На привязи

- Зуева…       Я проглотила слюну и печально вздохнула, глядя на большую деревянную дверь. Табличка с золотыми буквами на двери гласила: «Директор». Жуткое слово для таких, как Илья, обычное – для меня. Но не сейчас.       Меня никогда не вызывали к директору.       Я была паинькой. Девочкой-отличницей, которая никогда не нарушала школьные правила, скромно одевалась, усердно училась... Мой страх был вполне естественным, но для ученика первого класса. Бояться директора в моем возрасте уже как-то не престижно. Я уже как-никак почти дембель, как скажет наш учитель ОБЖ: обратный отсчет пошел, до выпуска осталось всего ничего. Но какое-то нехорошее предчувствие терзало душу. - Я готова.       Илья закатил глаза и вздохнул, Ромка со скорбной физиономией трижды перекрестил нас. Я бы оценила сей комичный жест в какой-нибудь другой обстановке, а сейчас мне захотелось ему врезать. Проигнорировав шуточки парней, я выждала несколько секунд, пока сердце перестанет учащенно биться, и открыла дверь.       В кабинете Федора Матвеевича как всегда было светло и по-домашнему уютно. Посреди просторной комнаты стоял большой стол черного дерева, заваленный стопками тетрадей и папками с документами; по периметру находились большие стеллажи книг и некоторых учебников. На полу лежал ворсистый ковер кремового цвета.       Директор сидел в своем компьютерном кресле и негромко беседовал с кем-то, кто сидел спиной к двери. Перешагнув через порог, я неловко топталась на месте, стесняясь отвлекать Федора Матвеевича от беседы, Илье же было плевать. Он, выждав удобный момент, громко и нетерпеливо кашлянул. Директор поднял на нас глаза. - Ксюша, Царь, проходите, - он немного грустно улыбнулся, и по его глазам я поняла, что ничего хорошего от предстоящей беседы ждать не стоит. Во имя всего святого, пусть окажется, что он вызывал Илью, а я пошла прицепом. Сейчас уже вся школа знала о наших с парнем непростых «связях». – Дело в том, что…       Собеседник Федора Матвеевича обернулся и уставился на нас серьезными серыми глазами. Я мгновенно узнала этого человека и негромко застонала. Мучительно сильно захотелось провалиться сквозь землю. - Ага, - мужчина поднялся и несколькими большими шагами пересек комнату, остановившись от меня всего в каких-то нескольких сантиметрах. Склонившись к моему лицу так, чтобы наши глаза были на одном уровне, мужчина плотоядно ухмыльнулся. – Дочь моя возлюбленная, ну-ка объясни мне, чего это ты натворила, что меня вынудили сюда приехать? - Да я…       Я набрала в легкие побольше воздуха, приготовившись врать. Отец был одним из тех людей, которым нежелательно знать о моих фотографиях. Да и вообще обо всем, что произошло за последние три дня. Честно говоря, я была совсем не готова к беседе с ним: он у меня добрый, с юмором, но довольно строгий и его вмешательство в эту ситуацию не сулило ничего хорошего. Я надеялась лишь побеседовать с директором и мягко намекнуть, что хотелось бы расстаться с Ильей, но теперь все изменилось.       Мысленно перебирая в голове все, что хотела высказать Федору Матвеевичу, я замерла с открытым ртом, пораженная внезапной догадкой.       Я не могла просить их вмешаться в эту ситуацию.       Алена не простит мне, если я увильну от ее удара. Если я сейчас все расскажу и буду настаивать на освобождении, фотографий мне не видать и, скорее всего, стервозина реализует свои угрозы, растрепав о моих грехах всей школе. Да она еще и проиллюстрирует… Я уставилась в пространство перед собой пустым взглядом. Нужно встретиться с Аленой и обговорить правила еще раз.       Не дождавшись ответа, отец вопросительно приподнял брови. - Чего это тебя так парализовало?       Я уже собралась ввернуть какую-нибудь ловкую отговорку, как голос рядом вклинился в беседу раньше меня: - Постановка на выпускной. Школьный драматический кружок, знаете ли, - Илья взглянул на моего отца как-то не очень хорошо. – Ходим на привязи, все время вместе.       Отец, приобняв меня за плечи, мягко отставил в сторонку и окинул Илью с головы до ног внимательным взглядом. - А это еще что, - он выдержал паузу, подбирая нужно слово и, определившись, произнес его с нескрываемым удовольствием, словно смакуя: - за хрень?       Глядя на этих двоих, я так и не смогла понять, к чему относилось это слово: к Илье или к цепи, которая нас соединяла?       Федор Матвеевич вновь покачал головой и, оправив очки на носу, увлекся бумагами, предоставляя нам решать проблемы с отцом самим. Хорошо, однако, устроился: сам вызвал моего папашу в школу, натравил его на меня. А выкручиваться-то как теперь?       Илья проигнорировал замечание и, даже не моргнув, гордо ответил: - Времени до праздника осталось мало, нужно готовиться. А то, знаете ли, руководство нас все время за неорганизованность ругает. Да, Федор Матвеевич?       