Зачем ты такая?

      Я села в машину. Странное чувство, такое же было, когда я переехала в Москву. Вроде бы знакомых много, а ты совсем одна. Тишина и одиночество. «Все, кроме любви, вся наша жизнь так далеко… Я, я не один, но без тебя просто никто», - доносился любимый голос из динамика. Да уж, душа действительно готовится к прыжку, как не растерять, не растоптать все, что мы с таким трудом построили. Я достала из бардачка сигареты. Левины любимые, безумно крепкие, не люблю такие. Пришлось приоткрыть окно, пепел медленно падал на тротуар, из окна студии доносились голоса Левы и Шуры. Жаль, толком не разобрать, о чем они говорят. - Левчик, объясни мне наконец, что между вами происходит? Вчера друг с другом не разговаривали весь вечер, сегодня она вся побитая пришла, на тебе лица нет, что это вообще? - Шур, я не знаю, я как будто не я уже, со мной что-то не так. - Это я как раз заметил, в чем у вас проблема? Детей она не хочет или не любит тебя, думаешь? - Я запутался, хочет – не хочет, любит – не любит, раньше так не было. - Если ты реально думаешь, что она тебя не любит, то ты самый большой кретин из всех, кого я знаю. Она не из тех, кто будет притворяться, не любила бы, послала бы тебя куда подальше с твоими запросами. Или думаешь, что ей твой звездный статус очень нужен из-за вчерашнего? Она о тебе, дураке, печется, чтобы не свихнулся без музыки. Ты сам-то сколько продержишься, месяц, два? - Шурик, да я знаю, как она любит, и я люблю, безумно. - И в чем тогда проблема? Что я сегодня увидел? Я даже поверить не могу в то, что ты мог такое сделать. - Я сам не верю, но вчерашний день. Я обиделся на нее, напился как свинья, потом все, как в тумане. А сегодня утром я увидел ее и все перед глазами поплыло, что мне теперь делать с этим всем? - А сам-то ты теперь чего хочешь? - Вернуть ее хочу, ничего больше не надо уже, а потом не отпускать больше никогда. Захочет – поженимся хоть сейчас, не захочет - так проживем. Главное, вместе. - Вот и все, ты сам все знаешь, а теперь иди и ищи ее, - Шура вздохнул с облегчением.       В это время я была уже на Чистых прудах. Люблю энергетику этого места. Какая-то особенная магия. Здесь недалеко есть наша небольшая квартирка, еще совсем не обустроенная, но пережить пару дней вполне подойдет. Я занесла в нее вещи и вернулась на улицу. Уже совсем стемнело, в наушниках звучала музыка, но слов было почти не разобрать, мысли были о другом. Почти каждый шаг отдавался болью, уже почти сутки слезы стояли в глазах постоянно. Что делать дальше, как быть, чем заниматься? Наверное, стоит расстаться с группой, если в ближайшее время мы не разберемся в своих проблемах. Думаю, что занятие себе я найти смогу. Хотя какой смысл думать о дальнейшей работе, когда в руках рушится целый мир. Колечко «Spirit»… Уже полгода я даже не делаю попытки снять его, может оно подскажет, что делать. Если бы его пара не выпала тогда из сумки, то я никогда бы больше не набралась смелость подойти к Леве. Интересно, где он сейчас? Левочка, пожалуйста, найди меня.       В наушниках зазвучала песня «Bowie»:

Ночь нежна расшатанными нервами, Половина первого, незнакомый бульвар. Не спеша блуждаем лабиринтами, Литрами и пинтами заливаем пожар.

      В самом деле, нервы расшатаны до неузнаваемости. Осталось только напиться. В машине всегда есть коньяк. Я вернулась в квартиру. В полной темноте я сидела на кухне, планомерно выпивая бокал за бокалом. Жжения от алкоголя, как и опьянения, я не чувствовала. Ручка выводила в ежедневнике строчку за строчкой, это были мои старые стихи. Вдруг я услышала, как в замке повернулся ключ. Неужели Лева тоже приехал сюда?       Он почти не слышно, по-кошачьи прошел на кухню и сел рядом. Время тянулось бесконечно долго. - Так и будешь молчать? – мне надоело ждать. - Я не знаю, что сказать. Я люблю тебя, ты все, что мне нужно. - Да, вчера ночью я заметила и любовь, и необходимость, - во мне поднялась волна злобы, я вскочила с места, потащив за собой Леву, - как ты мог так поступить со мной, как?! - Это был не я, прости, прости, - он не отрываясь смотрел мне в глаза, - я не знаю, что на меня нашло. - Зато я знаю, знаю, - голос переходил на крик, внезапно я замахнулась, и рука со всей тяжестью прошлась по его щеке, оставив заметные даже в темноте красные полосы. - Если тебе будет легче, делай со мной, что хочешь, только останься, мне больше ничего не нужно, - он опустил голову. Под лунным сиянием волосы обрамляли прядями его лицо, глаза блестели. Я невольно залюбовалась им. - Лева, - прошептала я, подняла голову и прикоснулась губами к его губам, - я так не могу, мне нужно время, мне пора уходить, слишком больно.       Впервые за полгода я сняла кольцо и положила его на ежедневник. В глазах Левы плескалась боль. Я выбежала из квартиры. Часы показывали 3 часа ночи. Он простоял так еще полчаса. Наконец он опустил взгляд в ежедневник и начал читать вслух:

Болью пропитаны, болью пронизаны Строки мои о тебе и о нас… Мартовской вьюгою в сердце тоска Бьется у горла вместе с тревогою Болью разрушенные, болью растоптанные Счастья мгновенья в руках у меня Февральским дождем все дороги размытые Уводят тебя от меня и меня от тебя Пусть растрезвонят повсюду все сплетники Как разрывается в клочья душа, Только я знаю, верую, чувствую, Что не забуду тебя никогда…

      Лева прижал к себе ежедневник, мысленно проговаривая прочитанные строчки, кольцо положил в карман пиджака. Он достал телефон и набрал номер самого близкого друга: - Шур, это конец, она ушла… - Жди, я скоро буду