"Дезидерата" капитана Джека

Сохраняй заинтересованность в своем собственном успехе, однако со смирением; это реальное имущество в изменчивости временных удач. ("Дезидерата")

Со всех стен на черноволосого мальчишку с молчаливым осуждением смотрели гитары. Тишина разъедала нервы. - Глупые висельники! Вот и висите себе! Чтоб он вас сам расколошматил! - разозлился Джонатан, погрозив своим критично настроенным, но на деле совершенно бездушным зрителям кулаком. Вышло это грозно, так грозно, что это бы одобрил даже капитан Тиг. Но он того не видел, ведь оставалось уже двадцать восемь минут. Время с ехидным равнодушием спешило, как поступает всегда в самые трудные минуты. А гитары молчали, игнорируя чужую злость. - Ну ладно вам, - фыркнул мальчишка. - Я ж не со зла. Вы б лучше подсказали, как мне быть, а не дулись тут... Взъерошив пятернёй волосы, Джонатан нахмурился и, усаживаясь рядом с разбитой гитарой, поджал под себя ноги. Ему было к лицу быть хмурым, задумчивым, пожалуй, именно в таком серьёзном виде он проявлял себя во всей красе. А этому мальчику было суждено уродиться донельзя симпатичным*: яркие тёмные глаза придавали взгляду пронзительность, правильные черты не смотрелись как девчачьи, а хрупкое телосложение не отменяло тех зарождавшихся мускулов, которые появились у него во время разных активных игр. Но красота хоть и спасает мир, но явно не от праведного гнева капитана Тига. Видимо, настала пора действительно попросить помощи у высших сил, иначе что он, разве зря якшался с ними всё это время? Джонатан решил, что пора воспользоваться теми связями, что у него были: - Тиа Дальма! - громко обратился он к знакомой ему с малых лет ведьме. - Мне нужна твоя помощь! Ты же говорила, что я могу к тебе обратиться? Вот я и обращаюсь, кстати, очень соскучился по твоей... твоей эффектной пугающей хижине. Не подумай, что я бы хотел туда попасть снова! Но... но всё равно там неплохо. Так вот, я не о том. Ты меня слышишь? В голове то ли померещился, то ли прозвучал тихий мягкий смех, свойственный ведьме. - Слышишь. Спасибо. Тут вышло нехорошее, и отец на меня разозлился... поможешь собрать гитару так, чтобы была как новенькая? "А плата?.." - Что ты хочешь? Ответ последовал после значительной паузы. От напряжения услышать что-то в ушах мальчика даже зазвенело. Так сильно, что он потряс головой не хуже выбравшейся из воды собаки. "М-м-м..." - То есть ты подумаешь? - предположил Джонатан с надеждой, разглядывая при этом гитару со странно узким грифом. Неужели на таком вообще удобно играть? - У меня нет несметных богатств, но кое-что я дать могу. Например... "Прости, мой милый, но этого... - Да я даже договорить не успел! Можно и не чтобы как новенькая, а просто целая! Ты слышишь? Тиа, дорогая, безупречно эффектная Тиа! "... недостаточно..." Джонатан скрипнул зубами. Чёртова ведьма! Невозможно на неё положиться в такую трудную минуту! Кстати, о минутах: напольные часы назойливо тикали, раскачивая маятником влево-вправо, влево-вправо... Движение маятника даже могло бы заворожить в другой момент, но сейчас это лишь злило мальца. Стрелки часов напоминали: девятнадцать минут до момента расправы. Что ж, Тиа, не ты одна в знакомых у Джонатана Тига! Мальчик лихорадочно стал перебирать в памяти других своих приятелей и просто случайных людей и существ, которые хоть как-то могли бы помочь ему. Русалка Марианна? Глупа как рыбёшка. Призрак из того порта, где особо сильно стояла вонь протухшей рыбы? Да на что он способен, он же бывший рыбак. Ацтекские божки? Они умные и наверняка помогут, но их имена не то что не выговоришь - не вспомнишь. Долго мальчишка думал о возможной помощи со стороны, пока не вздохнул, сокрушённо покачав головой. Есть ещё вариант. Последний. Эх, была не была. Он поднял голову, смотря на верх зашторенных окон, украшенных ламбрекенами