Несостоявшаяся жертва

      Раз в пятьсот лет в Индии рождается девочка необыкновенной красоты, непременно с белыми волосами и бледной кожей. В качестве метки боги на ее ключице оставляют небольшую родинку, показывая, что она избрана. Но за эту избранность приходится платить слишком высокую цену. Такую девочку жрецы деревни Айби приносят в жертву Богу Змеи, взамен получая его благословение – урожай на полях увеличивается, а болезни и прочие обходят жителей и скот стороной. Но в любом правиле есть исключение, и эта история поведает о том, как два сына Змеиного Бога решили спасти такую девушку. Не без умысла, конечно.       1400 год.       Молодая пара прогуливалась по полю. Беспокойный ветер трепал голубое сари девушки и ее длинные прямые черные волосы. Молодому мужчине повезло чуть больше – его длинная рубаха лишь слабо шевелилась, зато золотистые волосы стояли практически дыбом, на что тот не обращал ни малейшего внимания. Сейчас оно было поглощено более важным занятием – наблюдением за своей беременной женой, которая была воистину прекрасна. Посмотрев вниз и убедившись, что под ногами, облаченными в серые дхоти, нет опасных змей, они продолжили свой путь. И тут…       - Милый, а вдруг пророчество и вправду существует? - остановившись и схватив своего мужа за рукав его рубахи, со страхом в голосе пролепетала девушка, - вдруг наша девочка и есть жертва для Бога?       - Т-с-с, тихо, - заключив лицо своей жены в свои широкие ладони, сказал парень, - успокойся, Кири, ты же не одна беременная в деревне, - положив ладонь на уже заметно выпирающий живот девушки и почувствовав толчок, парень улыбнулся, - с нашей девочкой всё будет нормально.       - Ох, Мукул… - расплакавшись, Кири уткнулась носом в грудь парня и с надеждой прошептала, - … пусть будет так.       Но на душе у девушки было муторно, а сердце разрывалось от тревоги. Плохое предчувствие только усиливалось.

***

      Неделю спустя Кири родила здоровую девочку, но, к большому горю родителей, на ее теле была божественная метка. Через неделю Старейшины забрали ее в святилище, чтобы передать жрецам для жертвоприношения…       Положив младенца в люльку посреди ямы со змеями, жрецы выстроились согласно начертанной на полу храма фигуре и принялись читать сутры, необходимые для проведения обряда. Девочка расплакалась, чувствуя, как под ней ползают змеи.       - О великий Бог Змеи, прими в дар нашу скромную жертву – этого отмеченного Богами младенца, дабы беды продолжали миновать нас…. – Служители храма поклонились, произнеся заключительную фразу на порсунтанге, однако… ничего не произошло. Лишь дождь усилился, а ветер завыл с ужасающей силой. Внезапно в яме послышалось явное движение, и змеи вытащили наружу люльку с младенцем. Самая крупная змея подползла к главному жрецу, зашипев на змеином языке, понятном им обоим:       - Бог даст вам все, о чем вы просите, и можете вы жить, как прежде, но при условии, что деву эту вы наречете Анкитой и возложите ее на алтарь жертвенный за день до совершеннолетия ее. Невинной.       Некоторые жрецы лишились чувств от такой картины, другие же просто кивали головами, подобно китайским болванчикам. А змея тем временем подползла к младенцу и нависла над ним, после чего укусила за шею и незаметно растворилась в наступивших сумерках.       Придя в себя, главный жрец озвучил сказанное змеей, после чего подозвал к себе молодого служителя и приказал отнести младенца родителям, обязательно передав им слова божественной змеи. Склонившись в почтительном поклоне, юноша бросился исполнять приказ. С такими вещами лучше не шутить, и он знал об этом.       Дорога заняла всего пятнадцать минут, и вот уже показалась знакомая хижина. Нетерпеливо постучав, юноша проверил, не вымокла ли девочка. Дверь распахнулась, и на пороге показался мрачный от горя Мукул. Недобро прищурившись, он уже было хотел прогнать служителя. Но вдруг услышал детский плач – девочка проголодалась и к тому же замерзла, несмотря на то, что парень старался как можно скорее принести несостоявшуюся жертву под знакомый кров. Юноша осторожно протянул сверток, и Мукул выхватил его, прижав к себе, и побежал к жене, убитой горем.       - Милая, - возбужденно закричал мужчина. - Кири, нам вернули её! Нам вернули нашу дочь!       Резко вскочив с кровати, девушка счастливо улыбнулась сквозь слёзы и подбежала к своему мужу, чтобы второй раз подержать дочку на своих руках.       - Она живая, слава Богу, - шептала она, покрывая поцелуями маленькое личико младенца.       - Извините, что нарушаю такой трогательный момент, но у меня есть к вам послание, – и, помрачнев, служитель передал слова змеи родителям. – Я и сам не рад, что омрачаю вашу радость, но слова змеи – закон. Не советую вам привязываться к ней, чтобы не так больно было расставаться с ней.       Развернувшись, он вышел из дома, растворившись среди дождя, а семья уселась перед очагом, крепко обнявшись и размышляя, как жить теперь.

