О мелочах.

Костя, сложив руки на столе и уткнувшись носом в них, отдавал всю свою силу воли на то, чтобы держать глаза открытыми. Очередное интервью, очередной журналист, очередные полтора часа непрерывных глупых вопросов. Его настроение разделял только Валера. Если Бекреву еще иногда задавали вопросы, и то по причине его близкой дружбы с Глебом, то Аркадин откровенно дрых на этих самых интервью. То ли дело Снейк. Он наоборот, спрашивают его, не спрашивают, - ответит. Глеб? А что Глеб? Глебу надо, так бы и он присоединился к откровенно дрыхнущей части группы. Пихнув Валеру локтем под ребра, Костик легким движением профессионального фокусника вытащил какую-то бумажку и карандаш, на что гитарист, тихо хихикнув, одобрительно кивнул, а Дима выразительно посмотрел, давая понять, что после всей этой болтовни он задушит согруппников собственным хвостом. А с виду добрый такой. И что ты собираешь делать следующие полтора часа, м? - первым сдался Костя. Практиковать сонный паралич. - с веселой улыбкой чиркнул свои пару строк гитарист. Клавишник тоже улыбнулся. Так вот чем ты каждое интервью занимаешься! И как успехи? За двадцать лет преуспел. А как это делать? - что ж Косте все равно нечем заняться. Просто сидишь в одной позе и смотришь в одну точку. Минут через двадцать почувствуешь. Бекрев, скептично хмыкнув, устроился поудобнее и уставился на Глеба. Неожиданно Костин взгляд зацепился за серый Глебов свитер с изображением черной фигуры, падающей спиной вниз, с огромными крыльями того же цвета, которые будто обнимали неизвестное существо, даря надежду на взлет. Костя закрыл глаза, представляя, как в последний момент расправятся крылья и существо взмоет вверх, в голубое небо сквозь тучи и облака. От красивых и поэтичных мыслей, Костю оторвал голос ведущего радио-эфира. - Вопрос от фаната: "Константин, о чем Вы сейчас думаете?" - О свитере Глеба, - пошутил Бекрев, дабы увильнуть от этого вопроса. Остальное интервью он не запомнил, то они с Валерой играли в "рок-группы", это такая интерпретации игры "города", то рисовал какую-то ерунду на листочке, то думал о том, каким домашним смотрелся Глеб в этом свитере. - Значит, о моем свитере? - ехидно спросил Самойлов, когда они подходил к дому. - Нет, я по-твоему должен был сказать: "Я думаю о том, как же сексуален Глеб Самойлов в этом гребаном свитере"? - Я был бы очень польщен. Мне кажется это мой любимый свитер на ближайшее время... Бекрев вскинул бровь. - Ладно, Ева. Пошли домой, я хочу ужин, тебя и ванну. - Глеб, ты такой романтик. - А Вы думали, Frau Braun. - В Вашем положении, Herr Hitler, я бы не выебывался! - Когды ты успел выучить немецкий? - Специально для тебя открыл вчера Google Translate. - Ладно, мне хотя бы ванна и потра... - Глеб, заткнись, а то даже ванны не будет полагаться, - поспешил заткнуть любовника Костя и затащил его в подъезд, а бабушки, сидящие рядом на лавочке, дружно перекрестились. - Глеб, ты дурак! - для приличия прикрикнул на Самойлова, который просто сползал по стенке лифта от хохота. - А ты как будто мне не подыгрывал. Так мне полагается сегодня что-нибудь, м? - Не в лифте же. - Окей. В квартиру они ввалились, уже вовсю стягивая друг с друга одежду. Обувь была раскидана по прихожей, куртки валялись на пороге комнаты, джинсы у кровати, а Костина футболка вовсе чуть не вылетела в окно. Только Глеб потянулся, чтобы снять свитер, - последний предмет одежды, - как Бекрев перехватил его руку. В следующий момент Самойлову было не до злополучного предмета гардероба. Костя вошел резко и без подготовки, Глеб в его руках выгибался, запрокинув голову назад и выдыхая хриплые стоны. Клавишнику нравилось чувствовать резкий контраст горячего тела Глеба и немного колючей ткани, нравилось ловить губами крики, иногда срывающиеся с губ Самойлова, нравилось выражение лица партнера в такие моменты, а еще эта взрывная смесь удовольствия и боли, от царапающих спину ногтей, просто просто спускала все тормоза. Когда оба отошли от ярчайшего оргазма, то уже не были в состоянии куда-то идти, поэтому Глеб, перевернувшись на бок, прошептал: - Спокойной ночи, хренов фетишист. - И, получив свой поцелуй в макушку, благополучно провалился в приятный и глубокий сон без сновидений. ...А еще Костя больше всего нравился тот факт, что только он видит такого домашнего Глеба, взгляд которого не поддернут алкогольной дымкой, который, вставая по утрам, в первую очередь, подсплевато щурясь, ищет самого Костю, и который спит у него сейчас под боком с легкой улыбкой счастливого человека на лице.