История Джигоку: Новый Эмма Дай-О

Flashback — Цвети, Сэнбонзакура! — лезвие катаны капитана шестого отряда разлетелось сотней розовых лепестков сакуры, устремившихся вслед рыжеволосой фигуре в чёрном шикахушо, которая по воздушным ступеням неслась прочь. Небо над Каракурой озарила вспышка белой молнии: Кучики с самым бесстрастным лицом пытался загнать предателя Готтея-13 в угол. — Реви, Забимару! — закричал Ренжи, выныривая из Сенкаймона, который неожиданно открылся спереди временного шинигами, направляющегося прочь от Кучики. Лезвие занпакто удлинилось, ударив несколькими звеньями в бок Ичиго. — Ах ты, предатель! — зашипел Куросаки, хватаясь за раненую часть тела. — Кто тут предатель — так это ты! — рыкнул Абарай, вновь направляя в атаку меч. Сквозь пальцы просачивалась багровая кровь невиновного юноши. Пару капель сорвалось вниз, к домам Каракуры, но вряд ли кто заметил это. Звякнула цепь на рукояти Тенса Зангетсу: — Гетсуга Теншоу! Чёрно-алая вспышка реатсу заслонила полнеба, заставляя прищуриться обоих членов шестого отряда. В это время во внутреннем мире Хичиго, безумно ухмыляясь, крикнул Ичиго: «Не медли, Король! Есть только один достойный выход». — Хуэко Мундо, — закончил и. о. шинигами, натягивая маску Пустого. В пальцах забурлила мощь арранкара, способная открыть проход в мир Пустых — Гарганту. С противным скрипом голубая гладь неба разъехалась на две части, словно зверь, оскалившийся Бездной. Проводник душ бесстрашно шагнул во внутрь «Горла» [1]. На секунду он обернулся, встретился взглядом с Ренжи, который раньше был другом, и, сощурив чёрно-жёлтые глаза, прошипел: — Да ты сам воплощение предательства! Гарганта захлопнулась. Тогда будущий Эмма Дай-о ещё не знал, что оказался весьма близок к истине, когда бросил эти ничего не значащие, но в то же время наполненные скрытым смыслом слова в лицо лейтенанта. Тогда он не знал. Да и не мог знать. Откуда? Но ключ к поведению Ренжи был сокрыт не только в душе. End of Flashback. *** Голова буквально разрывалась на части. Даже раньше, когда Ичиго ударялся головой, никогда так не беспокоила столь оглушающая боль. Будто все лезвия Сэнбонзакуры Кагейоши вонзились в лоб, затылок и виски. Невыносимо. Куросаки с трудом поднял свинцовые веки, пытаясь в щёлочки между золотисто-рыжими ресницами разглядеть, куда занесло по воле демона Отчаяния. При мысли о синеволосом ублюдке с золотыми зубами, временному шинигами хотелось грациозно выскочить перед ним из-под песка, раскрыть огненные крылья и поставить мужчину с песочного цвета глазами на колени, буквально выбив признание того, что он — Эмма Дай-О. «Потом, когда разберусь, где я, — подумал Ичиго, пытаясь встать. Руки, в поисках прочной опоры натыкались лишь на подозрительно гладкие и хрупкие камни. «Камни» ломались с противным хрустом, обернувшись костями: всё, что находилось под и. о. шинигами, не было неровной землёй или скалой — только сотней человеческих черепов, берцовых, локтевых и других костей. Вся площадка была усеяна скелетами грешников! — Прелестно», — подумал будущий Эмма, вставая. Под ногами крошились черепа, что не придавало радужности обстановке. — Вот я попал, так попал!» — присвистнул Куросаки, поднимая раскалывающуюся голову вверх. Здесь Джигоку напоминал каменный мешок-яму приличной глубины, на дне которого находился парень. Дно было усеяно скелетами грешников. Это могло навести мимолётный испуг, подкреплённый небольшим отчаянием. Для Ичиго это не было бы проблемой: взобрался бы по воздушным ступеням или использовал бы Гетсуга Теншоу в виде мощного отталкивающего предмета, если бы не парочку существенных «но». Да, Джигоку был пропитан духовной энергией. Но реатсу здесь была настолько хаотична, что глупец или безумец попытался бы создавать воздушные ступени с полной уверенностью, что они не развалятся под ногами, отправив в незабываемый полёт с пары сотен метров! Или бесспорный любимчик Фортуны, к коим парень точно не причислялся. Почему Куросаки не использовал второй вариант — Гетсуга Теншоу? Ответ был прост. Хаотичность реатсу Ада, смешанная с не совсем упорядоченной энергией временного шинигами, не давала стопроцентной уверенности в первоначально намеченной траектории «полёта». Проще говоря, бывший проводник душ мог с лёгкостью врезаться в