Гудвин

Здравствуйте, меня зовут Айла, я дочка повара Балуоля, который служит на кухне Изумрудного дворца, что в Изумрудном городе. Матерью моей была Минта, уроженка Изумрудного города, кстати. Ей было десять лет, когда её семья, а, кстати, её отец, мой дед, был в числе первых строителей города, переселилась в только что построенный Изумрудный город. Правда, я совсем не помню своей матери – она умерла, когда я была совсем маленькой. Но день, когда она умерла, помню очень хорошо – пусть мне на тот момент было всего пять лет. Помню лишь, как папа пришёл ко мне и сказал: «Мама уснула. Уснула, моя дорогая доченька!». А я каким-то недетским чутьём поняла тогда страшную правду. Я рыдала навзрыд и не могла успокоиться очень долго. Потом были похороны моей дорогой мамочки, где я продолжала рыдать. Потом, помню, я села в сторонке и плакала там. Потом какие-то две мягкие руки взяли меня и подняли в воздух. Секундой спустя я увидела весьма доброе лицо человека средних лет, полноватое, румяное, покрытое сеткой первых морщин, с ямочкой на подбородке, обрамлённое седеющими рыжеватыми волнистыми волосами, сохранившимися лишь на затылке и ближе к вискам. Он был одет в зелёный пиджак, который я тогда и успела запомнить. «Девочка моя!»– сказал человек таким голосом, от которого я сразу, помню, перестала плакать и невольно прижалась к его зелёному пиджаку. Вот так я и познакомилась с Гудвином, который, как потом оказалось, был Правителем моего родного Изумрудного города. Я не знаю, почему Гудвин после смерти моей несчастной матери стал как-то выделять именно меня из толпы прочих детей во дворце – а их, честно, говоря, было не так уж и много. Он часто задерживал меня, когда я спешила с уличных прогулок домой, к своему отцу, и давал мне какие-то лакомства, приговаривая: «Держи, Айлочка, девочка моя!» А я (ну какой же ребёнок будет равнодушен к сладостям) брала их и уносила домой, где угощала ими своего отца, которого очень любила – всё-таки единственный родной человек! Сейчас, после прошедших с тех дней лет, я понимаю, что всему причиной был всё-таки мой отец – а его поварское искусство и ценил Гудвин. А может быть, и нет – я даже не знаю! Когда я подросла – Гудвин стал приглашать меня к себе, в одну из тех комнат, которые находились позади тронного зала. Там было много книг на полках и диван с двумя креслами. Он сажал меня в одно из кресел, сам садился в другое, брал одну из книг и начинал читать мне интересные сказки. Я провела в той комнатке много потрясающе интересных часов, слушая сказки о «Золушке», о «Синей Бороде», другие сказки. Когда Гудвин отпускал меня к отцу, то брал с меня «честное слово», что я никому, кроме отца, не расскажу, какие сказки он мне читает. А я, опять же, как всякий ребёнок, обожала разные «тайны». А Балуоль сам с интересом слушал их в моём изложении, потому что этого всего в Волшебной стране нет и не было в помине. Отец ни в коей мере не препятствовал моим визитам к Гудвину, потому, что, я думаю, ему было лестно, что дочка поддерживает контакты с самим Правителем и к тому же он очень часто был занят. А то, что Гудвин – Правитель моего родного города, я узнала потом, с годами. Как-то раз, когда мне было уже лет восемь, Гудвин, сперва, естественно, испросив разрешения у моего отца, взял меня на ночную прогулку вокруг дворца. Это была моя первая подобная прогулка, потому что до этого отец меня так поздно гулять не выпускал, и я сгорала от нетерпения, когда мы выходили из дворца. Свои зелёные очки я оставила у себя в комнате, потому что Гудвин посоветовал мне так сделать. Мы вышли, я посмотрела на небо и ахнула, посмотрев на него: это была такая звёздная красота, что у меня перехватило дыхание. - А что это такое? – спросила я. - Это звёзды, Айла, - терпеливым голосом объяснил мне Гудвин, - они всегда сверкают по ночам на небе. - А почему они не зелёные, как изумруды? – опять спросила я. - Потому что это совсем не изумруды, - слегка засмеявшись, ответил мне Гудвин. - Но они всё равно камушки? - Да нет, Айла! Это огромные раскалённые газовые шары. А выглядят они такими маленькими, потому что очень далеко от нас! - Огромные раскалённые газовые шары! – восхищённо повторила я. Тут наша мирная прогулка, в течение которой мы говорили о звёздах, была нарушена диким приближающимся злобным рычанием. Мы повернулись направо, откуда доносился этот ужасный, непереносимый для детского сердца звук, и увидели большого ягуара, бегущего по направлению к нам. Я узнала животное: ягуар принадлежал Рагинту, сыну одного из придворных. Рагинт всегда недолюбливал меня, наверное из-за того, что замечал мои частые