***

      - Брат, всё сделано.       Лицом к окну стоял высокий парень с длинными белыми волосами, заплетенными в замысловатую косу. В темном от дождя стекле отражалось лицо с золотистыми глазами, прямым носом и пухлыми губами. Сквозь пряди волос приглядывали заостренные уши. Из одежды на нем были лишь черные шаровары до колен и такого же цвета дхоти, что позволяло беспрепятственно разглядывать его крепкий торс. Повернувшись, он увидел ползущую к нему змею.       - Неужели младенец так запал тебе в душу, что ты решил забрать его к нам, рискнув быть наказанным? - спросил Кияши. – Перевоплотись уже, живность.       Послушавшись, второй сын Бога Змеи принял человеческое обличие - такой же высокий, хорошо слаженный парень, только волосы были золотистого оттенка и глаза серые. Одежда была практически такой же, как у старшего брата, однако на шароварах серебром была вышита змея.       - Ну, брат, наши местные блудницы мне уже надоели. Эта же станет отличной игрушкой для нас обоих, которую мы воспитаем под себя. Такое сокровище грех отдавать отцу в качестве жертвы. Н-да, придется…       - Да, да, мне придётся говорить с отцом, - засмеявшись, продолжил за него фразу брат.       - Мне иногда надоедает эта способность, - проворчал Мияши.       - Эта братская эмпатическая связь, - проговорил Кияши и, похлопав брата по плечу, отправился в покои своего отца, при этом шутливо ворча, - девку укусил ты, а последствия разгребай я.       - Я чувствую, что ты говоришь это шутя, брат, - сказал Мияши, в ответ услышав лишь отдаленный смех.