стены «каменного мешка». Некстати вспомнился момент, когда он пробуждал истинную силу шинигами. Тогда Куросаки заперли на семьдесят два часа в яме под магазином Урахары. Весёлая выдалась ночка: холлоуфикация, Кидо Тессая, первое появление во внутреннем мире и поиски Зангетсу в коробочках. Особую сложность проектов по сваливанию отсюда составляла лава, стекающая по стенкам ямы. Потоки раскалённой магмы уходили вниз на подобии жуткого водопада. Как оказалось, она не прилегала к стенам, позволяя вязкой огненной субстанции беспрепятственно огибать место, где под ногами хрустели кости грешников. «Чудесно, — и. о. шинигами лучился оптимизмом. Единственным плюсом лавы было неплохое освещение и постоянное тепло. — Класс, отменно, прекрасно и великолепно!» — бровь вместе с веком дёргались в нервном тике. Лодыжка ныла. Тут он вспомнил, что Отчаяние наградил его ядом. Вместе с кровью отрава разносилась по телу, принося чувство невыносимой усталости. Она ласково нашёптывала: «Присядь, отдохни, поспи». Так хотелось подчиниться её влиянию. Металлический голос Пустого прогремел по внутреннему миру, многократно отразившись от стёкол небоскрёбов: «Я тебе присяду отдохнуть, Спящая Красавица! Тебе хрустальный гробик сразу не сколотить и не закопать? — в голосе было столько язвительности, что любой кислоте Хичиго дал бы огромную фору. — Так, а теперь вслушайся в мои мудрые слова и внемли им, юный падаван. Тьфу ты! Если без лирики — то вылечить тебя я не могу, нет антидота. А вот замедлить — пожалуйста. Но, Король ты мой ненаглядный! Советую отыскать того чудика с золотыми зубами и выбить противоядие. И главное, рыжий, не смей подохнуть!» — Широсаки растворился, даже не расхохотавшись напоследок. Ситуация и вправду была критической. Сам Джигоку услышал просьбу временного шинигами. На краю ямы, где была небольшая площадка появилось две фигуры. Первую Ичиго узнал без труда по сверкнувшим в свете раскалённой лавы золотым зубам — сюда пожаловал Отчаяние. Что самое интересное, только сейчас до Ичиго дошло, чей это был оригинал. И знание это отнюдь не делало его счастливым. Отражением демона был капитан двенадцатого отряда, Куротсучи Маюри. Но второго Куросаки видел впервые. Осмотрев мужчину, парень не смог не вздрогнуть от ярости: крепкая, высокая, широкоплечая фигура в чёрном боевом костюме, длинные, красно-малиновые волосы, каскадом спадающие чуть ниже плеч и ярко-розовые глаза, сверкнувшие в узкой прорези век. Черты лица, манера стоять, широкая ухмылка — всё совпадало с образом Ренжи! Для полной картины не хватало только причудливых татуировок по всему телу. — А вот и мы! — громко провозгласил оригинал лейтенанта шестого отряда знакомым басом. Ярость хлынула через край — и реатсу временного шинигами повиновалась, выплёскиваясь в рваных потоках чёрно-красной духовной силы. — Эй, малыш, не бушуй! — рассмеялся демон. — Всё равно не достанешь! — Убьём его — и дело с концом! — прошипел Отчаяние, потирая сожжённые Бакудо и. о. шинигами ладони, кожа на которых висела кровавыми лоскутами. — Но прежде пусть насладиться полным отчаянием! — песочные глаза безумно блеснули в свете горячей магмы. — Слушай, шинигами! — он обратился к Вайзарду. — Отсюда можно выбраться. Где-то за потоками лавы скрыт проход наверх. Дерзай! — Сможешь выбраться, — поддержал второй демон, — признаем Эммой Дай-О! Удачи! — и скрылся из виду, отойдя от края ямы. — А я ещё и вылечу! — Отчаяние потряс колбочкой с антидотом. — Мой яд — такая прелесть, верно? — Бакудо 4: Хайнава[2], — яростно прошипел будущий Эмма, вытягивая руку в сторону глумящегося мужчины. Сверкающая верёвка стремительно взвилась вверх и с огромной скоростью вырвала противоядие из рук. — Ах ты, мразь! — закричал он, размахивая руками. — Да как ты посмел прервать мой ритуал погружения в отчаяние! Ты всё равно сдохнешь там! Тебе не выбраться! Ичиго не слушал вопли. Мягко говоря, ему было плевать. Единственное, что сейчас интересовало — излечение от яда. Хайнава рассеялась, оставив в руках Куросаки колбу с антидотом серого цвета. Половину он выпил, а вторую часть осторожно вылил на незаживающую рану на лодыжке. Кровь зашипела и начала покрываться белой плотной массой, как при холлоуфикации. «Эй, Хичиго, как ты там?» «Молодчик, Король! — отозвался