визиты к Гудвину и я часто замечала на его лице ненавидящий взгляд. Скорее всего, он и натравил на меня своего ягуара. Гудвин не растерялся, запихнул меня в ближайший куст, а сам, вооружившись палкой, вырванной из этого же куста, подбежал к ягуару и изо всех сил огрел его палкой по спине. Животное, по-видимому не ожидавшее подобного, поджало хвост и с визгом убежало восвояси. Я же, ни жива ни мертва сидела среди веток. Когда всё закончилось, Гудвин помог мне выбраться из куста и, всю дрожащую, увёл домой. А я попросила его не рассказывать отцу ни о чём. На следующий день Гудвин очень серьёзно поговорил с Рагинтом наедине, и с тех пор приставания и каверзы со стороны Рагинта закончились. О чём был у них разговор – до сих пор остаётся для меня загадкой, и Гудвин ни за что не хотел мне её открывать! Ещё спустя некоторое время Гудвин выучил меня читать и писать, вооружившись теми же сказками, которые сам и читал мне. И сейчас, спустя много лет, я читаю эти же сказки своим детям. За всё то время, когда я дружила с Гудвином, только три недели прошло у меня без него – когда он ходил войной в Фиолетовую страну на Бастинду. Те три недели были для меня временем тоски и горестной разлуки с другом, потому что Гудвин для меня стал поистине другом, добрым и надёжным. Я к тому времени просто не могла обходиться без ставшими для меня привычных прогулок с Гудвином, без разговоров, без шуток, которыми мы – чего греха таить – обменивались. Мне было двенадцать лет, когда я задала наконец Гудвину вопрос, годами не дававший мне покоя. Как-то раз, удобно устроившись после урока математики (Гудвин обучал меня и ей), я спросила у него: - Гудвин, скажи, а почему ты читаешь именно со мной, именно со мной гуляешь, учишь всему меня, а не других детей? - Понимаешь, Айла, - после некоторой паузы произнёс он. – у меня некогда была сестра. - Сестра? У тебя? – несмотря на то, что я уже давно знала, что Гудвин – Правитель Изумрудного города и что народ его зовёт Великим и Ужасным, для меня он был просто – Гудвин и я была с ним на «ты». - Да. Не перебивай, пожалуйста, - тон его был непривычно серьёзен. – Она была на целых двенадцать лет младше меня, её звали Айрин. Наши родители умерли от заразной болезни, когда ей было шесть, а мне – восемнадцать лет. Они завещали мне заботиться о ней и быть ей и матерью и отцом одновременно. Но после смерти родителей вместе мы прожили лишь три года. В один из горестных дней, а меня не было дома, я был на работе, Айрин пошла гулять. Одна. Без моего разрешения! Не успела она перейти дорогу, как на неё наехала повозка, запряжённая обезумевшей лошадью. Всё произошло в одночасье – сестра была опрокинута навзничь и разбила себе голову о булыжники мостовой. Мне об этом рассказали соседи, один из которых примчался за мной на работу – рассказать. Я прибежал, но было уже поздно. С тех пор удача покинула меня. Я менял одну работу за другой, в жизни всё было наперекосяк. Айрин была для меня светом, прямо талисманом каким-то. В один из дней я решил заняться волшебством. Я показывал людям магические фокусы. Но всё время думал о безвременно погибшей сестре. И вот однажды я построил воздушный шар, и решил показать фокусы на нём. Но фокусов не получилось – шар подхватило ветром и унесло сюда, в Волшебную страну, где я повстречал тебя. Когда я тебя увидел впервые, то решил, что вновь встретился со своей сестрой – настолько ты оказалась на неё похожа. И я решил, что судьба дала мне ещё один шанс воспитать кого-то. - Теперь мне понятно всё, Гудвин! – сказала я после некоторой паузы, в течение которой я переживала вновь рассказ Гудвина, с облегчением в голосе. – Спасибо тебе за рассказ про твою сестру Айрин. Ты знаешь, я никому не буду рассказывать о ней! – пообещала я. - Хорошо, Айр… Айла! Спасибо тебе за то, что догадалась хранить тайну! Ну, а теберь, беги к своему отцу. - До встречи, Гудвин! - До встречи, Айла! Когда прошло ещё три года, а мне к тому времени исполнилось пятнадцать лет, я гуляла неподалёку от Ворот Изумрудного города. К слову сказать, меня отпускали туда по строгой договорённости отца и Гудвина со Стражем Ворот Фарамантом. Это было не каждый день, а когда эти мои прогулки случались, я проходила через Ворота, показывала Фараманту пропуск, где указывалось моё имя, подписи Гудвина и отца, заверенные дворцовой печатью, и Фарамант, забрав у меня зелёные очки, пропускал меня за Ворота. Тут я увидела, что по дороге, вымощенной жёлтым кирпичом, к Воротам приближалась самая странная и даже ужасная компания, которую я когда-либо видела. Это была девочка в белом в красный горошек платье и в серебряных