Нежность

Ветер с силой гнал сухие листья, усыпая ими дорожку перед моими ногами. То, как они хрустели от моих шагов, заставило меня напрячься и резко остановиться, понимая, что за мной кто-то идет. Шорох листвы раздался совсем близко, и мою шею обдало горячее дыхание. — Президент, — раздалось шёпотом у моего уха. Я мгновенно узнала этот скучающий негромкий голос, с ноткой безразличия в словах. — Что тебе нужно, идиот Усуи? — зарычала я, уведя глаза в другую сторону от своего преследователя. Я видела яркие тени наших силуэтов, отраженные от заката на стене склада, куда меня попросили отнести вещи. Видела его руку, медленно тянущуюся к груди, и от отвращения зажмурила глаза, готовясь ударить его, но почувствовала легкость в руках, когда заботливый парень забрал из них тяжелую коробку со спортивным снаряжением. — Просто хотел помочь вам, Президент. Снова это непроницаемое и серьезное лицо с ярко-зелеными глазами, взгляд которых становится мягче, стоит ему повернуться в мою сторону. Он ведь что-то задумал, да? Снова будет шантажировать меня моей же тайной. Усуи высокий... Красивый, чего уж таить, с прекрасной фигурой и копной золотисто-русых волос. Мне нравилось смотреть на то, как ветер мягко играл ими, когда он нёс мою коробку, шагая неторопливо и гордо, даже не сгорбившись от тяжести. Его футболка до сих пор была белоснежной, хоть он и бегал в ней полдня, играя в волейбол. Снова лучший, чёртов идеальный Такуми. — Вы сегодня молчаливы, Президент. Устали? — даже не обернувшись, поинтересовался он, а я суматошно оглянулась по сторонам. Неужели он слышал мои мысли? "Главное не смотреть этому соблазнителю в глаза". — Нет. Я полна сил, — выдавила я из последних сил неестественную улыбку. Я услышала его ухмылку, но промолчала, сжав руки в кулаки до побеления костяшек. Усуи снова выводит меня из себя. Специально. Мы подошли к старым металлическим дверям, и я с лёгкостью открыла одну из них, пропуская своего помощника внутрь. Ветер, словно по сговору, резко обдал его лицо сильным порывом ветра, взъерошив его светлые волосы, словно у красавчиков из музыкальных клипов, которые так любила Сакура. Мое лицо охватило пламенем, а щеки, наверно, густо покраснели и это заметил парень, улыбнувшись лишь краешками губ. — Куда ставить, Президент? — вывел меня из транса его голос. — На эту полку, — невнятно промямлила я, указывая на огромный металлический шкаф, полки которого были усыпаны разной спортивной утварью. Блондин поставил грузную коробку на пыльный металл и прокашлялся, отмахиваясь от клуба пыли. — Тут бы убраться, — протянул он, присвистнув и уперев руки в бока. Зеленые глаза с интересом рассматривали старые, никому не нужные стеллажи, которые хранились тут уже несколько лет. Интересно, что он мог увидеть в этом полумраке. Так внимательно смотреть, словно время тянуть для чего-то. — Нам можно идти, — окликнула я Усуи, но вокруг нас разлилась кромешная тьма, а за спинами раздался громкий хлопок металлической двери. Дыхание перехватило от испуга, а руки сами потянулись к маленьким тоненьким лучикам света из щелей, постепенно гаснущих с закатом. Единственное, что я могла видеть во всей этой мгле — воспоминание лица Усуи. — Ветром, наверно, прихлопнуло дверь. Я открою, — раздался успокаивающий голос Такуми и я немного расслабилась. Этот парень не волновался, тогда почему я должна чего-то бояться? — Не надо, я сама открою. Я долго шарила по металлической холодной поверхности, с облупившейся старой краской, но так и не смогла найти ручку, пока мои глаза не привыкли к темноте. Здесь нет ручки... Дверь можно открыть только снаружи. Закусив губу, я с силой ударила в дверь плечом и зашипела от боли, но теплые руки блондина с нежностью обняли мои плечи, и парень с ловкостью притянул меня к себе, прижимая так сильно, что я уткнулась носом в его грудь. На