Вспомни

Это было раннее утро одного зимнего дня. Солнце еще только готовилось взойти, и лишь вдали, на горизонте брезжил его яркий свет. В лесу был слышен хруст снега под ногами шедших. На поляну вышла молодая девушка. - Хорошо здесь, правда? – Лейси вдохнула свежий утренний воздух и, повертев головой, крикнула назад: - Эй, ну ты где там? Снег позади нее вновь заскрипел, и показался Леви, с сонными глазами и растрепанными после сна волосами. - Зачем так рано? – спросил он, зевая. – Сейчас пять часов утра, Лейси. - Потому что потом ты не вспомнишь! – заявила Лейси, скрестив руки на груди. – Ты обещал мне пойти гулять в лесу, а не в нашем саду, как всегда. - Могли бы и попозже. - Нет, не могли бы. Сейчас… Сейчас лучше. - Неужели? – сказал Глен с улыбкой, поравнявшись с девушкой. – И чем же? Лейси и сама толком не знала, чем. Ей просто нравилось в этом лесу, в который частенько убегала раньше и занимала себя тем, что дожидалась рассвета. Ведь чаще всего именно рано утром ее не заставали дома. - Просто так лучше, - ответила она. Повисло молчание. Они стояли и смотрели прямо перед собой на медленно поднимавшееся солнце. Небо приобретало более светлые оттенки. - Осталось несколько дней… Леви повернул голову в сторону Лейси, но не застал ее рядом с собой. Он увидел ее стоявшую поодаль, обнимавшую себя за плечи и смотревшую себе под ноги. - Да… Несколько дней, - услышала Лейси голос за спиной. Спустя несколько мгновений она почувствовала, как на плечи ей, судя по ощущениям, опустился плащ Леви. – Всего ничего. И ведь правда – всего ничего. В последнее время им обоим казалось, будто дни стали подобны мимолетным мгновениям, пролетали незаметно, не оставляя и следа в памяти, словно и не были прожиты. Лейси оставалось совсем немного, и она, поняв и приняв этот факт уже давно, знала, что будет делать в эти дни. Она обойдет весь город, закоулки которого она знала, как свои пять пальцев. Она спустится в подземелье поместья, обежит весь окрестный лес. Она успеет нарадоваться последними днями своей жизни в этом мире. Но все это будет потом. Сейчас Лейси хотелось просто стоять на этой поляне, наслаждаясь тишиной и объятиями Леви, в которых ей было хоть чуть-чуть теплее. - Ты будешь помнить меня? – спросила девушка, поправляя плащ на плечах. - Конечно, как же иначе? – тон мужчины показался ей серьезным. Но почему-то она была уверена, что сейчас Леви рассмеется, и вновь наступит тишина. Но смеха не последовало. Лейси отошла от него и, прислонившись к близстоящему дереву, произнесла тихим, совершенно нехарактерным для нее голосом: - Если ты когда-нибудь будешь здесь снова, вспомни меня, хорошо? Глен помедлил с ответом. - Хорошо. - Обещаешь? Даже не видя лица, девушка могла поклясться, что Баскервиль улыбался в тот момент. - Обещаю. Она еще немного постояла, опираясь на ствол дерева. Рука девушки потянулась к рукаву платья и, закатав его, она сняла с руки алую ленту. Баскервиль взяла ее просто так, но сейчас она была как раз кстати. - Это, - сказала Лейси уже увереннее, привязав ленточку к ветви, что была ниже остальных. – Чтобы ты узнал это место. Однако это являлось правдой лишь частично. Точнее, эти слова не были всей правдой. Лейси не столько хотела отметить эту поляну, сколько хотела оставить свой след в мире, который скоро ей предстоит покинуть. Она делала это не так, как все люди: она не рисовала последнюю в своей жизни картину, как все известные художники накануне своей смерти; она не писала слезное письмо, в котором прощалась со всеми близкими, как многие дворяне. Следом девушки стала обычная лента цвета ее глаз – глаз ребенка несчастий. Она надеялась, что эта отметка станет напоминанием об этом рассвете. Но, так или иначе, Лейси была уверена, что та частичка памяти в голове Леви, отвечающая за память об этой прогулке, исчезнет сразу же после смерти девушки. Но она ошибалась. Леви будет помнить и будет приходить сюда. Даже когда ему будет трудно передвигаться, он будет приходить. Даже когда он из главы дома Баскервилей превратится в гору белых шершавых бинтов ростом с человека, он будет приходить. Но Леви будет делать это нечасто – раз или два в месяц. Просто чтобы не напоминать себе лишний раз о том, что самого непоседливого ребенка несчастий больше нет на свете. Просто чтобы не было больно.