туфельках и маленьким чёрным зверьком на руках. Затем большой пухлый человек в драном костюме голубого цвета, из дыр которого торчала солома, и такого же цвета старой шляпе, высокий худой железный человек с золотистой воронкой на голове и топором на плече. И, наконец, …лев!!! Не помня себя от страха, я молнией влетела к Фараманту и изо всех сил крикнула: - Фарамант! Тттам… Лев!!! Он заглянул за Ворота, оценил обстановку, и, повернувшись ко мне, велел: - Дуй к отцу! А с ними я сам разберусь! Последующую неделю Гудвин не мог часто заниматься со мной так часто, как до этих пор – он был занят с этими странными пришельцами. Девочку звали Элли, её зверька – Тотошкой, а остальных их друзей – Страшила, Железный Дровосек и Лев. Они пришли к Гудвину, чтобы тот исполнил их желания, самые разные. Страшила хотел получить мозги, Железный Дровосек – сердце, Лев – смелость, а Элли с Тотошкой хотели вернуться домой, в какой-то неведомый Канзас. Всё это мне рассказал Гудвин, когда вечером мы всё-таки остались наедине. Через неделю Элли и её друзья ушли, и наши с Гудвином занятия продолжились как раньше. Как мне объяснил Гудвин, он дал им задание идти в Фиолетовую страну и победить Бастинду. Месяц спустя пришельцы вернулись с радостной вестью о победе. А мы с Гудвином около недели соображали, что им сказать, потому что Гудвин признался, что у него нет ни мозгов, ни сердца, ни смелости. Ничего не придумав, Гудвин решил-таки принять их. Правда, Тотошка прервал один из наших с Гудвином разговоров, вбежав в нашу комнатку за тронным залом, откуда Гудвину пришлось буквально убежать. Они были очень удивлены, увидев ТАКОГО Гудвина. Гудвин принял их, как и тогда, в тронном зале. Там он рассадил своих гостей и начал рассказывать им невероятную историю. Она была такой ошеломляющей, что я сама поначалу не могла опомниться, слушая её. Но потом я успокоилась, потому что уже давно догадывалась, что Гудвин на самом деле никакой не волшебник. А мне этого и не надо было. На следующий день друзья Элли пришли к Гудвину за своими желаниями. Я видела, как он кладёт в голову Страшиле мешочек с отрубями, иголками и булавками (откуда только он их взял?), вставляет Дровосеку сердце и даёт Льву выпить смелость. После того, как друзья Элли ушли и мы с Гудвином остались одни, он признался мне, что хочет вернуться домой, в Канзас. Я расплакалась. - Как в Канзас? А я… я буду скучать по тебе! – и я прижалась к его пиджаку и долго плакала в него. - Тихо, Айла, тихо! Понимаешь, ты уже большая, почти взрослая. Через несколько лет ты выйдешь замуж, у тебя будут дети. Я научил тебя всему, что знаю сам, ты очень образованная девушка… Ну, же, не плачь! Так он меня утешал долгое время и уговаривал меня не расстраиваться, потому что на родине ему надо разыскать могилу Айрин и что останки сестры тянут его домой. Я всё поняла и успокоилась, потому что знала, что такое останки близкого человека. По выходным мы с отцом тоже навещали могилу моей матери. Прошло три дня, в течение которых происходила починка воздушного шара, а я сблизилась с Элли и её друзьями. Чем дольше я с ними разговаривала, тем больше они мне все нравились. Но с Гудвином не было никакого сравнения! И вот, настал миг расставания. Накануне Гудвин долго разговаривал с моим отцом, и отец благодарил его за меня. А я только плакала. Плакала и тогда, когда Гудвин садился в корзину шара. На площади Гудвин простился с жителями Изумрудного города и назначил его Правителем Страшилу Мудрого. - Ну, прощай, Айла! Не забывай меня! – сказал мне Гудвин на прощание и крикнул Элли: - Скорей в корзину! Шар готов! Но тут внезапно верёвка оборвалась, шар подхватило сильным порывом ветра и унесло его. А Элли бегала и кричала со слезами, ломая руки: - Вернитесь! Вернитесь! Возьмите меня в Канзас! Тут мы вдруг обнялись и разразились слезами, и стояли долго, рыдая. Во дворце, который мне теперь показался пустым без Гудвина, мы продолжали с ней плакать, по разной, правда, причине. Но на следующий день по совету Страшилы они все отправились в Розовую страну, к Стелле, чтобы та помогла Элли вернуться домой. А мы с Элли простились в тот же день. С тех пор прошло много лет. С моим прежним неприятелем Рагинтом мы помирились, и потом я вышла за него замуж. Живём мы, как и прежде, в Изумрудном дворце, где Рагинт унаследовал отцовскую должность. У нас двое детей – сын Гудвин и дочка Минта. Может, быть, у нас будут ещё дети. Кто знает? А то, что я хотела вам рассказать, я вам и рассказала, потому что воспоминания о Гудвине – большая драгоценность, которой я владею. Ну, всё, мой рассказ закончен. Спасибо за внимание! До встречи!