То самое признание

***

      Когда Маринетт вдруг возникла перед ним словно из ниоткуда и протараторила, что хочет сказать ему кое-что важное, Адриан даже и подумать не мог, что разговор окажется связан со вчерашним вечером.       Они договорились встретиться чуть позже. Во время обеденного перерыва перед литературой в библиотеке. Адриан надеялся, что с Маринетт всё хорошо, потому что она выглядела слишком взволнованной и как будто бы перепуганной чем-то или кем-то. И поскольку все его мысли — что логично — в этот день занимали Маринетт и её просьба, на уроках он практически не слушал. Нино даже пришлось пару раз толкнуть его в бок.       — Ты в порядке, чувак? — обеспокоенно спросил Ляиф во время обеденного перерыва.       Адриан спустя несколько недель уговоров всё же упросил Натали не забирать его домой. Он клятвенно пообещал присылать фотографии всего того, что будет покупать, и Натали с неохотой, но дала добро. Особая диета, чтоб её.       — Я в норме, — улыбнулся Адриан другу.       Хотя внутри всё равно копошились червячки сомнений. В порядке ли Маринетт? А вдруг она хочет сообщить ему что-то страшное? Или с ней плохо обращаются дома? Он видел несколько синяков на щиколотках и предплечьях, но очень надеялся, что это из-за её неуклюжести. Сабин и Том казались прекрасными родителями, и Адриан не хотел разочаровываться и в них.       Впрочем, возможно, это был всего лишь Плагг, который нетерпеливо ёрзал во внутреннем кармане рубашки. Явно опять проголодался, бездна чёрная.       Они с Нино заняли свой привычный уже столик после того, как оплатили обед. Адриан добросовестно отправил Натали все интересующие её фотографии, припрятав только кусочек пиццы.       — Жесть, конечно, какие они у тебя строгие, — вздохнул Ляиф. — Я б уже концы откинул с такой-то пищей, — и он скептически посмотрел на салат на подносе Адриана и приготовленные на пару котлеты.       — Вот именно поэтому я и не собираюсь всю жизнь быть моделью, — вздохнул Адриан, принимаясь за пищу. — Иначе точно тронусь.       — Я удивляюсь, как ты уже не тронулся, — усмехнулся Нино.       Во время обеда они обсудили поступление в университет, последние новинки кино, а потом разговор снова склонился в сторону Маринетт. Адриан подозревал, что это из-за прихоти Альи, которой вечно всё надо обо всех знать, но промолчал.       — Просто ты какой-то слишком встревоженный, — пожал плечами Нино. — А Маринетт ещё больше нервничает, чем обычно. Алья видела вас с утра в холле. Колись, что было.       — Да не было ничего, — нахмурился Адриан: он не понимал, к чему сейчас клонил друг. — Мы просто перекинулись парой фраз.       Нино огляделся как заправский детектив, склонился к столу и, хитро сощурившись, заговорчески зашептал:       — Вот тут-то и зарыта собака! Обычно вы этого не делаете.       Адриан раздражённо закатил глаза.       — Мы друзья, Нино, почему бы нам и не поговорить? Странный ты какой-то.       — Ей только не говори об этом, — булькнул Нино, словно сдерживал смех. — Иначе Алья прирежет нас обоих.       На этом месте Адриан окончательно разозлился. Какого дьявола сегодня Ляиф снова вёл себя как ненормальный? Адриан мысленно содрогнулся. Вспоминать Слезострела не очень хотелось. После того как его несколько раз впечатали спиной в автобус, поясница порой до сих пор неприятно ныла.       — Прекрати нести чепуху, — он резко встал и взял поднос в руки. — Почему всякий раз, когда ты начинаешь говорить о нас с Маринетт, из твоего болтливого рта вылетает одна только ересь?       И, не оглядываясь, Адриан быстрым шагом направился к выходу, оставляя Нино в полном недоумении. Он поспешно выбросил мусор, поднос отправил на стойку к собратьям и покинул наконец столовую. Его ждал разговор с Маринетт. Нино обойдётся до поры до времени.       