Cielo morto, viva il cielo

Теперь интуиция надрывалась не из-за Занзаса, но понял это Тсунаеши слишком поздно. Автомобиль затормозил на каком-то пустыре, усеянном разным мусором от жестяных и пластиковых банок, до ржавого металлолома всевозможных размеров и форм. Водитель молча покинул свое салатовое такси, побежав в темноту, рассекаемую только оставшимися включенными фарами. – Не все то золото, что блестит, – изрек мудрость мальчик, видя, как удача все еще “любит” бывшего Дечемо Вонгола. – Не пинай собаку, не узнав кто ее хозяин, – ответил Тсунаеши, покидая автомобиль и оглядываясь на бордовое зарево. “Мне крупно повезло унести ноги. Но стоит поторопиться, у Занзаса интуиция ненамного хуже моей. Может и найти. Ненароком”. Мальчик в твидовом сером костюмчике последовал за ним. Правда, он просил одежду красного цвета, но срочно таковой достать не удалось. Однако, Марко клятвенно его заверил, что подходящий гардероб подберет сам, если Фонг сможет отыскать Босса. Едва увидев короткую записку “Мне нужно проститься с ним”, аркоболено Урагана сразу понял о ком именно идет речь. Однако, делиться с Эстранэо не стал, и даже от “хвоста” оторвался. Он не знал к чему Тсунаеши вспомнил эту старую китайскую поговорку. Она явно не подходила к складывающейся в данный момент ситуации. Тем временем таксист уже убежал к своим товарищам, которые повалили из всех щелей, как тараканы. Разномастная массовка, вооруженная в основном битами и обрубками труб, скалились в предвкушении. Несмотря на такое простое оружие в руках, они имели не плохие козыри в виде склада огнестрельного оружия в машинах, припаркованных чуть поодаль. – Этот хлюпик и правда стоит полтора ляма? – с сомнением спросил крупный парень в шапке. Он крепко сжимал металлическую бейсбольную биту и время от времени харкался. Сразу было видно, вожак этой своры именно он. – Да, это точно он. – Эй, а что за сопля рядом? – подал голос другой. Короткие черные волосы, греческий нос, острые скулы. Он вписывался в шайку только одеждой и манерой говорить, но на этом все сходство заканчивалось. – Не знаю. Мальчишка просто вскочил и потребовал, чтобы я отвез его на местное кладбище. Всучил, – таксисту очень не хотелось показывать заработанные честным трудом деньги, но он достал из кармана несколько купюр крупного достоинства и демонстрируя всем желающим. – Вот. – Этого убить, – Вожак указал на шатена наконец обратившего свое внимание на них. – А этого возьмем в заложники и потребуем выкуп. – Фонг-сан, из чистого любопытства: почему вы отрезали свою косу? – Я не помню, – честно ответил Ураган. Уж как он сам был удивлен, не обнаружив своей длинной косы, которой втайне гордился. – Ясно, – кивнул Тсунаеши, хрустя кулаками. – Я сегодня не собираюсь никого щадить. Если это претит вашим убеждениям, то лучше вернитесь в машину. – А теперь Сиэло, позволь полюбопытствовать мне. Почему ты жаждешь их крови? – Фонг так же рассматривал “бандюганов”, пророча им быстрое поражение. – Они слишком много узнали, и видели мое лицо. А таксист отдельно. Этот экскурсовод всю дорогу весело тараторил. – Кого-то напомнил? – Да-а, – как-то отстранено отозвался Тсунаеши. Он сорвался с места, и уже через мгновение держал в руках глотку этого самого таксиста. – Вам, детки, забыли рассказать, что вы пришли по мафиозную голову, – тихий просветляющий голос походил на отдаленные раскаты грома. Тсунаеши посмотрел на ладонь, испачканную липкой кровью. Это уже было далеко не первое убийство, и точно не последнее. Вырвать глотку, как он узнал из собственного опыта – проще всего. Особенно, когда ногти хорошо заточены. Обычно это незаметно. Даже Луссурия не обратил внимания на такую мелочь. А уж транссексуал, яростно следящий за своей внешностью, должен был подметить. Да и пламя не плохо помогает, но бывают случаи, когда атрибутом светить не стоит. Остальные замерли с широко распахнутыми глазами. Кто-то попятился в ужасе, смотря на спокойного юнца, не испытывающего чувства вины. Один парень со страху закричал и набросился с металлической битой на шатена. Тот сделал подсечку, получая голову противника в свои руки и резко сворачивая ему шею. – Н-нас много! Давайте все разом! – прокричал Вожак своры. – Но.. – Он