Океан уходит, океан приходит

Они ехали не так уж и долго, но это путешествие уже успело всех порядком утомить. В машине не было кондиционера — в Сьюме даже не слышали о подобной роскоши, а солнце палило нещадно, превращая кабину в раскаленную печь. Сквозь открытые окна влетала дорожная пыль, прилипая к вспотевшим лицам. Жара настолько измотала всю компанию, что никто уже не опасался погони. Все мысли вертелись вокруг желанной прохлады. Кимми, Эд и Трэй старались как можно чаще меняться местами − кто-то вел машину, второй развлекал его разговорами, третьему на заднем сиденье, поручалось следить, не сидит ли кто у них на хвосте. Но когда последняя роль досталась Эдди, тот очень быстро сдался изнуряющему зною и отключился, прижавшись щекой к окну.   Кимми тоже плохо справлялась со своей ролью. Она сидела на переднем сидении, высунув острый локоть в окно и устремив мрачный взор на дорогу. Поэтому Трэйнану, отчаянно боровшемуся с зевотой, приходилось болтать самому.   — Знаешь, Рыжуля… Он, конечно же, натворил дел… Но, я абсолютно уверен, это не спецом. Кэй бы не втравил вас в такую историю. Ни за что. Он далеко не лучший из проводников, но и не худший. Уж поверь мне, я эту публику знаю. Да, очень хорошо знаю! Я-то, знаешь, откуда буду? Да, второй уровень! Но дело не в этом. У нас же почти все странники. Бывают, конечно, исключения. У соседей наших, через дорогу такой вот парень родился. Который не может странствовать. Так, его все жалеют, точно увечного или больного какого. А я ему все говорил, мол, не бери в голову. После тридцати они все станут такими же. Хреновое утешение, знаю. Но это правда. В пятнадцать мы в первый раз сваливаем из родного мира. А кто-то и раньше, у кого способности стихийно пробудились. Знаешь, какая морока — отлавливать юнцов у природников! В восемнадцать мы уходим в свое большое странствие, кто на год, кто на два. Иногда повторяем его. Но потом все заканчивается одинаково. Ты сидишь дома, отращиваешь брюхо. Перебираешь воспоминания, как коллекцию камней… Понимаешь, что больше никогда не покинешь пределы родного мира. Разве что так, по мелочи, выпить пару кружечек в межграничном трактире… А тут еще и Большой Прилив… Хрен знает, что будет. Это может, последнее такое наше лето… Наслаждайся, пока можешь.   Трэй замолчал, почуяв, что с тем же успехом мог поболтать с собственной рукой. Кимми фыркнула.    — Угу. Я наслаждаюсь, — мрачно изрекла она, не отрывая глаз от шоссе. — Наслаждаюсь, можно сказать, каждым моментом этого расчудесного лета. Моя лучшая подруга умудрилась забраться в такие дали, откуда ее не вытащить. И теперь она вроде как индеец. Моему другу захотелось поиграть в революционера там, где и за меньшее вешают на площадях. Мой брат окончательно двинулся от своих книжек и завел себе здоровенного динозавра. Я провела несколько недель в психушке строгого режима. А теперь мы едем хрен знает куда в угнанной тачке.   — Будет что рассказать потомкам… — ухмыльнулся Трэйнан, крутанув руль. — Вот заладил! Все про старость да про потомков. До этого еще дожить надо, знаешь ли… И шансов у нас на это мало. Вот послушай, эта ящерица снова верещит на всю округу. Может, уже закусила моим братцем и…   — Резерв не может навредить своему эуктору, Рыжуля.   — Все такие умные стали, тьфу. − Кимми скрестила руки на груди и снова отвернулась от него.   — Ладно, — Трэй остановил машину. — Пошли-ка проверим, что там происходит в кузове, и сделаем привал. И разбуди этого обалдуя, пусть хоть немного поведет. У меня ведь и прав-то нет. И откуда им быть — в моем мире, мы гордо рассекаем на лошадках.   Эдди зашевелился на своем сидении.   — Какая разница? — он широко зевнул и потянулся. — Тачка-то все равно краденая.   — Не боитесь, что дремучий житель железного века вас отправит к Праотцам? — Трэй спрыгнул на землю. — Эй, малой, вы там живы?   — Живы, живы! —− поспешно ответил голос Братишки. — Сча секунду, я ее успокою!   