Адриан пообещал себе не обижаться на друга из-за того, что однажды тот заявил, что знает Кота Нуара лучше всех, а потом обвинил его в неподобающем поведении. Вот только сейчас, когда Ляиф затронул теперь и Маринетт, Адриан снова почувствовал волну гнева внутри.       Уже который раз Нино нёс откровенную чушь насчёт их общей подруги, и это раздражало. Маринетт была чудесным человеком. И Адриану не нравилось, когда Нино городил свои небылицы относительно неё. Вспомнить хоть тот случай в музее восковых фигур: Адриан ведь тогда чуть было в самом деле не подумал, что Маринетт ненавидит его. Честно говоря, он до сих пор побаивался, что она общается с ним только потому, что её лучшая подруга — девушка его лучшего друга.       Адриан затормозил перед дверьми библиотеки. Не стоило появляться перед Маринетт раздражённым, иначе она — не дай бог — подумает, что это из-за неё, и снова начнёт заикаться. Конечно, он уже более-менее научился понимать её, когда она впадала в это состояние. Однако тревожить Маринетт зазря не хотелось.       Адриан сделал глубокий вдох и вошёл в помещение. Маринетт он заметил не сразу. Пришлось оглядеться, пройти чуть глубже и — наконец её силуэт возник около одного из окон. Она стояла к нему спиной, что-то бормотала себе под нос и не слышала, как Адриан приблизился.       Почему-то сейчас Маринетт показалась ему такой маленькой, тоненькой, что желание спрятать её в свою толстовку неожиданно вспыхнуло под кожей. Адриан покачал головой. Вряд ли Маринетт будет этому рада, он ведь так и не определился, как она к нему относится. Хотя лично он был бы не против.       Решение окончательно отпустить Ледибаг и свои чувства к ней он принял не так давно. Конечно, в груди до сих пор бушевала буря, но Адриан старательно, день за днём, пытался её утихомирить.       Он пытался отвлечься, когда встречался с Кагами, но быстро понял, что она — не его тип девушки. Слишком прямолинейная, слишком строгая, слишком холодная.       Ему — Адриан нутром чувствовал это — нужна была мягкая и нежная, чья робкая улыбка согревала бы его душу одним своим появлением на прекрасном лице. Чтобы сердце начинало сбиваться с ритма, стоит ему только увидеть её. И он знал, какая именно это была девушка. Вот только боялся спугнуть её.       Ведь ему нужна была Маринетт.       А она, судя по её вчерашнему признанию, была влюблена в кого-то другого.       Тяжёлый вздох Маринетт вывел Адриана из прострации. Он слегка кашлянул, как бы обозначая своё присутствие. Маринетт тут же подскочила, испуганно ойкнув, и резко обернулась к нему.       — Извини, что напугал, — Адриан нежно улыбнулся ей. — Я не хотел.       Он неожиданно понял, что это было обычным его состоянием, когда он смотрел на Маринетт. Ему хотелось улыбаться ей.       — Я сама виновата, — нервно хихикнула Маринетт. — Задумалась тут о своём…       Адриан положил сумку на ближайший стол и, облокотившись на него бедром, скрестил руки на груди. Его взволнованный взгляд не отрывался от лица Маринетт.       — Ты в порядке?       — Да, к-конечно, — она сцепила руки за спиной и покачалась с пятки на носок. — Почему-то сегодня весь день меня все об этом спрашивают, — раздражённый вздох вырвался из её груди. — По-моему я веду себя как обычно.       — Нино тоже достал меня с этим, — усмехнулся Адриан.       — Все как будто сговорились, — фыркнула Маринетт.        А потом, бросив на него быстрый взгляд, покраснела и смущённо посмотрела ему за спину. Адриан переборол в себе желание оглянуться и узнать, кого она там увидела. Неприятный холодок пробежал по спине. А вдруг там прошёл кто-то, кто ей нравился? А сейчас она просто тоже хотела отрепетировать с ним, теперь уже как Адрианом, своё признание? Нет, второй раз он этого не вынесет.       — Так… что ты хотела мне сказать такого важного? — нарушил Адриан неловкое молчание, повисшее между ними.       