Инь и Янь: Избранным быть не так уж плохо

Нарцисса Малфой на цыпочках вошла в комнату своего супруга и одним быстрым движением раздернула шторы. Яркий свет хлынул в спальню, однако не разбудил Люциуса – он только пошевелился и причмокнул губами, но тут же продолжил трогательно сопеть в подушку. Тогда женщина подошла ближе и, осторожно коснувшись ладонью плеча мужа, позвала: - Люциус! Люциус, пора вставать! Ты сам просил, чтобы я тебя разбудила. Мужчина завозился в постели и, не открывая глаз, пробормотал: - Одну секундочку, мэм… Нарцисса тяжело вздохнула и опустилась на стул у стены, наблюдая за мужем. Раньше на этом месте стоял мягкий пуфик, но недавно Люциус решил сделать в своей комнате перестановку, и он исчез. Да и вообще, комната превратилась из уютной и красивой спальни аристократа в некое подобие военной казармы… Малфой-старший сел на постели, заметил, что жена наблюдает за ним, и поспешно натянул на обнаженный торс покрывало. - Извините, мэм, вы не могли бы… отвернуться? Нарцисса кивнула и молча отвела взгляд. После той злополучной дуэли с Гарри Поттером ее муж сильно изменился. И вряд ли причина крылась только в том, что он потерял память! Люциус не просто все забыл – он стал другим. И это бросалось в глаза даже несмотря на тот факт, что в последние годы они с Нарциссой уже не были так близки, как раньше. - Куда ты собираешься? – спросила она, не поворачиваясь. - По делам. Я ищу новую работу, вот и… - Какую работу? - Не знаю, пока. Но я же должен где-то работать, правда? - Люциус, у нас достаточно денег, чтобы… - Но я все равно хочу работать, - упрямо проговорил супруг, появляясь перед Нарциссой в самом странном виде. Вместо привычной шелковой мантии на нем были вытертые джинсы и мешковатый свитер, а на ногах Люциус старательно шнуровал кроссовки. И где только он взял весь этот ужас?! Если бы Нарцисса обнаружила «наряд» раньше, то точно бы не преминула от него избавиться. - Ты собираешься работать под прикрытием? – не удержавшись, поинтересовалась она, наморщив носик. - Нет, это мой новый стиль, - радостно отозвался Люциус и взлохматил жалкие остатки своих некогда роскошных волос. – А вам… тебе не нравится? - Главное, чтобы тебе нравилось. Доктора из больницы Святого Мунго, которые обследовали ее мужа, сказали Нарциссе, что Люциусу нельзя волноваться. И, наверное, именно по этой причине она до сих пор в него ничем не запустила… - Ну тогда, я пойду, ладно? - А как же завтрак? - Спасибо, мэ… мэ… милая! Я не голоден! Выдавив эти слова, он вылетел из комнаты и, судя по топоту, помчался вниз по лестнице. Нарцисса же поднялась с жесткого стула и отправилась в гостиную. Она не слишком переживала происшествие с мужем – в конце концов, после того, что он натворил, Люциус еще легко отделался! Но его поведение было странным. А самое плохое, бывшие соратники посматривали на него с недоумением и почти с насмешкой. А Нарциссе очень не хотелось, чтобы их семья стала посмешищем магического мира! - Что же ты задумал? – негромко произнесла женщина, глядя в окно на то, как ее супруг неуклюже пытается трансгрессировать прямо на лужайке перед домом. – В какую игру играешь?.. * * * Однако Люциус Малфой даже не думал играть. Не чуя под собой ног от радости, что удалось так быстро убраться из нелюбимого особняка, он домчался до середины лужайки перед домом, чуть не наступил на толстого важного павлина, остановился, замахал руками, чтобы восстановить равновесие, а потом быстро повернулся на месте и трансгрессировал в Хогсмид. Перемещение удалось, но во время приземления он снова потерял равновесие и потому самым позорным образом шлепнулся. Ну что за ерунда?! Почему он никак не приспособится к тому, что центр тяжести тела теперь расположен в другом месте?! Вот какие-то школьники уже ржут во весь голос… Хотя… какая ему разница? Это же позор Люциуса. «В теле которого ты проведешь всю оставшуюся жизнь,» - мгновенно напомнил противный внутренний голос. - А вот и дудки! – вслух проговорил мужчина, поднимаясь на ноги. – Я снова стану собой, чего бы мне это ни стоило! Некоторое время он слонялся по улицам, высматривая тех, ради кого сюда, собственно, и явился, но не добился успеха. Сегодня в Хогсмид выбралась