Чешуйка снова взялась за старое. А именно: принялась голосить. Ее крик напоминал целую стаю чаек, орущих одновременно под аккомпанемент огромной циркулярной пилы. Обычно Арти удавалось быстро ее утихомирить, после чего он заверял нервничающую компанию, что их связь эуктора и резерва все крепнет, и вскоре Чешуйка уже не будет закатывать такие концерты. Остальным в это верилось с трудом, и каждый тайком мечтал выпустить динозавриху в лес, пока хозяин не видит.   Но прогресс и правда был. В Братишке скрывался талантливый укротитель диких зверей. Он протянул руку и погладил свою питомицу под подбородком, провел рукой по челюсти, способной перекусить его пополам. Оранжевые глаза недобро воззрились на него, но в следующую секунду точно затуманились. Чешуйка помотала башкой, ткнулась хозяину в живот мордой, отчего тот полетел на пол. Чешуйка же снова встряхнулась, задрала голову, и очередной душераздирающий визг разлетелся по окрестностям.   — Ну все! Если нас схватят из-за твоей… — Кимми, которая вновь была уже не пассивно, а очень даже активно-агрессивной, распахнула двери кузова. И только потом, когда ее со страшной силой отбросило назад, у нее мелькнула коротенькая мысль, мелькнула прямо в полете:   «Не стоит, определенно не стоит врываться к разъяренному динозавру…»   К счастью, она приземлилась точно кошка — на четыре конечности, и даже зашипела как вышеупомянутое животное, глядя на свои ободранные колени и руки. Но в следующую секунду ей пришлось позабыть обо всем — ведь Чешуйка обрела свободу. Не соблазнившись Кимми, несмотря на ее кровоточащие ссадины, питомица Арти со всех ног помчалась в спасительный лес, где мгновенно скрылась, растворившись в буйной зелени. И прежде чем Кимми успела хоть что-нибудь сделать, за ней бросился безутешный хозяин.   В это же время послышался шум приближающейся машины. Кимми вскочила на ноги и поморщилась. Раны саднили при каждом шаге − она все-таки знатно проехалась по асфальту. Хромая и ругаясь, она поспешила скрыться с трассы. Эдди и Трэйнан синхронно выпрыгнули из кабины. Наемник быстро перебросил Эдди их оружие, что прихватил с собой, и решительно закинул на плечо Рыжего Варвара, шипящую от боли и злости.   Ветки цеплялись в волосы, норовили выцарапать глаза. Трэй бежал, не разбирая дороги, Братишку и уж тем более Чешуйку они давно потеряли из вида. Эдди пыхтел сзади, стараясь не отставать.   — Вот дерьмо! — приговаривал он на бегу. — Вот же дерьмо-то какое!   И вдруг со всех сторон послышались выстрелы, свалившие всю компанию на землю. Какое-то время они лежали ничком, боясь пошевелиться. А когда решились поднять головы, то увидели на обитые железом ботинки и несколько дул винтовок.    Кимми хотелось завопить от злости и бессилия. Снова угодить туда, откуда с таким трудом вырвалась, вырвалась совсем недавно! И так глупо! У них было совсем немного времени, чтобы оторваться от преследователей. Но проклятые бежевые уроды умели чертовски быстро бегать. И уж они точно знали, как выслеживать добычу. Охотничьи псы. Сьюмменсы даже походили на них сейчас — с горящими глазами и застывшим хищным предвкушением на мордах. Разве что слюной не капали.   — Эукторы есть? Лучше признайтесь сразу.   — Три штуки! — буркнул Эдди себе под нос. Трэйнан ткнул парня локтем, принуждая к молчанию. Нутром он чуял, что в данном мире не следует шутить со словом «эуктор».   Хорошо, что Братишка был далеко и не попался им в руки. Умчался далеко вперед вместе со своей питомицей. Наверное, даже не заметил, что их схватили. Кимми хотелось вновь, как раньше, покрыть всех матом, пустить в ход кулаки, ноги, когти, зубы — все, что придется. Но что-то подломило Рыжего Варвара, что-то, побуждающее молча смотреть за происходящим. Может быть, инстинкт самосохранения все же проявился. А может, она просто стала взрослее.   — Оружие на землю, — велел сьюмменс.   