Маринетт зарделась ещё больше. Но не это удивило Адриана: она частенько краснела в его присутствии. Нет, его поразило то, что она вдруг перевела на него взгляд ясных голубых глаз и стала максимально серьёзной. А когда заговорила, нервно заламывая пальцы, то даже не заикалась. Лишь голос слегка подрагивал.       — Я так давно молчала об этом, но сейчас поняла, что ты имеешь право знать. Кажется, уже весь Париж об этом в курсе. Но лучше, чтобы ты узнал это от меня.       Адриан нахмурился, но молчал, не перебивая. Только слегка прижал карман рубашки, потому что Плагг вдруг снова нервно задёргался и, кажется, пробормотал что-то вроде: «Да неужели? Сейчас? Я к этому не был готов!»       Впрочем, мало ли что Плагг там нёс.       Последующие слова Маринетт заставили Адриана затаить дыхание и замереть, подобно ошарашенному котёнку в свете фар.       Потому что это были точь-в-точь те слова, что он слышал вчера на балконе.       — Когда мы познакомились, ты мне не понравился. Мне показалось, что ты надменный и поверхностный. Но когда я узнала тебя получше, — улыбка тронула губы Маринетт, и Адриан почувствовал, как сердце сбилось со своего привычного ритма: он внезапно увидел ямочки на её щеках, и это показалось ему чертовски очаровательным. — Я поняла, какой ты на самом деле. Добрый, честный и отзывчивый…       Адриан стоял и не верил своим ушам. Получается, признание, которое Маринетт репетировала на нём как на Коте Нуаре, как оказалось, предназначалось ему же?! Ох, он, должно быть, спит.       Вот только сейчас, когда Адриан подозревал на девяносто девять и девять десятых процентов, что оно адресовано ему, слушать Маринетт было в сто раз волнительнее. Особенно когда она так нежно улыбалась, а щёки её горели алым румянцем смущения. А глаза неотрывно смотрели прямо на него.       — С тех самых пор я пытаюсь кое-что сказать тебе, но… — Маринетт на мгновение замолчала, прикусив губу, и Адриан как зачарованный уставился на её розовые уста. — К-каждый раз, когда я хочу ск-казать тебе это, мой мозг как будто взрывается.       Из её груди вырвался досадный вздох. Возможно, она сетовала на себя за то, что снова начала заикаться. Но Адриан не мог и слова сказать, как-то поддержать её, что ли. Ноги словно превратились в желе, дыхание перехватило — как ещё силы нашлись держаться да не упасть к ногам Маринетт.       Ему много раз признавались в любви фанатки, да и Маринетт ни один раз говорила — хоть и не вкладывала в них должный смысл — эти слова ему как Коту, но… Сейчас всё было совсем по-другому. Может быть, потому что надежда на что-то большее заиграла перед Адрианом яркими красками?       «Только не говори снова, что это шутка», — пульсировало у него в висках.       Маринетт с силой выдохнула, вдохнула. Яростно помотала головой, а потом снова внимательно посмотрела на него. Румянец расползся на тонкую шею и даже ушки; Адриан готов был дать голову на отсечение, что его щёки тоже пылают.       — Сейчас, — твёрдо сказала она. — Я думаю, что я готова. Я люблю тебя! И… — её голос снова задрожал, и Маринетт затараторила: — Это ни к чему тебя не обязывает, я просто хочу, чтобы ты знал и узнал это от меня, а не от кого бы то ещё, будь то Алья, Аликс, Роуз или — упаси боже — Хлоя, но…       Она умолкла, когда Адриан вдруг сделал на нетвёрдых ногах шаг к ней и крепко обнял. Затихла, словно застигнутая врасплох маленькая птичка.       — А-Адриан? — негромко пискнула она.       Он поудобнее обнял её за талию, привлекая ближе, и сделал шаг назад, чтобы вновь опереться о стол. Иначе — честно — ноги бы сказали ему бодрое «до свидания» и отправили в стремительное путешествие на пол.       — А-Адриан, скажи что-нибудь, я-я очень нолвуюсь, то есть волнуюсь, — выдохнула она ему в рубашку.       Адриан почувствовал, что её лицо как будто стало горячее, когда Маринетт случайно оговорилась. Но это было так неважно.       