Директор в шутливой манере показал Илье кулак.       Папа выглядел, как бык, которому показали красную тряпку. Ощущение было такое, что он приготовился вывалить на Царя весь набор ругательств, которым он владел, но я мягко вклинилась между своим непутевым напарником и отцом. - Папочка, спокойнее, спокойнее, - я мягко подталкивала его к креслу, переходя в наступление, но он не сдавался, прожигая взглядом Илью. Кажется парень, который вынужден был повсюду следовать за мной, жутко его бесил. И дело было даже не в этой отдельно взятой ситуации. Увы, неприязнь моего отца к Илье Царю была вполне предсказуема.       Однако чтобы объяснить этот неприятный факт, стоит немного отвлечься от разгоравшегося конфликта.       Мой отец уже долгое время занимается своим делом: у него собственная фирма, которая специализируется на выпуске стекол. Кому-то, быть может, это дело покажется бесприбыльным и ненадежным, но на самом деле приносит хорошие деньги. Сотрудничая с некоторыми иностранными фирмами, он продает и покупает технологию, нанимает инженеров, которые владеют техническими языками. Словом, все это приносит ему и удовольствие, и деньги.       Согласитесь, картина представляется вполне безобидная. Я бы даже сказала, что радужная, если бы не одно «но».       Отец Ильи занимается почти тем же самым. Стекольным магнатом, как иногда в шутку величают моего папу, Андрея Витальевича Царя, конечно, не назовешь, но он тоже преуспел в этом бизнесе. Другое дело, что это не единственный его интерес, он так же вкладывается и в другие направления производства. Порой я думаю, что он занимается стеклами только для того, чтобы побесить моего отца: вражда, которая возникла между ними еще со времен школьных лет, известна всем.       Короче говоря, мы с Ильей, подкалывая друг друга и вступая в перепалки, повторяли историю. - Илья пошутил. Конечно же, мы репетируем и все-такое, просто…       Отец жестом велел мне замолчать. - И что, вы спите так же? - Да. - Нет!       Я бросила на Илью яростный взгляд. Надеюсь, он увидел в моих глазах желание кое-кого придушить. - Он пошутил, пошутил, - я выдвинула из-за стола стул и присела напротив отца. Илья просто встал за моей спиной. – Конечно же, мы не спим вместе, мы все так же живем в разных комнатах. И вообще, все это чистая случайность, - я успокаивающе гладила отца по руке, однако он смотрел на меня настороженно и все еще был напряжен. – Это действительно просто школьная постановка.       Несколько секунд папа молчал; Илья недовольно сопел и вздыхал, намекая, что ему не терпится свалить отсюда и никогда не возвращаться. Федор Матвеевич украдкой поглядывал в нашу сторону, готовый чуть что встрять в перепалку.       Когда я уже решила, что отец не ответит, он развернулся в кресле, оказавшись лицом к директору. - И что, только из-за этого вы меня вызвали?       Директор выпрямился в своем кресле и обвел нас троих внимательным взглядом. - Понимаете, администрация школы не считает эту…репетицию уместной. Эта цепь мешает ребятам во время занятий, не говоря уже о том, что они скованы металлом! Я настоятельно рекомендую вам оказать влияние на вашу дочь. - Ксюша! - Да? - У тебя есть ключ? - Нет, пап. У меня нет ключа. - У них нет ключа, - язвительно повторил отец, глядя в лицо директору. – Что вы мне прикажете делать? - Но ведь у кого-то он есть, Михаил Юрьевич, - Федор Матвеевич снял очки и начал неторопливо протирать линзы салфеткой. – Поймите, нужно как-то разрешить эту ситуацию. Чем скорее, тем лучше. - Они так уж вам мешают? - В общем-то, нет… - Ну и прекрасно, - папа скрестил руки на груди, - так зачем вы запрещаете им творить? Может быть, вы губите юных театралов!       Федор Матвеевич выглядел не слишком-то довольным, но спорить уже побаивался. Никогда не нужно забывать, кто вкладывает свою спонсорскую лепту в копилку школы. - А как же, например, физкультура? - Освободите их, пусть погуляют, воздухом подышат, до конца учебы осталось-то не больше месяца, и то уже только факультативы будут, - отец поднялся с места и неторопливым шагом направился к двери. – Прогулки, знаете ли, полезны для здоровья. А ты… - Он уставился на Илью и глаза его мгновенно сузились: - Только пальцем тронь мою дочь. Надо будет, - папа бросил быстрый взгляд в мою сторону, - я к тебе няньку приставлю, чтобы круглосуточно за тобой следила, поняла?       Мы с Ильей синхронно кивнули. Папа выдержал пару секунд, ожидая, пока информация усвоится в наших головах, и удалился, громко хлопнув дверью.       А спустя минуту удалились и мы, предоставив Федору Матвеевичу возможность вновь вернуться к тетрадкам. Было очевидно, что такого поворота событий он никак не ожидал. Впрочем, как и мы.