Эдди медлил. Трэй вновь пихнул его — все равно винтовки, огромные и допотопные, собранные в охапку, сейчас бы им не сильно помогли. Если бы не дула, смотрящие на них со всех сторон, Трэй бы сумел значительно сократить численное преимущество у противника. Но так…   — Подавитесь, — сплюнул Эдди, роняя ружья. Прикладом он попал себе по ноге, что вызвало у бежевых костюмов усмешки. Ближайший к ним сьюмменс пнул его в пах, отчего тот согнулся пополам. Ким словно вышла из ступора. Она рванулась к бежевому костюму, извергая проклятия, и Трэй не успел остановить ее.   Сьюмменс в очках прицелился было ей в голову, но тот, что ударил Эдди, опередил его.   — Я помню эту рыжую, она была в Центре. Бешеная… Полагаю, Роззен захочется завершить с тобой начатое, да? А пока…   Его рука провела по ее щеке так, что это «а пока» не оставляло ничего хорошего для Кимми. Она увернулась, но сьюмменс тут же сцапал ее за подбородок, впившись ногтями в кожу.   — Ты мне тут не рыпайся, эха-та!   — Серьезно? — встрял Трэйнан. — Вы не староваты для спермотоксикоза?   — Пристрелите его, — велел очкастый, уже заломив руку Кимми за спину. — Многовато их повылезало, Центр и так переполнен этой швалью. И второго заодно. — Нет! — крикнула Кимми, пытаясь вырваться. — Нет, нет, нет!   И ей вторил душераздирающий визг, визг, заставивший сьюмменсов повернуть головы. Кто-то даже невольно потянулся закрыть уши руками.   Трэйнану было достаточно этого секундного замешательства, чтобы выхватить винтовку, дуло которой смотрело ему в лоб, а затем успокоить своего палача навсегда ударом в висок. В следующее мгновение все ружья были направлены на него, и быть бы ему убитым, если бы ужасающий визг не раздался снова. На этот раз он был столь пронзителен, что даже самые крепкие бойцы Сьюма вздрогнули и поспешили зажать уши.   Кимми, Трэйнан и Эдди, похоже, уже выработали иммунитет. Они придвинулись друг к другу, высматривая обладателя этого чарующего голоса. Было слышно, как этот самый обладатель ломится через чащу в их направлении.   — Не ходи сюда! — крикнула Кимми. Она хотела сказать это на своем родном языке, или на каком-либо из иностранных, известных в ее мире, но — проклятое четырнадцатое правило странствий — язык упорно выговаривал чеканные сьюмские слова.   А в следующий момент лес осветился зеленым.   — Эуктор! Там эуктор!   И, забыв про пленников, сьюмменсы принялись палить по кустам.   — Не трогайте его! Ему всего пятнадцать! Уебки, мрази, оставьте моего брата! Он тут не… — Трэйнану удалось, наконец, добраться до Кимми и заткнуть ей рот ладонью.    Она кусалась и отбивалась. Невидимая пока Чешуйка взвыла еще громче, заглушив и выстрелы.   Затем вдруг все стихло. Сияние исчезло, Чешуйка тоже замолкла. Кимми настороженно вглядывалась в даль, боясь сделать вдох. Сьюмменс в очках, двинулся вперед. Выстрелил еще раз. Постоял немного, в раздумьях, затем сделал ещё шаг.   В этот момент визг раздался снова. А в следующее мгновение будто сияющее неоновое солнце пролетело через него. И это солнце оставило в его груди сквозную дыру.   А из чащи раздался голос:   — Кто следующий?   — Твои силы очень быстро кончатся, эуктор! — крикнул кто-то, но как-то не очень уверенно.    — Не кончатся, — голос из чащи срывался, но в то же время чувствовалась в нем и холодная отстраненность.   Кимми видела, как часть отряда заходит по бокам, собираясь окружить его, и тщетно билась, пытаясь высвободиться из хватки Трэйнана. Но тот понимал, что сьюмменсы тотчас пристрелят их, если они начнут криками или еще как-нибудь помогать Братишке, поэтому держал ее крепко. Сейчас им нужно было стать незаметными, это лучшее, что они могли сделать. Эдди, к счастью, просто оцепенел от происходящего и лишь дико таращился на вновь засветившиеся заросли.   Сьюмменсы медленно стали продвигаться вперед, составив полукруг. Они двигались бесшумно, будто и не было под ногами сухих веток и листвы. Кимми вновь завозилась, пытаясь предупредить брата, но Трэй не отреагировал даже тогда, когда она укусила его за палец.   — Назад, — беззвучно проговорил он. — Отходим вот к тому кусту… Тихо, тихо…   Но вдруг раздалась такая пальба, что их попросту швырнуло на землю. Инстинкты звали закопаться глубже, зарыться с головой прямо в листья и перегной. Но где-то совсем рядом динозавр снова горестно взвыл, и Кимми опомнилась. Она попыталась вскочить на ноги и броситься вслед за сьюмменсами. Трэй схватил ее за руку, и потянул на землю. Очень вовремя — над ее головой пролетел неоновый сияющий шар.   — Э, своих-то не губи! — Эдди осторожно поднял вымазанное в грязи лицо и, зажимая руками уши, попытался оглядеть окрестности.   До Трэйнана вдруг дошло, что стреляют также со стороны леса. Неужели подоспело подкрепление? Но ведь тогда они могли попасть и по своим, паля вот так, без разбора.   В любом случае пора было вмешаться. Вот только эти двое с первого уровня были балластом, их было опасно оставлять одних. Трэй выразительно зыркнул на них, призывая оставаться на месте, и перебежками от дерева до дерева стал углубляться в чащу. Кимми и Эдди истолковали его взгляд, как «вперед, давай за мной» и поспешили следом.   Тело сьюмменса с дырой ровнехонько посреди лба встретилось им на пути.   — Что за?.. − Трэй недоуменно ткнул тело носком ботинка. − Случайно, что ли, свои же зашибли? Так ребята, давайте-ка выбираться…   Он не успел закончить: в следующее мгновение почва разверзлась у них под ногами. По крайней мере, так им показалось поначалу. Но это оказалась яма, тщательно замаскированная ветками и присыпанная землей. Элементарная ловушка на зверя, вот только вместо зверя попались они.   А вот и охотники… Заросшие и грязные, ничуть не похожие на сьюмменсов, они окружили яму и хмуро поглядывали на них. Часть целилась в них из винтовок, кто-то стоял, натянув самодельный лук. Не успеешь ты прибыть в Сьюм, как тебя тут же захватят в плен. И желающих будет много, возможно, они даже передерутся между собой.   Но, честно говоря, эти захватчики приглянулись им куда больше предыдущих, пусть и взгляды их были столь же недобры. Всю троицу живо вытащили из ямы и связали им руки. Затем тычками и отдельными словами на ломаном сьюмском им приказали топать вперед. Кимми отчаянно крутила головой по сторонам. Трэй незаметно ткнул ее локтем.   — Не пались… Он нас сам очень скоро найдет… — шепотом заверил он.   Но Арти в данный момент даже не думал никого искать. Привалившись спиной к стволу, он прижимал к себе голову своего буйного резерва. Мальчик был бледен как полотно, на висках отчетливо проступили жилки.   — Я не мог… Нет… − шептал он, убеждая сам себя.   Но дыры в деревьях и трупы в бежевой униформе говорили об обратном. Братишка зажмурился в последней надежде на пробуждение из кошмара. В тот же момент Чешуйка вновь вышла из-под контроля.   Она была голодна, вечно голодна, как и всякий молодой, все еще растущий хищник.   Кусок бока ближайшего к ней тела был вырван легко, вместе с плотной бежевой тканью.   Братишка зарылся лицом в кусты. Его вывернуло наизнанку. Кошмар не кончался, проснуться не получалось.   Кэй постоянно говорил ему о грядущих битвах. «Грядущие битвы» − это звучало так абстрактно. Он и понятия не имел, что придется биться так скоро. И что придется убивать и не только сомов. Что это будет так быстро, одно движение и никаких сомнений, а потом — навечно въевшиеся в тебя холод и отвращение.   Никаких сомнений, конечно, и быть не могло. После того, что он прочитал в голове у Ким. После того, как он увидел взгляд этого хрена. Когда понял, по-настоящему понял, что им грозит, если их все-таки поймают.   Он не был готов. И даже сил бы у него не хватило, но тут явились точно из ниоткуда эти люди. Их появление было кстати, потому что Братишка уже не был ни на что способен. Только затаиться и сидеть.   Он не верил, что у него когда-нибудь хватит сил сойти с этого места. Он закрыл глаза, попытался сделать глубокий вдох, но грудь была точно пережата. Не слышал, как кто-то вновь нетерпеливо ломится через лес, слышал только, как стучит в висках кровь и как его питомица отрывает очередной шмат плоти.   Тут, наверное, и сама Э. Эйллан бы растерялась.