Продолжая удерживать её одной рукой за талию, Адриан ласково обхватил подбородок ладонью и приподнял голову Маринетт, чтобы иметь возможность заглянуть в её глаза. Маринетт удивлённо на него уставилась: видимо, заметила наконец и его пылающие щёки.       Девичьи ручки с силой сжали толстовку на его спине.       — А-Адриан? Извини, если тебе неприятно это было слышать, или…       Он прижал большой палец к нежным губам, заставив замолчать.       — Тебе не нужно извиняться, Маринетт. Никогда не извиняйся за свои слова, — хриплым от эмоций голосом проговорил Адриан, неотрывно глядя прямо в голубые океаны. — Или свои чувства. Я… Возможно, чувствую почти то же самое к тебе.       Маринетт снова вспыхнула. Но её вытянутое как струна тело, напротив, расслабилось. Адриан погладил Маринетт по щеке и ласково улыбнулся.       — П-правда? — негромко переспросила Маринетт, всё ещё не веря своим ушам.       — Правда, — кивнул Адриан. — Только мне понадобилось время, чтобы осознать это до конца. Мне надо было раньше пораскинуть мозгами. Иначе бы я точно не позволил этому гитаристу даже на метр приблизиться к тебе, — его улыбка стала ещё шире.       Маринетт хихикнула. Она наконец окончательно расслабилась. Адриан с восторгом отметил, как нежно и ласково она обняла его, а её тонкие пальчики, которыми она неосознанно выводила круги на его спине, буквально вводили его в состояние блаженства.       — Лука не сделал мне ничего плохого, — негромко сказала она. — Скорее, даже помог понять, как сильно я на самом деле люблю тебя.       Сердце Адриана снова сделало кульбит. Оно не скакало так даже тогда, когда он узнал, что однажды сама Ледибаг целовала его, причём даже два раза.       Не совладав с эмоциями, обрушившимися на него, Адриан наклонился к Маринетт и прикоснулся лбом к её лбу.       — С Кагами тоже, — прошептал он, неотрывно глядя в её глаза. — Я понял, что совсем не она нужна была мне.       Маринетт перестала улыбаться.       — Да?       Потрясённо выдохнула и снова уставилась на него в изумлении. Ладони скользнули ниже, но Маринетт вовремя затормозила. Она остановилась на его талии, продолжая крепко цепляться за толстовку.       — Да.       Адриану до чёртиков понравилось держать её в объятьях. В памяти тут же моментально вспыхнул фрагмент, как в прошлом году они пытались снять фильм. Ещё бы чуть-чуть — и они непременно поцеловались бы. Адриан впервые был зол на Хлою за испорченный момент. И хотя та заверила, что однажды всё же устроит им поцелуй, Адриан понял, что теперь уже им помощь будет не нужна.       Он перевёл взгляд на губы Маринетт.       Ему хотелось поцеловать её. Чтобы это было не просто прикосновение, как в музее, а самый настоящий поцелуй. Медленно, с чувством. И чтобы обязательно врезался в память. Чтобы было, о чём вспоминать, о чём мечтать и с нетерпением ждать следующего дня, чтобы с упоением повторить.       Адриан с трудом оторвался от созерцания её губ и поднял глаза выше. Его сердце радостно забилось, когда он увидел, что и Маринетт смотрела на его губы. Это придало ему уверенности.       Вот только прежде чем поцеловать её, у Адриана случайно вырвалось то, чего произносить он даже не собирался. Чуть позже он списал это на нервы.       — Вчера это было не так волнительно слушать. Но я даже рад, что всё сложилось таким образом.       И, пока Маринетт не пришла в себя от осознания, Адриан припал к её губам, не давая сказать и слова в ответ.       Чуть позже они поговорят на эту тему. Но не сейчас.       Когда Маринетт утихла и больше не била его по спине от дикого возмущения, а отдалась этому поцелую, Адриан наконец почувствовал себя по-настоящему счастливым — до одурения и слёз радости. Впервые после смерти мамы. И он готов был с головой окунуться в новые ощущения.