Дин? В душе?

      Просыпаться не хотелось совсем, однако противный внутренний голос угрожая мне безработицей и вечным рабством у мамы, не уступал, в итоге всё-таки заставив прийти в себя.       Лучи солнца благополучно проникали в мою комнату сквозь плотную штору и попадали именно в глаза, подло не позволяя вернуться в царство Морфея. Все как по закону жанра, ей богу. Нащупав рукой мобильный телефон, лежащий на прикроватной тумбочке, я глянула на время. Десять часов утра. Ну, не так уж и поздно, можно поспать ещё…       — Вашу мать! — озарил квартирку мой не очень весёлый возглас. Мое сознание прояснилось буквально за мгновение, которого хватило, чтобы я поняла, как безбожно опаздываю на работу. Вставать с кровати и застилать постель это явно не для меня, а потому я свалилась на пол, запутавшись в одеяле, но тут же быстро подорвалась на ноги, прикинув, сколько минут у меня есть на сборы.       Быстро выхватив джинсы и кофточку из шкафа, я пронеслась мимо зеркала, даже не рискуя заглянуть туда. Что-то мне подсказывало, что ничего хорошего и воодушевляющего я там явно не увижу.       На здравый вопрос от мозга «а что вчера, собственно, было», я мысленно отмахнулась. Вчера был полный и тотальный…кхм, звездец, который даже вспоминать страшно. А ещё страшнее вспоминать о своем недо-глюке, в лице Дина, мать его, Винчестера. Который сейчас в моем мозгу выглядит как Кот Шрёдингера. И лучше бы ему быть ненастоящим, иначе первое, что я сегодня сделаю, это позвоню в больничку и напрошусь к добрым дяденькам санитарам и мягким стенам.       С победным «ура» мне наконец-то удалось натянуть вторую штанину и просунуть нужную конечность в рукав легкой кофты. Быстро затянув хвост на голове, я внезапно замерла, глядя на небольшой календарь, стоящий на столике возле зеркальца. В голове со скрипом зашевелились шестеренки, а на меня накатило чувство подступающего микро-инфаркта.       Девятнадцатое. Сегодня выходной.       — Чё-ё-ё-рт, — сквозь зубы выдохнула я и упала на кровать, позволив себе окончательно расслабиться и скинуть остатки напряжения. Бесцельно блуждая взглядом по стене, я не думала о чем-то особенном. Просто смотрела на десяток плакатиков в то время, пока все знакомые и любимые лица, смотрели на меня в ответ. Стадию сумасшедшего сериального задротства я прошла ещё в подростковом возрасте, когда была с ног до головы увешана именным мерчем. Сейчас же я задрот, потерянный для этого общества, и с легкостью могу впасть в сериальный запой, не выходя на связь целые выходные. Не то чтоб у меня совсем мало друзей, просто после тяжелой недели проведенной с людьми я предпочитаю уединиться с любимой едой и серильчиком, дабы превратиться в Голумма, который бдит свою «прелесть» в любимой пещере.       С плаката на стене на меня с пафосной миной смотрел Дженсен Эклз в кожанке. Искра. Буря. Осознание, что Винчестер явно побывал в моей комнате и увидел всю эту красоту. Застонав от понимания, как же сильно я облажалась перед охотником, закрыла лицо руками. Лучше бы оставил меня спать за столом. Черт бы побрал эти джентльменские манеры, которые вылезли у матерого Дина неизвестно откуда.       — А может все-таки не видел? Может, я сама дошла к кровати? А может, Винчестер вообще выдумка, а я просто схожу с ума? — с надеждой протянула я, хотя прекрасно осознавала: не с твоим счастьем, Александра, не с твоим-то счастьем.       Ну, ладно. Будем разбираться с проблемами по мере их наступления. Раз-два-три, встали. Ещё раз бегло взглянув на себя в зеркало, я деловито закатила рукава кофты и, резко выдохнув, вышла из комнаты и сразу же пошла в сторону кухни. Дин Винчестер собственной персоной по-царски восседал на моем маленьком потрепанном диванчике и попивал чай из кружки (так как кофе в моем доме обычно не водилось), заглядывая в ноутбук. Я решила даже не заикаться по поводу вторжения в частную жизнь, путем использования ноутбука, решив, что после душа и сумасшедшей ночи, обсуждение этой проблемы будет не совсем актуальным. Мужчина, бегло глянув на меня, отставил технику в сторону и растянул губы в своей типичной диновской ухмылке.       — Утро доброе, — настороженно произнесла я, косо поглядывая на Винчестера. То, что он был не глюком, а вполне себе таким настоящим, меня все же обрадовало. Потому что сойти с ума в двадцать шесть лет, а потом провести остаток дней в лечебнице под таблетками, мне не особо улыбалось.       — Доброе, — кивнул Дин, все так же не сводя с меня внимательного взгляда, от которого мне очень хотелось передернуться. Очень надеюсь, что он тоже думает о своей невменяемости. Не все же мне этим голову забивать, пусть тоже помучается. К тому же, у него причин верить в свое сумасшествие куда больше, чем у меня. Не сдержавшись, я все-таки зябко передернула плечами, отгоняя неприятный холодок, пробежавшийся по позвоночнику. — У тебя в комнате кажется что-то упало. Я слышал грохот.       — Одеяло. Я была внутри.       На мой ответ Винчестер лишь усмехнулся, протянув обычное «ясно». От его взгляда и напряженной атмосферы в целом становилось как-то не по себе, отчего моим первым желанием было развернуться и удрать обратно в комнату, предоставив чуду из другого измерения полную свободу действий. Вторым же желанием было дать оплеуху самой себе. Мой дом — это моя крепость. Папа вбил в мою голову эту мысль еще в детстве, так что никакие охотники не заставят меня чувствовать себя здесь неловко. Порешив на этом, я гордо и независимо поправила на голове хвостик и двинулась к едва теплому чайнику, нажав на нужную кнопку.       Техника зашумела, а я вздохнула, украдкой глянув на своего гостя. Вчерашняя усталость развязала мне язык и, видимо, мозг, раз я так спокойно оставила чужого мужчину (пусть и до безумия похожего на Дженсена Эклза) у себя в квартире. Винчестер никуда исчезать не собирался, ровно как и заводить новый разговор, а потому я решила взять дело в свои руки.       — Вчера мы как-то не особо успели познакомиться, — произнесла я, доставая из шкафчика свою чашку. Закинув туда пакетик чая, я обернулась к охотнику и, прислонившись к столешнице, легко улыбнулась. — Александра Ковалёва. Двадцать шесть лет, лингвист-переводчик. Судимостей и дурных привычек не имею, хотя, если говорить откровенно, питаю слабость к хорошей музыке, котикам и сериалам.       Чайник наконец-то вскипел и, тихо щелкнув, выключился.       — Александра… Алекс? — внезапно предположил охотник, приподняв бровь. Я покачала головой, заливая чашку кипятком.       — Саша.       Ха, вот что интересно: Дин попытался сократить мое имя, но чисто на свой американский манер, хотя сам говорит на русском без акцента и каких-либо ошибок… неужели сам не осознает, что говорит на другом языке? О, ну да, ещё скажите мне, что где-то в моем дворе стоит ТАРДИС, которая все переводит и тогда я точно уверую в свое сумасшествие.       Присев за стол, я притянула к себе полупустую пачку печенья и открутила крышечку на банке с вареньем, на пару мгновений отправившись в Рай. Обычные печеньки и смородиновое варенье прямиком из умелых рук мамы — вот она, формула счастья.       — Дин Винчестер, — наконец-то произнес мужчина и переместился с дивана на соседний со мной стул. — Тридцать четыре года, охотник на нечисть, судимости… — он ухмыльнулся, — присутствуют. Кажется несколько раз меня даже объявляли в национальный розыск.       — Ну ты и мачо, — не сдержавшись, хохотнула я.       — Это, кстати говоря, тоже, — охотник поиграл бровями, а я, отправив очередную печеньку в рот, улыбнулась и протянула мужчине руку, которую он с важным видом пожал.       — Что ж, приятно познакомиться, Дин.       — Взаимно, Саша.       В этот момент я совсем не обратила внимание на легкую дрожь, что пробежала по телу, стоило Винчестеру прикоснуться к моей ладони. В памяти оставались только подрагивающие кончики пальцев, теплые руки мужчины и какая-то навязчивая мысль о судьбе, что неустанно крутилась в моей голове.       Задумывалась ли я тогда, к чему это все приведет? Вряд ли.       Принесло ли это мне счастье? Несомненно.       Было ли больно? Очень.       Изменила бы я сейчас свое решение, зная будущее наперед? Ни за что.       Но… это сейчас. А тогда это было просто девятнадцатое июня и наше с Дином лето только начиналось.