складе было холодно, и ветер завывал с такой силой, что закладывала уши, но в его объятиях было тепло, а от Усуи шел легкий приятный аромат мяты. На мгновение я закрыла свои карие глаза, наслаждаясь медленным и спокойным стуком сердца. Всего пару секунд, но мне они показались настоящей вечностью, которой было мало. — Вы такая ласковая, Президент, — произнес он, опустив голову вниз, чтобы увидеть мое лицо. От этого жеста я не смогла сдержать своего стеснения и отпихнула от себя спасительное тепло его рук. — Это всё ты виноват! — прохрипела я слегка промерзлым голосом. — Если бы ты не замялся у этих стеллажей, которые тебе даром не нужны, — мы бы были сейчас на свободе! После моих слов повисла неловкая тишина, лишь ветер с яростью бился о стены, словно пытаясь нам помочь высвободиться из этого заточения. Блеклый силуэт Усуи плавно скользнул к двери, и она снова громко затрещала, выстаивая от его ударов ногой. Лишь тряслась и жалобно молила о помощи после каждого удара сильного парня, но не открывалась. — Идиот Усуи, — сорвалось с моих губ вместо поддержки. — Аюдзава, — тихим эхом пролетело вдоль стен. — Лезь мне на плечи. — Что? — Там забитое окно. Я видел его, когда мы только зашли. Ты сможешь открыть его. Я в тебя верю, — спокойно говорил он без капли обиды. Обхватив мои ноги, он приподнял меня, и я с легкостью забралась на его плечи. На них было удобно и очень спокойно. Меня не шатало из стороны в сторону и его ладони крепко поддерживали мои колени, не давая мне упасть. — Открывай, — прошептал он, указав на маленькое узкое окошко над дверью, небрежно забитое досками. Крепко вцепившись в чуть прогнившую древесину, я тянула её на себя, пытаясь вырвать её вместе с гвоздями, но пальцы непослушно скользили по доскам, оставляя под ногтями маленькие неприятные занозы. Еще одна попытка — неудача, и так все три раза. — Ну что? Не получается? — Я не могла поверить своим ушам, слыша легкую нотку обеспокоенности в его голосе. — Слезай! Я найду, на что залезть и сам открою это окно. — Нет! У меня все под контролем! — вспылила я, снова упрекнув Усуи в полном совершенстве. "Я и сама справлюсь!" Мысленно направив всю силу в руки, я сделала последний финальный рывок и дернула доски с такой силой, что смогла выдернуть одну из них, разломав её пополам, но полетела вниз, вместе с Такуми. Сделав шаг назад, он упал на колени, но не дал мне упасть, дрожа всем телом, чтобы удержать равновесие. — Вы так беспомощны, Президент. Обречённо спустившись на пол, я села рядом с ним и прижала коленки к груди, смотря на вверх, где было то самое окно. Наша единственная веточка к свободе была сломана вместе с этой прогнившей доской. — Придется провести здесь ночь. Вряд ли кто ещё в школе есть, чтобы спохватиться нашим отсутствием, — рассуждал Усуи вслух, подсаживаясь ко мне поближе и прижимая к себе, чтобы согреть мои озябшие руки, и успокаивающе погладить по голове, перебирая тонкими пальцами мои волосы. Черные пряди плавно, словно капли воды, скользили по его белой коже, с легкостью очерчивая каждый изгиб ладони. Я была очарована этим зрелищем, не в силах поднять уставшую голову с его широкой груди. — Аюдзава, — произнес он, и каждая буква эхом отдалась от его грудной клетки мне в щёку. Медленно подняв к нему лицо, я закрыла глаза, а он поцеловал меня, робко покрыв мои губы своими. Нежный, теплый и невинный поцелуй. В этом был весь идиот Усуи — высокий, красивый блондин, с вечно скучающим лицом и яркими зелёными глазами. В тот день я открыла для себя, что идеальный Такуми пахнет мятой. Жаль, что наши объятия оборвались через пару минут, когда дверь со скрипом резко распахнулась, и учитель физкультуры выпустил нас на волю. — Идиот Усуи, — прорычала я в привычной для меня манере, а он улыбнулся, немного наклонив голову вбок, провожая меня до станции. — Госпожа Президент.