Подаренное забвение

В Лас Ночес всегда тишина и тоска, лишь изредка нарушаемая чьим-то тихим разговором или осторожными шагами. Айзен Соске шел по коридору и случайно наткнулся на сидящего на лестнице длинноволосого рыжего арранкара. Тот заслышав приближение владыки сразу обернулся , в своих руках он держал красную розу, несколько лепестков с нее лежали на белом мраморном полу. -Ичиго,что ты делаешь ?-спросил Айзен -Обрываю лепестки, Айзен-сама,— бесцветным голосом отвечает арранкар -Зачем? -Мне скучно. -Мне доложили, ты был в Генсее,— в голосе владыки сквозило недовольство. -Был. Я наблюдал за людьми, я хочу понять что такое эмоции и чувства. Почему-то это важно для меня, — в золотистых с черными белками глазах арранкара вспыхнуло что-то похожее на эмоцию, но голос по-прежнему был холоден -Эмоции вредны, Ичиго. Тебе их никогда не понять, ведь вместо сердца у тебя сломанная маска. -Знаю,— оторванный лепесток розы падает на пол. -Я знал как-то одного шинигами,— задумчиво произнес владыка, сев рядом с Ичиго и прикоснувшись к черному железному ошейнику почти не видного под воротником.— Он сражался со мной, пытаясь защитить свой родной город, друзей и семью. -Что с ним случилось?— в голосе Ичиго впервые прозвучал интерес -Он был превращен в арранкара, забыл про свою прошлую жизнь и был стерт из памяти всех, кто его знал -Это жестоко, — последний из лепестков розы упал на пол и арранкар выбросил остатки некогда прекрасного цветка. -Не тебе говорить о жестокости. Ты ведь сам её воплощение, Айзен иронично усмехнулся, наблюдая, как вастерлорд берет с пола еще одну розу, на сей раз белую и начинает обрывать лепестки. Таким стал его Ичиго: бесчувственный и жестокий, единственный кто в в воссозданной Соске Эспаде не имел номера. Но иногда вастерлорд становился слишком своеволен и не управляем, будто в нем просыпался прежний шинигами. Это не нравилось Соске. Рыжеволосого арранкара боялись все: шинигами ,Эспада беспрекословно подчинялась ему, даже охотнее чем самому Айзену, поэтому Ичиго носил ошейник как символ того, что он полностью принадлежит владыке, что он никогда не сможет стать свободным.