***

      Как оказалось, про физкультуру директор вспомнил не зря.       Со всей этой «игровой» суматохой у меня совершенно вылетело из головы, что сегодня будет этот урок. И когда прозвенел звонок, я от души порадовалась, что папа отмазал нас от этого предмета, ведь форму я все-таки забыла.       Учителю было, очевидно, совершенно наплевать на то, кто занимается, а кто нет. Махнув на нас рукой, физрук ушел в свою комнатку пить кофе, а класс разбрелся кто куда. Девушки сидели на скамейках, непринужденно болтая о чем-то; мальчишки вытащили на территорию вне поля несколько матов и мяч. Илья проводил их тоскливым взглядом, когда парни кинулись играть в футбол, и, вздохнув, с размаху плюхнулся на гору из матов, потянув меня за собой.       Я безучастно глядела в голубое небо. Погода была просто отличная. Свежий воздух, легкий ветерок. Ростки сочной молодой травы ковриком покрыли прогретую солнцем землю. Весна в этом году выдалась действительно теплой, даже жаркой, но это немного огорчало меня. Весна – это такой период времени, когда меня так и подмывает махнуть рукой на учебу и заняться любимым делом, будь то вышивка или пазл. Я вспомнила нераспечатанную коробку с котятками на обложке и мечтательно вздохнула. Полторы тысячи штук новой картинки меня ждут, а я… А я учусь, готовлюсь к экзаменам. Вспомнив о предстоящих испытаниях, я скривилась, и, чтобы как-то отвлечься, обвела школьное поле взглядом. Девчонки неподалеку громко смеялись, бросая косые взгляды в нашу с Ильей сторону, но я не придала этому значения. Внимание мое привлекла только Аленка, лепечущая что-то Машке на ухо. Обида и ревность кольнули сердце.       Подойти к белокурой стерве и поговорить я так и не смогла. Стоило мне столкнуться с ней в коридоре или классе, как у нее сразу появлялись неотложные дела, и в итоге она ускользала из-под моего носа. Ощущение такое, что она меня избегает. Но это только до тех пор, пока она не исследует поле боя, поняла я. Сейчас она убедится, что мой отец дал добро, порадуется и пойдет ставить мне ловушки.       Я отвернулась к Илье и дернулась, обнаружив, что он лежит, подперев рукой голову, и, пожевывая травинку, внимательно глядит на меня. Синие глаза показались мне непривычно глубокими и… Черт меня дери, красивыми.       Они у него всегда были такими синющими?       В какой-то момент я поняла, что пялюсь на него с несвойственным мне интересом и, стыдливо отведя взгляд в сторону, осипшим голосом спросила: - Чего ты так на меня пялишься? Ощущение того, что щеки мои предательски розовеют, никак не отпускало. - Да я просто понять хочу, что за пургу ты несла сегодня у директора.       Я не ответила и Илья, выплюнув травинку, продолжил: - Зуева, мы же хотели, чтобы администрация школы вмешалась. - Да, но завуча-то не было… - Это отговорки. Федька ничуть не хуже завуча, - Илья фыркнул, а я невольно ухмыльнулась, услышав привычное прозвище нашего директора. – Даже лучше. А ты… - Да знаю я, знаю, - я вновь повернулась к нему лицом, стараясь не смотреть ему в глаза. – Просто тогда… Ну, знаешь, она не отдаст мне фотки. - Дались тебе эти фотографии! - Дались. Это важно и очень, очень мне нужно. - Ой, девка-а! Ты бы лучше поменьше о всякой ерунде парилась и побольше отдыхала, - Илья вновь улегся на спину и закинул руки за голову. – Уверен, ничего серьезного там нет. - У меня мало времени, чтобы отдыхать, - на меня накатила грусть от того, что Илья затронул неприятную тему. – Готовиться к экзаменам надо. - Экзамены, экзамены. – Илья вымолвил это слово медленно, точно пробовал его на вкус. – Ты только и думаешь об этих экзаменах. Вот поэтому у тебя и нет парня.       