с тяжёлыми шёлковыми кистями. Закрыл глаза и с чувством воззвал: - Бог моего отца, Эдварда Тига! Я, Джонатан Тиг, обращаюсь к тебе! Ты, наверное, такой же суровый, но, как я слышал, справедливый. Ты же видел, как несправедлива ко мне жизнь, ты всё видишь. Тогда помоги мне и почини любимый инструмент отца! Судя по тишине, разрываемой тиканьем часов, чуда не происходило, но мальчик не спешил открывать глаза. Для верности (вдруг божество этого и ждёт?) он решил добавить: - Я жду результата на счёт три. Раз... два... три! Как только последнее слово отскочило от языка Джонатана, он посмотрел на гитару. Но ничего. Всемогущий Бог Тига оставался глух к таким конкретным мольбам, видимо, он и в самом деле был таким же жестоким, как и отец. Видимо, выход нужно искать самому. Две минуты. Джонатан ахнул и окинул взглядом комнату, срочно разыскивая себе средство для спасения. Так! Дурацкая завязка, которой должны подобраны шторы! Она шторам ни к чему! Малец поспешно отвязал её от крючка и кинулся на пол, склоняясь над смертельно раненой гитарой, пытаясь хоть как-то приладить с помощью скользкой шёлковой верёвки гриф. Привязывая верёвку к струнам, парнишка чертыхался, печально поглядывая на возвышающиеся над ним подобно палачу напольные часы. Послышались шаги. Тяжёлые шаги, характер этого звука не спутаешь ни с одним другим. Сердце, казалось, даже перестало в какой-то момент биться. Джонатан затаил дыхание и закрыл глаза, слушая грозный скрежет ключа в замочной скважине так, словно он был обвинением. Он слушал скрип открывающейся двери, словно он был ехидным смешком толпы. И тут после страшной паузы, во время которой Тиг изучал результат жалкой изобретательности своего отпрыска, прозвучал приговор. - Ты не справился, Джонатан. Твоё слово не крепко, ты его не держишь, а это значит лишь одно. Мальчишка повернулся к отцу. Тот выглядел жёстким и равнодушным. - Ты мне не сын больше. Джонатан округлил глаза. - Что?! - Завтра же тебя здесь не будет. И не думай называть меня своим отцом - ты не заслуживаешь этого. Мою фамилию ты носить не будешь. Ты никакой не Джонатан, слишком красивое и длинное имя для такого бессмысленного существа, как ты. Я слишком долго терпел. Выходи из комнаты. - Но, пап!.. Тяжёлая рука Хранителя Кодекса отвесила жестокую пощёчину. Уж так больно, что он взвыл! Но замолчал, лишь беззвучно хныкнув. По щеке мальчишки поползла слеза. Он оставил комнату с гитарами, оставляя там надежду сохранить жизнь такой, какой она у него была. Выходя в коридор, Джонатан отшатнулся от служанки, которая, зная хозяина в гневе, поспешила скорее уйти с глаз долой. Она прошуршала юбками, важно при этом унося в руках корзину с грязным бельём. Тиг снова закрыл комнату и положил руку на плечо мальчишки, подталкивая его, чтобы тот пошёл впереди него. - Но куда я завтра денусь, раз не буду здесь?.. - Завтра ты уедешь отсюда. - Куда? - Тебя не должно это волновать. Безызвестность - самое страшное, что мог бы предложить Хранитель Кодекса. Он прекрасно знал слабые места каждого и с наслаждением бил по ним, даже не особо марая руки. Ему для этого было достаточно слова и взгляда, редко - оружия. - Па... то есть, капитан Тиг, а В-в-вы сказали, что я теперь не Джонатан... - Да. - А... кто теперь я? Эдвард Тиг даже приостановился, смерив мальчишку прохладным взглядом. Тот зарделся, чувствуя сейчас себя донельзя виноватым, но совершенно не представляющим, есть ли шанс как-то загладить свою вину, исправить всё, всё начать с самого начала. - Джек. На большее ты не тянешь. Слишком жалок. На долгие, долгие годы это были последние слова, которые будущий капитан Джек Воробей слышал от своего отца. _______ * К сожалению, ранее об этом сказано не было, но автор рад предоставить читателю описание хотя бы в третьей части данной строки, ведь к юному Джеку мы ещё точно вернёмся.