стоит полтора ляма! За такие деньги любые раны можно вылечить! – Да! – заорали бандюганы. – Сделаем его! – Ага, только жизнь даже за деньги не вернуть, – еще двое парней валялись на земле, стеная от боли в переломанных конечностях. Их тоже ждала жестокая расправа, но чуть позже. Пока следует заняться теми, кто еще в состоянии убежать. Через несколько минут все было кончено. Тсунаеши не пользовался никаким оружием, а просто сворачивал шеи или растаптывал трахею, позволяя захлебываться собственной кровью. – Раньше ты не был таким... – Фонг подошёл ближе, внимательнее рассматривая поверженных бойцов. – Жестоким? – И это тоже, – он тяжело вздохнул. – Реборну стоит гордиться своим учеником. Как киллер ты силен. – Я не киллер. И убил их я не из праздности, – Сиэло подошел к таксисту и достал из заднего кармана джинсов бумажник. Выудив визитку, кинул ее Фонгу, который без труда поймал кусочек картона. – Ясно. Но как ты понял? – Я в Италии живу уже давно. Женщины и виноград здесь особенно хороши, – Тсунаеши посмотрел в сторону кладбища. Багровое зарево уже исчезло, и небо окончательно почернело. – Но еще никогда таксист с полуслова не соглашался ехать в такую даль. “Если бы Занзас не был в ярости и трезво мыслил...” - заканчивать мысль Сиэло не пожелал. И уж тем более высказывать ее вслух. Но словно молния пришелся вопрос: ”А почему он был в ярости?” Странный, и в то же время, вполне разумный вопрос. “Потому-что я до сих пор жив? Нет, Савада лежит на глубине двух метров. Тогда, потому, что ему никак не удается избавиться от потенциальной угрозы для Вонголы в моем лице?” *** Виторио четыре дня пролежал без сознания. Затем вдруг проснулся, попросил лимонный пирог с меренгой. Выслушав сбитые объяснения Филиппо, который и достал любимый пирог Шефа, изъявил желание покинуть госпиталь и вернуться в резиденцию. По поводу того, что он был на грани смерти еще вчера, Виторио ничего не ответил. Только рассматривал на пальцах кольца Дождя Эстранэо и Солнца класса А. Мысли были разные. Мужчина еще не успел переварить кинопленки и монстра, как ему сообщают об исчезновении бухгалтера, побеге Босса от приставленных телохранителей и почти полностью уничтоженных “подземелий”. “Что же за полоса в жизни такая? За всю жизнь у меня было меньше приключений, чем за какие-то несколько недель”, – вздохнул Виторио, с трудом переодеваясь в свою одежду, привезенную все тем же Филиппо. Посетив уборную по нужде краем уха мужчина услышал странный разговор. – Да он еще вчера был присмерти и в коме! Как вообще такое возможно? – Говорят, ошибочка вышла. Мол, все было не так плохо, как показалось дежурному доктору. – Что? Я сам принимал этого пациента. Ему даже в ожеговом центре не смогли бы помочь. Мало того, что кожный покров был сожжён на 90%, так еще и обморожение! Он вообще человек? – Ох, не знаю я ничего. И если честно, знать не хочу. Связываться с мафией опасно, а у меня между прочим дочка внука ждет еще до Нового Года. Вот такой странный разговор двух докторов услышал Виторио. Не забыв при этом уточнить у дежурной медсестры, есть ли пациент с ожогами. Но посмотрела женщина на него с изумлением, затем помотала головой и спешно удалилась по своим делам. – Лучше бы ты остался в больнице, – встретил сэмпая в холле резиденции Марко. – Оставаться в больнице?! Когда мой остолоп потерял бухгалтера! А Босс вернулся? – Нет еще, – Марко снова опустился на ступеньку, уперев локти в колени. – Гляжу, ты не особо волнуешься. – А чего волноваться-то? Ну, захотел Босс побыть в одиночестве немножко, – удивился Молния такому вопросу. – Де Росса, прекращай ломать комедию. – Не называй меня так, Санна-младший, – резко сменил тон Марко. – Значит, ты так и не сказал никому, кем приходишься гению предыдущего поколения? – Я не хочу, чтобы меня сравнивали с ним. Ты это и так прекрасно знаешь. – Только это, Марко? Мне стоит поволноваться, что де Росса задумал что-то нечистое по отношению к нынешнему Сиэло? – Санна должен был это спросить. Убедиться, что Молния не предаст в самый ответственный момент, и не всадит нож в спину его, Виторио, Небо. – Вижу ты тоже стал хранителем, – сменил тему Молния. – А ты приобрел говорящее прозвище, – скривил губы Виторио. – Молния.