Just admit it.

Все любят поцелуи. Каждый ребёнок с нетерпением и любопытством грезит о поцелуе в первый раз. Влюблённые не могут дождаться часа уединения и целуются на улицах, в парках и очередях в магазинах. Пожилые парочки тёплыми вечерами с умилением вспоминают себя в годы, когда они проходили обе вышеупомянутые стадии. Но когда четырнадцатилетний Микки Милкович потерял девственность с какой-то девчонкой, имя которой он даже не знал, в дешёвом летнем лагере, а после этого она потянулась к нему своими тонкими густо намазанными блеском с ароматом ванили губами, тот почувствовал не приятную расслабленность, не удовольствие. Нет. Микки чуть не стошнило. И пускай он не раз пытался выкинуть из головы эту ассоциацию, каждый последующий раз, когда Микки оказывался в постели с очередной безымянной девицей, мысль о поцелуях вызывала у него неконтролируемый рвотный рефлекс. Он чувствовал отвращение к женским губам, к розовой помаде, которая оставалась на щеках, зубах, животе и остальных местах на теле Микки, которых касались эти губы, к липким блескам и их мерзким ароматам. Противно. Все девушки, кто когда-либо спал с Микки, знали, что поцелуи с ним под строгим запретом. Никто из них, к счастью Милковича, не задумывался о природе этого принципа. Многие из убеждений не целовали девушек-на-одну-ночь, а Микки казался даже круче, когда безмолвным холодным жестом отвергал поцелуй, так что очень скоро все перестали даже обращать на это внимание. Так сделал и Микки. А потом появился Йен. - Попытаешься поцеловать меня, язык отрежу. Хотя Микки чувствовал, что всё уже пошло совсем не так, как раньше, он шипит сквозь зубы свою привычную фразу, как только Йен делает шаг в его сторону. Это просто секс. Просто секс, как и со всеми прежде. Просто секс… - И чё ты нашёл в этом виагроиде? – Микки всё равно, с кем встречается Йен, пусть он будет хоть в десять раз старше его, просто любопытно. - …он не боится меня целовать. И эта фраза ещё долго не выходит из мыслей Милковича. Рыжий мудак пытается поймать Микки на провокацию. А Микки никогда не ведётся на провокации, потому что он равнодушен, потому что ему похуй на провокаторов. Он и сейчас равнодушен, ему и сейчас похуй, но своими словами Йен ловит парня как на крючок, и Микки ничего не может с этим поделать. Губы Галлагера не пахнут ни ванилью, ни клубникой, на них нет тех ужасных бальзамов и миллионов слоёв помады, от воспоминаний от которых Микки всё ещё становилось плохо. Самые обычные губы, но Милковичу они кажутся горько-сладкими на вкус. Впервые в жизни Микки получает удовольствие от поцелуя, и именно в этом вся проблема. С Йеном Микки забывает про самого себя, каким он был раньше, про окружающий их двоих мир и особенно про отца. С Йеном он может разговаривать, не пытаясь выглядеть круче или впечатлить. Барьер из скрытности, агрессии и враждебного настроя ко всем, который Микки воздвигал внутри себя на протяжении долгих лет, был разрушен одним лишь взглядом этого рыжего мудака. Будь он проклят. Все мысли в голове Милковича лишь о нём, и это сводит с ума, это заставляет Микки хотеть либо зацеловать Йена с ног до головы, либо избить… …Йен лежит с окровавленным лицом у ног Микки. Милкович вливает в горло обжигающий алкоголь, делая ещё несколько ударов, и даже на это его сил не хватает. Парень отворачивается, как только чувствует, что слёзы того и гляди потекут по щекам. Ещё немного, и он уйдёт, но знает, что вернётся. Не раз и не два. Потому что их отношения не просто секс, никогда им не были, и это Микки тоже знает. Он ненавидит Йена за то, что тот появился на его пути. Он ненавидит себя за то, что его сердце безнадёжно замирает при виде парня. - Ты любишь меня. И ты гей. «Заткнись, придурок. Знаю и без тебя», - кричит всё внутри Микки, но снаружи он молчит. Молчит и бьёт Йена с размаху тяжёлым ботинком прямо в челюсть. Как будто это помогло бы выбить из него самого то, от чего он так сильно пытается сбежать. Бегай, сколько хочешь, Микки, Бей так сильно, как только можешь. Напивайся до полуобморока и просыпайся в незнакомых спальнях с незнакомыми женщинами с мыслью о том, Что ты всё ещё гей. И ты всё ещё любишь меня.