***

      Кияши медленно и немного неохотно шел по слабо освещенному длинному коридору. Папаша отличался не слишком дружелюбным характером, а в гневе вообще мог растерзать любого, вне зависимости от того, кем тот является - сыном ли, блудницей с Земли или же обычным невзрачным рабом, коих здесь было сотни. Нет, старший сын вовсе не боялся предстоящего разговора, но на душе все равно было немного не по себе. К тому же младших все больше любят, а старшим вечно приходится отдуваться вдвойне.       И почему он не додумался послать вместо себя младшенького засранца? Это было его идеей - утащить ее прямо из-под носа у отца, заставив его разгневаться. То, что он в гневе, он понял по хлещущему дождю за стенами древнего готического замка, который то и дело перемежался молниями. Снова громыхнуло, и кто-то закричал. Парень поморщился, в ушах зазвенело. Порой он проклинал свою божественную сущность, наделившую его, помимо Силы, еще и обостренными органами чувств. Приблизившись к покоям отца, он взялся за ручку, на секунду замер, собираясь с мыслями, и вошел.       Встретили его не очень радушно, а если быть точнее, то швырнули в него чем-то тяжелым. И этим "чем-то" оказалась ваза с фруктами. Слуги и блудницы испуганно жались по углам, ожидая, пока гнев властителя утихнет. Едва уклонившись от летящего в его сторону предмета, Кияши смерил всех присутствующих холодным уничтожающим взглядом и голосом, в котором явно слышались змеиные нотки, негромко, но угрожающе сказал:       - Все вон. Живо!       Дважды повторять не пришлось, и спустя несколько секунд в комнате остались только отец и сын. Змеиный бог медленно обернулся, встречаясь взглядом с сыном. Воздух в комнате, казалось, загустел от повисшего напряжения настолько, что его можно было смело разрезать ножом. Внезапно оконные створки с треском распахнулись, впуская в комнату сильный ветер и ливень. Сверкнула молния, пламя свечей беспокойно заколебалось, порождая и отбрасывая необычные тени, которые плясали на стенах и искажали лица двух божеств. Взглядами, которыми пронзили друг друга сын и отец, запросто могли убить неподготовленного обывателя. Внезапно все закончилось. Вой ветра стих, створки неохотно закрылись сами, заглушая стихию, бесчинствующую снаружи. Пламя свечей выровнялось, и в комнате вновь стало уютно. Казалось бы, ничего не произошло, но в облике мужчин произошли неуловимые изменения. Теперь их облик мало напоминал человеческий, глаза их стали ярко-оранжевыми с вытянутым вертикальным зрачком, клыки увеличились и выдвинулись вперед, а черты лица заострились и впрямь стали больше похожими на змеиные. Затянувшееся молчание нарушил отец. С едва слышным бешенством в голосе он спросил:       - Скажи мне, старший мой сын, как посмел ты так беспрепятственно входить и раздавать указы в моих личных покоях? Или считаешь, что раз обладаешь Силой, то и старших почитать не обязан?       Парень склонился в почтительном поклоне, усмехаясь про себя, и так же почтительно ответил:       - Прошу простить меня, о Владыка всех гадов змеиных, служащих глазами и ушами тебе во всем мире. Такого больше не повторится. Но мои помыслы были чисты, я и не смел посягать на твое могущество, лишь желая, чтобы чужих ушей не коснулись речи о деве, назначенной нашей подданной.       Кияши решил не тянуть. А смысл? Разговоры с отцом всегда портили его настроение, и чем дольше они продолжались, тем сильнее злость и усталость наваливались на старшего сына. Владыка тем временем, шумно выдохнув, к небольшому удивлению парня, поинтересовался уже вполне обычным тоном:       - И зачем же вы утащили эту жертву? Вам с братом что, обычных подстилок уже мало? Регулярно же жертвы приносят, так зачем же эту вы пометили и на воспитание родителям отдали?       Среди людей бытовало мнение о том, что все принесенные в жертву девочки погибали во время жертвоприношения, однако на самом деле это было не так. Подручные Владыки забирали их, воспитывая согласно традициям, а когда они достаточно подрастали, то и божества, и их подручные совокуплялись с ними, что приносило всем незабываемое удовольствие. Ни о каком "возрасте согласия" и речи не было, так что, как правило, все происходило в довольно юном возрасте по прихоти мужчины. Взамен блудницы обретали бессмертие и право жить в священном дворце.       Кияши, хоть и был немного удивлен столь резкой сменой настроения у отца, на всякий случай в том же уважительном тоне ответил:       - В обычных нет никакой изюминки, они столь же скучны и неинтересны, как и запертые в клетках пушные животные. Когда знаешь о их телах и зонах наслаждения больше, чем они сами, поневоле начинаешь скучать - кому, как не тебе, об этом знать?       - Меня вполне устраивает то, что они изведаны вдоль и поперек, - спокойно ответил мужчина, проходя к столу и отпивая из кубка вино. - От них бессмысленно ожидать предательства, а как ты наверняка знаешь, наша Сила напрямую зависит от веры в нас. Нет веры - нет нас. Поэтому опасно играть с человеческими судьбами, ведь сомнения даже одного человека способны пошатнуть сложившийся веками порядок. Ты понимаешь, что будет, если здесь появится та, что не воспитана так, как остальные? У многих могут появиться ненужные мысли о свободе. - Кияши возликовал. Кажется, он придумал, как убить двух зайцев одним выстрелом.       - Отец... - начал он. - Я все это прекрасно понимаю и предусмотрел выход: мы с братом воспитаем ее на наш манер, обратившись в змей. Люди все равно будут сторониться ее, поэтому только наша философия будет казаться ей наиболее верной и правильной. А едва ей исполнится восемнадцать лет, как мы заберем ее. Хотим попробовать с братом... - не сдержавшись, он облизнулся - ... непорочность во всех смыслах.       Отец усмехнулся, наблюдая за реакцией сына. В конце концов, почему бы и не порадовать сыновей?       - Но у меня есть одно условие. Я хочу внуков.       Кияши кивнул, ошарашенный таким заявлениям. Владыка жестом указал ему на дверь, и довольный собой парень вышел из покоев, предвкушая приятные 18 лет сладкого томления. Чем запретнее плод, тем он слаще, верно? Однако… Кияши, пройдя приличное расстояние, вдруг остановился, и тяжело вздохнул, проговорив себе под нос:       - Что за странная семейка… Что отец со странностями, что младший брат! С ума с ними сойдешь!