половина школьников, и потому на улицах было не протолкнуться. Наконец, немного удалившись от главных достопримечательностей этой деревни (кафе, бара и магазина сладостей), Люциус их заметил. Парень и девушка медленно шли по улице, переплетя пальцы и не глядя друг на друга. Парень был высоким и черноволосым с тонкими чертами лица и зелеными глазами, спрятанными за стеклами очков. Девушка же казалась очень тонкой и грациозной, а ее пышные каштановые волосы красивой волной рассыпались по спине. Они шли медленно и негромко о чем-то говорили. Потом девушка засмеялась и решительно покачала головой. Парень в ответ кивнул, остановился, выпустил ее руку и присел на корточки возле ближайшего дерева. Он протянул вперед руку, развернув ее ладонью к снегу, и некоторое время держал так, а Люциус увидел, как из земли, прямо под ладонью волшебника, медленно поднимается цветок эдельвейса. Парень удовлетворенно кивнул, сорвал его, протянул девушке и улыбнулся. А потом он, видимо, почувствовал присутствие постороннего, потому что медленно обернулся и уставился на Люциуса. И улыбка исчезла с его лица, как по мановению волшебной палочки. - Поттер! – воскликнул он. - Я знаю, что ТЫ – Поттер, - кивнул Малфой, приближаясь. – Привет, Гермиона! - Здравствуйте, - вежливо отозвалась девушка, хотя выглядела она ошарашенной. Ну конечно, откуда Люциусу Малфою знать ее имя?.. - Герм, я на секунду, - сказал Поттер, взял Люциуса за плечо и решительно отбуксировал его в сторону. – И чего ты явился? Сказано же было ждать в поместье Малфоев! - Мне там не нравится, - закапризничал его собеседник. – Я бы никогда не стал там жить. - Ты – Люциус Малфой. И ты должен там жить. - Ты прекрасно знаешь, кто я, - нетерпеливо отмахнулся лже-Малфой.- И остальные скоро догадаются. Ну не могу я, не могу играть роль этого чистоплюя! Меня от него тошнит! - Думаешь, я от твоего тела в восторге?! – прищурился лже-Поттер. - Думаю, да, - кивнул Поттер настоящий, покосившись на Гермиону, которая задумчиво наблюдала за ними, непроизвольно покручивая в пальцах стебель цветка. - А вот это тебя не касается. - Естественно. Это только тебя всегда все касается… Мерлина на тебя нет! Том, ты должен мне помочь! - Должен? – с непередаваемым выражением переспросил Том Реддл (будем уже называть его этим именем, чтобы не путаться), - я в жизни никогда никому не был должен. - Ну ладно, может, и не должен. Но ты ведь можешь это сделать! Не хочешь покидать мое тело, так хоть пристрой меня в школу! Я что, так многого прошу?! Бывший Темный Лорд некоторое время внимательно рассматривал своего визави, а потом кивнул: - Допустим, я могу это сделать. Но тогда ты, наконец, оставишь меня в покое? Если честно, ты надоел мне до зубового скрежета. И если я не могу взять и убить тебя, просто исчезни! - Ладно, но ты пристрой меня в школу. Я не могу больше жить в поместье Малфоев… Некоторое время оба молчали, а потом Реддл признался: - Я уже говорил о тебе с МакГонагалл. Но она не может взять тебя на работу – вакансий нет. Разве что, временно. Знаешь ли, Поттер, Филч с какого-то перепугу решил отправиться в отпуск. Семьдесят лет работал без отпуска, а теперь вот захотелось… Но тебе это только на руку – будешь его замещать. - Работать заместителем Филча?! – не поверил Гарри Поттер. – Ну, это уже слишком. - Других вариантов нет. Ты же все равно не собираешься работать школе вечно… - Мне бы только с Джинни поговорить, - негромко протянул несчастный Поттер. - Избавь меня от подробностей! – потребовал Реддл, скривившись. – Иди к МакГонагалл, и напомни ей о том, что я говорил. - А ты со мной не пойдешь? - Поттер, я тебе не нянька! - Вообще-то, я могу рассказать всем правду, - вяло огрызнулся Гарри, понимая, что его угроза не имеет реальной силы. Только не сейчас, когда он – стриженый Люциус Малфой в растянутом свитере. - Валяй, - кивнул Темный лорд. – Может быть, какой-то псих тебе и поверит. А сейчас извини, меня девушка ждет. Гарри бросил быстрый взгляд на Гермиону, которая неотрывно наблюдала за ними, и тяжело вздохнул. - Ладно. Ты только… если обидишь ее, я тебя… - Того, кто ее обидит, я сам порву, - отозвался Реддл, и впервые за время их разговора на его лице появилась улыбка.