Держи хвост трубой, а клюв на замке.

Гарри с трудом вырвался из липкого, неприятного сна. Такая чушь ему ещё ни разу не снилась: «Сумасшедший дом какой-то! Воландеморт, захвативший моё тело? Бред!!!» - юноша открыв глаза, с удовольствием потянулся, выпустив когти на лапах, и тут же заорал благим матом: - А-а-а-а!!! - Ф-фу! Я думал что-то случилось, - рядом появилась знакомая недовольная и сонная рыжая морда Живоглота. - Ты чего верещишь, мышеголовый? - Живоглот???!!! Ты?! Разговариваешь со мной?! Я сплю. - Ну-ка, ну-ка, малец, откуда это ты знаешь, как меня зовут? Что-то я тебя среди нашей братии не припомню. Новенький? В каком месте живёт твой двуногий? - Бред!!! Я уже с котами во сне разговаривать начал, скоро ещё и летать научусь, - гриффиндорец хотел, было, продолжить свою тираду, но обратил внимания, что изо рта у него вырываются не слова, или не совсем слова. Да и видение мира стало каким-то странным. Он невольно перевёл взгляд на своё тело и едва не заорал вновь: четыре маленьких лапки с острыми коготками, мохнатое чёрное тельце и… вставший дыбом от потрясения пушистый хвост. Это всё и было его туловищем на данный момент. - Что ты так себя разглядываешь, как будто никогда не видел? Я спрашиваю, как тебя зовут, маленький нахал? И тебе лучше ответить, пока я не взялся за твоё воспитание. Сразу видно, твои двуногие вконец тебя избаловали. - Какие двуногие? Живоглот, что со мной? - Да ничего особенного. Эта старая повелительница блох – миссис Норрис, нашла тебя под лестницей, ведущей в нашу башню - наверное, летел не глядя, как вы все котята-мышеголовые носитесь, и свалился. Она притащила тебя за шкирку, да ещё и нашипела на меня, что за молодняком в комнатах не слежу. А я что, в няньки вам нанимался? Последний раз спрашиваю: ты с кем приехал? - Да ни с кем я не приехал! Я Гарри! Гарри – друг твоей хозяйки Гермионы! - А вот эти сказки оставь маленьким котятам, - рыжий комок шерсти рассерженно заворчал и выпустил когти, легонько шлёпнув по морде юношу, ставшего котёнком. – Не знаю, кто тебя надоумил сочинить весь этот бред. - Ну, почему же бред-то?! Я сказал тебе правду. Твоя хозяйка… - Крепко ты видно головой стукнулся. Это кого ты называешь хозяевами? Ты мелкий пучок шерсти! Они наши подопечные. Как тебя такого маленького только в хранители взяли? Совсем молоко на губах не обсохло, а туда же! Храни-итель! Двуногие не могут стать нами! - Но анимаги… - Ф-ф-ф! Анимаги – это только видимость. Они даже разговаривать не умеют и наших слов не понимают. Да ещё и пахнут и ведут себя как двуногие. Подделка. В общем, кончай меня разыгрывать. Не хочешь говорить – не надо. Имя-то у тебя есть? - Э-э-э… Гарри. - Ты опять?! - Ой, прости! – котёнок не хотел второй раз получить по морде когтистой лапой, удар которой хоть и не был таким уж болезненным и сильным, но желания продолжать упорствовать не вызывал. – П-пусть будет… - он ещё раз оглядел своё новое тело, - Черныш. - Вот это другое дело! Есть хочешь, дурашка? Парень вдруг почувствовал, что просто умирает от голода: - Ага. А где здесь… - Идём со мной, горе. Вот так всегда, только уляжешься поспать, и на тебе… - Живоглот ворчал всю дорогу, но как-то незаметно, ненавязчиво заново успел познакомить своего подопечного с замком, его обитателями и заодно с кошачьими обычаями. Гарри и не знал, что в древней школе существует столько разных лазеек, ходов и переходов, на которые, в буквальном смысле этого слова, уже несколько столетий не ступала нога человека. Единственным местом, куда путь котам был заказан, оказалась совятня. Кошки и совы, имевшие одинаковые повадки, да и внешне походившие друг на друга, враждовали между собой многие столетия. Юный кот так и не смог выяснить, отчего пошло это противоборство. Судя по всему, причина его терялась во тьме веков. Старый котяра учил его всему, что считал жизненно необходимым для настоящего, «правильного» кота, а Черныш впитывал эти знания, как губка, чего никогда не случалось в бытность его человеком. Парень надеялся найти выход из ситуации, в которую угодил, но пока у него ничего не получалось. Нет, как котёнок он заслужил полное одобрение своего наставника, если только в очередной раз не пытался заговорить о том, что он человек и детям двуногих в школе угрожает уже почти возродившийся Тёмный Лорд. А вот с магией были большие проблемы. Вернее, она просто не подчинялась мальчику в кошачьем теле. Он чувствовал её «запах», даже почти видел вокруг себя, но… не мог воспользоваться. Единственное, что радовало чёрного котёнка, который всё больше и больше воспринимал себя, как Черныша, это то, что Риддлу не удалось полностью подчинить его Силу, а проведённый им ритуал ещё и ослабил тёмного мага, поставив на один уровень с не слишком одарёнными студентами 6 – 7 курса. Но юноша знал, что радоваться этому стечению обстоятельств ещё рано – Воландеморт явно что-то затевал, и маленький чёрный котёнок, стараясь оставаться незамеченным, следовал за ним по пятам. Так прошли две недели. Приближался день Святого Валентина. В первые дни он пытался связаться с друзьями, с преподавателями, даже с завернувшим в школу крёстным, но… Рон с Герми были слишком заняты своим бурно развивавшимся романом и обидой на внезапно отдалившегося от них «Гарри Поттера», так что ни на что другое просто не обращали внимания. Декан Гриффиндора в своей анимагической форме устроила пристававшему к ней котёнку знатную трёпку, Дамблдор почти целыми днями пропадал в Министерстве, и доступ в его кабинет был закрыт, а Сириус. Сириус нанёс Гарри и вовсе нестерпимую обиду. Ну, кто же знал, что крёстный парня патологически ненавидит кошек. Сунувшегося было к нему котёнка, мужчина пнул так, что Чернышу пришлось почти сутки проваляться пластом, подчиняясь лечебным манипуляциям ворчавшего что-то об ушибленных на голову комках шерсти, Живоглоту. Больше он такой глупости не повторял. Изматывавшие же парня попытки подчинить себе магию, как он ни старался, ни к чему не приводили. Потерпев поражение разом «на всех фронтах», юноша, было, впал в отчаяние. Не помогали ни нежность и заботливый уход Снежинки, красивой белой кошки, являвшейся хранителем какой-то третьекурсницы с Когтеврана, наряду со старым рыжим полукниззлом взявшей под опеку котёнка-подростка, ни язвительное ворчание пытавшегося скрыть свою тревогу Живоглота. Черныш двое суток отказывался от еды и лежал, уткнув нос в лапы, с тоской глядя в окно. Казалось, глухая волна чёрной тоски поглотила его целиком, а страдающая душа, слишком жизнелюбивая и упрямая, чтобы сдаться отчаянию без боя, рвалась на волю. И тут проявилась вся магическая сила мальчишки, не подчинявшаяся управлению, но по-прежнему существовавшая, транслируя зов о помощи, и парень внезапно ощутил чей-то далёкий, едва слышный ментальный отклик: «Кто вы? Что с вами случилось?»