристка... — Два тебе, Бартон, по истории. Ближе к делу. — Я тут Менталиста начал смотреть, — вздохнул тот. — Там учат по лицам читать... ВОТ! Смотри, опять! Он облизнулся! — Конечно, облизнулся. Кэп ему пол-лица разбил. Губы-то болят. — А Кэп тогда чего облизывается? — По инерции. — Угу, это он по инерции ТАК смотрит на этого Летнего Комбата... — Зимнего Солдата. — Понял, не смешно пошутил. Так вот. Посмотри на язык их тел. — Ой-ой, Бартон. Если ты уже на мужиков заглядываться начал, я тебе телефончик дам. Давно случай ждала. Гаррисон из бухгалтерии просил передать. — Окстись, сваха века. Я тебе про них говорю. Гляди, как смотрят. Смотри, как дышат. — А ты поэт, Бартон. — А я и не отрицал. Помнишь мое хайку на смерть Коулсона? — Это после которого кто-то регулярно стал поджигать твой коврик у двери и ставить растяжки в раздевалке у шкафчика?.. — Мстительный сукин сын... О чем это я?.. Ах да, сексуальное напряжение. Мы со Старком поспорили, что они того. — Чего? — Того. — Чего того, Бартон? Чего цензуришь-то? Мы тут вдвоем. — Ты же русская, у вас с этим строго. — Скажи это моей бабушке еврейке. Короче. Никто никого ничего. Я тебе точно говорю. Кэпу нравится соседка. — Кэпу нравится Весенний Замполит. — Спорим? — Ты мне еще за тот раз не отдала, рыжая врунья. О!.. О! О-о-о!!! Смотри-смотри! Да! Да! Дядя Бартон был прав! — Я бы сказала, что ты щас обоссышься от радости, если бы ты не уже... Оу... — Какой я умный, какой я сообразительный и пронзающий! — И как тебя такого не хотят, да? Пять месяцев... — Язва. Довольный Бартон встал и одернул штаны. — Ладно, мой тульский пряничек, звони, как соскучишься. — Всенепременно. Проводив напарника взглядом, Наталья повернулась к стеклу и хмыкнула. Спорить с Бартоном, который всю зарплату тратил на дорогие машины — было бессмысленно. Вытащив из кармана коммуникатор, она сделала несколько снимков и нажала на отправку. "Готовь деньги, папочка", — подписала она и улыбнулась.

***

— Ну во-о-о-от, — протянул Коулсон и протяжно вздохнул, смахнув слезу. — Вырос мой мальчик! Лежащий рядом на больничной кровати Фьюри скосил глаз на экран и цокнул. — Опять эти двое дерутся. — Ага. Смотрите, как уже стену разнесли. — Бартон ходит по базе и всем рассказывает, что это от сексуального напряжения между ними, — поведал Коулсон, убирая коммуникатор обратно в карман пиджака. — Ему просто завидно, что он сидел в канализации, а мы в это время развлекались, — фыркнул Фьюри. — К тому же... семьдесят лет во льдах... Это тебе не просто так. Что-то в этом есть. — Я тут недавно читал про тантрический секс! — оживился Коулсон. ***

***

— Вот, — Стив торжественно обвел рукой свою квартиру. — Раскладывайся. — Я буду спать в ванной? — недовольно поинтересовался Баки, грохая сумку с вещами об пол. — Почему, вот тут, на диване. Пошли. Пошли-пошли. Я тебе такое покажу. Интернет! — Это чего? — невольно заинтересовался Барнс, обходя граммофон на тумбочке. — Баки, помнишь папин журнал, который мы сперли? С красотками в купальниках? — заговорщически спросил Стив, плюхаясь на стул. — Так вот, мне тут Бартон показал... — Тот хмурый коротыш? — Не, это был Старк. Бартон — веселый коротыш. Неважно. Гляди-ка. — Оу, — протянул Барнс, разглядывая экран. — Еще раз оу-у-у-у, Стив. — А вот это — мисс Июль. — Да ты что? Она вообще живая?! И как она не лопается-то! — А это — мисс Апрель. — Так, слушай, я все-таки забегу в ванную... Этот... экран переносной?

***

Бартон курил на крыше, подставив лицо ветру. Кто-то мог подумать, что снайпер Клинт — довольно однозадачный человек. И только сам Бартон знал, насколько хитрожопым может быть. Особенно, если хочется выиграть спор у Романовой. — Ну давай, Осенний Стройбат, просвящайся, — хмыкнул снайпер и затушил сигарету о трубу вытяжки, покрепче перехватив бинокль.