Я даже забыла о том, как смутилась его взгляда и мгновенно перевернулась на бок, стремясь видеть лицо парня. - Какая связь между экзаменами и парнем? - Прямая. Все потому, что ты зануда, Зуева, - Илья прикрыл глаза, щурясь на солнышке. Я, подперев кулачками подбородок, разглядывала его профиль. Странно, что раньше Илья не вызывал у меня интереса, а между тем, разглядев его, я начала понимать девчонок, которые когда-то были него влюблены. Нос с небольшой горбинкой, красивая челюсть, черные-черные ресницы… Илья не был смазлив, он был просто по-мужски привлекателен, и это мне почему-то нравилось. – У тебя в голове только учеба. Экзамены. Экзамены. - Парень приоткрыл один глаз и ухмыльнулся, видя, как вытянулось мое лицо. – Ты не умеешь отдыхать. Я вообще сомневаюсь, что ты знаешь смысл слова «отдых». - Я умею отдыхать, - обиженно насупилась я. - Не-ет. И не спорь. Вот чем ты занимаешься в выходные? - Ну, - я задумалась, глядя на его нос. Почему-то этот нос казался мне сейчас на редкость интересной вещью. – Встаю как обычно, завтракаю, сажусь делать уроки.       Я запнулась, произнося последние слова. На меня внезапно нахлынул ужас. Ведь правда, я даже в выходные большую часть времени тратила на уроки! - Вот именно. Мне кажется, у тебя даже хобби-то нет. - Неправда. Я люблю вязать, вышивать крестиком и собирать пазлы.       Илья открыл глаза и снисходительно посмотрел на меня. - Это старушечьи увлечения. - А вот и нет! - А вот и да!       Илья перекатился на бок, и лицо его оказалось так близко к моему, что я, вновь смутившись, проглотила слюну. Синие глаза смотрели смело, открыто, а я стремилась отвести взгляд. Мне стало тяжело смотреть на него.       Почему?       Я пока и сама не могла ответить на этот вопрос. Однако зрительную атаку все же выдержала. - Ксюша, ты красивая молодая девка, а занимаешься какой-то ерундой. Сейчас ты прогрузишься этой учебной фигней, сдашь экзамены, а что потом? Потом ты пойдешь в университет, вновь будешь учить кучу всякого… А работать все равно будешь по узкому профилю и даже не заметишь, как формулки-буковки ускользают из твоей головы. – Илья протянул руку и шутливо постучал меня костяшками пальцев по лбу. Я дернулась. – И в итоге ты поймешь, что потратила напрасно кучу времени. Ты же живешь по одному принципу: быть во всем лучше всех. У тебя комплексы, Зуева. Ты, наверное, умрешь, если кто-то напишет экзамен лучше тебя. А жизнь она, знаешь ли, одна. Ее ценить надо и брать все, что можешь.       По коже моей побежали мурашки. Я смотрела на Илью широко раскрытыми глазами, обуреваемая массой чувств. Гнев, стыд и какая-то странная радость, заставляющая сердце биться быстрее. Я была зла на Илью за то, что он, - сама не пойму, как – заглянул мне в самую душу. У меня действительно были эти отвратительные комплексы, я знала, но не могла признать публично. Я была удивлена и почему-то чуточку рада… Ксюша. Он назвал меня по имени. Впервые. И да, я больше не могла смотреть в эти пронзительно-синие глаза.       Я быстро отвернулась, пряча лицо в копне своих вьющихся волос. В горле встал ком и я, растерявшись, даже не знала, что сказать. - Да, может быть, ты и прав, - пролепетала я, с трудом признавая свою ущербность. – Но отдыхать я умею. Я знаю, что меня расслабляет, и понимаю, когда мне это нужно. - Спорим?       Я фыркнула: - Даже если и так, как ты собираешься мне доказывать обратное? - Запросто. Через три дня наши планируют убойную вечеринку. И ты пойдешь со мной. Там и проверим, кто умеет расслабляться, а кто нет.       Я нахмурилась, пытаясь понять, что Илья имеет ввиду. Почувствовав мое замешательство, парень вздохнул. - Забыла? У Аленки День Рождения.