Хичиго. — Дальше я сам! Расслабься пока и пошевели мозгами. Как выбраться и так далее. И что самое главное, — как ты прибьёшь гадов». Отчаяние скрылся вслед за Предательством, проклиная вылечившегося парня от «совершенной формулы номер пятьдесят шесть». В голове всплыла ключевая фраза их трёпа: «Проход наверх через лаву». «Поиграем в самоубийцу?» — усмехнулся проводник душ, тщательно осматривая водопады огненной жидкости на предмет чёрных пятен-проходов. «У тебя вся жизнь — сплошное харакири, — недовольно буркнул Широсаки, после чего добавил: — Лодыжка в норме. В отличие от твоих мозгов и внимательности. Левее глянь, — он послушно повернулся в указанную сторону и осмотрелся более тщательно. Да, Пустой был глазастый: он сумел рассмотреть чернеющую дыру сквозь полыхающую лаву, да и ещё из внутреннего мира через чужие глаза. - Орден мне», — гордо заявил Хичиго, разваливаясь на чёрных стёклах и глядя на звёзды с небосвода. Новая обстановка невероятно радовала Альтер Эго. «И как мне сквозь лаву пройти? Я тебе Будда, что ли? Христианский Иисус нового поколения, вторая версия? Лава превратит меня в прах, если тебе интересно! — возмутился Ичиго. — Это тебе не иллюзия Айзена! Тут реальность, знаешь ли!» «А если останешься здесь, — независимо добавил Хичиго, задумчиво облизывая чёрные губы, — то станешь милым продолжением традиции многих. Вон, смотри, сколько кругом экспонатов! — он махнул рукой на многочисленные скелеты. — Кто не рискует, тот не пьёт шампанского! А если страшно — тебя ждёт вторая ступень холлоуфикации. Можно и крылья призвать. Подстраховка. Трогай, шеф!» «Ладно. Но если что — перед Тенса Зангетсу тебе отмазываться!» — предупредил Куросаки, расплываясь в довольной улыбке, услышав возмущения Пустого. Временный шинигами призвал маску, которая по велению мысли стала неторопливо наползать на лицо. Когда процесс завершился, он по привычке взглянул на отражение в чёрном лезвии банкая и негромко начал превращение со слов: — Окей, поехали, — огромный всплеск реатсу приостановил даже огромные водопады лавы. Потоки белой массы хлынули из ниоткуда, составляя новую броню Пустого, закрывая косоде банкая. Когда масса окончательно сформировалась, на костях грешников любой обнаружил бы не Куросаки Ичиго, а совсем другого человека, точнее, Пустого. По белой броне «минуса» до пояса пролегали чёрно-красные полосы, смыкающиеся на дыре арранкара посреди груди. На краях рукавов появился кроваво-красный мех, как и на горле и на ногах, которые тоже преобразились. Обувь исчезла, ногти на руках и на ногах сменились на длинные загнутые чёрные когти. Но самое жутким стало лицо. Простая маска Вайзарда с двумя багровыми вертикальными и параллельными полосами без всяких причиндалов преобразилась. Рисунок не изменился, зато появились два загнутых рога, между которыми могло формироваться Серо огромной разрушительности. И если раньше волосы Ичиго не достигали и плеч, то теперь ярко-рыжий каскад струился по спине до поясницы, на кончиках отливая золотом. Энергия между рогами заклубилась, приобретая форму шара. Чёрно-жёлтые глаза прищурились в предвкушении мести двоим демонам, устроившим подлянку, а голос со скрежещущими металлическими нотками выдал, хотя мог обойтись без этого:  — Серо. Скалу, скрытую лавой, тряхануло знатно. Теперь там был не просто небольшой проход, напоминающий лаз, о нет! Там была траншея, будто пару кораблей тормозило о землю на протяжении километра. А ведь парень вложил лишь половину силы в Серо. О лаве и речи не шло. Сменив с помощью Куросаки маршрут, она обтекала путь юноши. Неторопливо ступая по раскуроченному проходу, он размышлял. В голове и. о. шинигами витали неспешные мысли о том, что Отчаяние и Предательство ещё пожалеют, что сбросили в яму с аттракционом в виде раскалённой лавы и аксессуарами по типу милых черепов и костей. Сильно пожалеют. Как и Готтей-13. Ведь каждый раз, предав, все они забывали о том немаловажном факте, что рядом с рыжеволосым проводником душ всегда было два неизменных союзника, разделяющих точку зрения, — Хичиго и Зангетсу. Этого хватит с головой. «Эй, Ичиго! — окликнул его Пустой, закрывая лицо с безумным оскалом идентичной чёрно-белой маской с рогами и потирая ладони. — Оторвёмся?» «Ещё как», — усмехнулся будущий Эмма Дай-О.