***

      Время бежало, не замирая ни на секунду. Как и предсказывал Кияши, обычные люди сторонились Анкиты, запрещая своим детям приближаться к ней. Крохотная девочка резко выделялась своей внешностью среди смуглых людей, и это было еще одним поводом для презрения. Не в силах терпеть подобное обращение к себе, девочка все больше времени стала проводить в самом отдаленном и специально для нее отгороженном углу хижины, разговаривая, как казалось со стороны, сама с собой. У Мукула и Киши вскоре появилось трое детей, с которыми они проводили гораздо больше времени, чем со своим первенцем. Это ее только радовало. С детства понимающая змеиный язык, Анкити практически все свое время проводила в беседах с двумя змеями, которые всегда приходили к ней, но отчего–то обычные люди не могли их видеть. С каждым днем девочка все больше и больше вникала в суть религии и философии, объясняемой братьями, порождая и укрепляя в своем сердце веру, которую невозможно было сломить. Так и пролетело восемнадцать лет.

***

      - Брат, близится время ее совершеннолетия. – К Кияши подошел его младший брат, накручивая длинную прядь волос на палец.       - Знаю, – резко ответил парень, повернувшись к опешившему от такой резкости Мияши, – что–то привязался я к ней… Как думаешь, будет ли правильным – вкусить ее?       Младший улыбнулся, положив руку на плечо нервничающему брату.       - Если мы не заявим на нее свои права, это сделают другие, и они не будут с ней церемониться. К тому же отец нам поставил условие, и если мы не выполним его, то туго придется уже нам троим. Думаю, мы все делаем правильно, брат.       - Да, ты не лжешь… - удивленно сказал Кияши, просканировав эмоции брата. Он был полностью уверен в своих словах, и эта уверенность передалась и ему. – Однако… Я хочу сделать ей еще один подарок.       - Да, это будет правильно. – Кивнул брат и убрал руку.       Мысленно досчитав до трех, братья щелкнули пальцами. В этот же миг Анкити, которую вели в храм, потеряла сознание и поэтому не видела ни улюлюкающей толпы, ни ужасающего обряда жертвоприношения, при котором ее душа поднялась к Змеиным братьям, а тело же оказалось растерзанным.       Своего перерождения девушка и не помнила вовсе, но когда очнулась, то сначала даже не заметила ничего странного. Тело ощущалось как обычно, только перед глазами немного плыло. Тряхнув головой и проморгавшись, Анкити огляделась. Все вокруг было совершенно незнакомым, отличающимся от убогой обстановки ее жилища. Неровный свет свеч выхватывал из темноты огромную кровать, в которой она лежала, и часть стен, в тусклом свете казавшимися очень темными. Через приоткрытое окно врывался холодный ветер, на улице вновь бушевала гроза.       - Совсем как тогда… - послышалось шипение из складок одеяла.       - Ты прав, брат… Знамение… – такое же шипение послышалось и с другой стороны.       Раздался негромкий щелчок, и по обе стороны кровати появились Кияши и Мияши. Анкити лишь удивлённо смотрела сначала на одного брата, затем на другого, пытаясь найти существенные различия, однако, кроме цвета волос и глаз, эти двое ничем особо друг от друга не отличались. Девушка попятилась к изголовью, стараясь натянуть одеяло повыше.       - О Боже, вы кто?       - Кияши, - проговорил старший из братьев, отвесив шутливый поклон.       - Мияши, - повторив действие брата, ответил младший.       - Значит, это вы и есть, те змеи, которые всё время были со мной? - подавшись вперёд, с большим энтузиазмом спросила Анкити. Теперь эти два парня не внушали ей страха.       - А ты нас не боишься в человеческом обличии? - мягко проговорил Кияши, резко исчезнув и появившись за спиной девушки, отодвинул её волосы с шеи, легонько прикоснувшись клыками к нежной коже. - Мы же теперь можем что-нибудь с тобой да сделать, - пошловато продолжил он, проведя носом по часто забившейся синеватой жилке.       - Эй, брат, - с другой стороны появился Мияши, - не пугай нашу милую гостью, - прошептал он, проведя рукой по щеке девушки. Анкити сидела и боялась пошевелиться. Она напоминала кролика, которых так любят змеи. С одной стороны Кияши страстно вдыхал запах её тела, а Мияши легонько обводил кончиком пальца контур лица девушки.       - Зачем вы это делаете? - сглотнув, сиплым голосом спросила Анкити.       - Ну, как тебе сказать… - начал старший брат, - на тебе оставил метку мой младший брат, - провёл пальцем по едва видному следу от укуса.       - Мы не хотим, чтобы ты стала блудницей, - продолжил Мияши, медленно опускаясь на ключицу девушки.       - Поэтому я уговорил отца, чтобы ты стала нашей, однако он поставил нам условие.       - И какое же? - сглотнув от приятных ощущений внизу живота, проговорила девушка.       - Ты должна будешь родить полубога, - в один голос промолвили близнецы и внимательно посмотрели в лицо девушки.       - А если я не согласна? - боязливо поинтересовалась Анкити, переводя взгляд с одного парня на другого.       - В таком случае мы возьмём тебя силой, милая, - ласково промолвил Кияши и, схватив девушку за подбородок, коснулся её губ. Сначала был лёгкий поцелуй, чтобы она свыклась и почувствовала, какое удовольствие может принести это занятие. Заметив, что девушка подалась ему на встречу и стала неумело отвечать, Кияши подарил новый поцелуй - более дерзкий, страстный, с примесью жестокости. Увлёкшись поцелуем со старшим, Анкити совсем забыла про Мияши, который, в свою очередь, решил отомстить девушке за такое отношение - провёл кончиком шершавого языка по скуле, опустился на шею и резко прикусил тонкую кожицу на ключице, да так, что остался кровоподтёк. Резко вскрикнув, девушка оторвалась от парня так резко, что между их губами осталась тонкая ниточка слюны.       - Нельзя забирать всё лакомство себе, братик, - прошипел Мияши, прожигая того взглядом, - надо делиться, - легонько повернув девушку к себе, младший обвёл языком покрасневшие губы Анкити, - я не буду таким дерзким, как мой старший брат, - прошептал Мияши, потихоньку начиная вовлекать девушку в невинный, лёгкий поцелуй. Кияши лишь удивлённо приподнял бровь на такое заявление и, прижавшись накаченной грудью к спине девушки, начал действовать - легкие поцелуи-укусы, шершавый язык по позвоночнику, руки, сминающие бёдра девушки. Оторвавшись от губ девушки, Мияши прошептал:       - Это только начало, милая.       - Дальше все будет еще лучше.       - Не... не надо... - дрожащими руками Анкити попыталась оттолкнуть Мияши, но Кияши схватил запястье девушки и повернул к себе. Получилось так, что теперь девушка сидела на бёдрах старшего брата, а младший, пододвинувшись поближе, дышал ей в спину.       - Тихо, - прошептал Кияши, проведя языком по щеке девушки.       - Мы же тебя не резать собираемся, - улыбнувшись, сказал Мияши, начиная медленно снимать с плеч девушки сари.       - Всё будет хорошо, - твёрдо сказал Кияши, смотря в глаза девушки. Им не очень хотелось насиловать её. Не хотелось, чтобы она их возненавидела. Близнецам очень пришлась по душе Анкити - чуткая, милая, добрая, хоть народ и сторонился её, она смогла это вытерпеть и пережить.       - Тем более, твоё тело давно уже сказало "Да", - прошипел на ушко Мияши, сняв с девушки такое ненужное сейчас сари. Почувствовав, что грудь ничего не прикрывает, Анкити закрыла её руками и сильно покраснела. Она ещё никогда не была голой перед мужчиной. Тем более перед двумя Богами.       - Дитя… - в два голоса сказали парни. Взяв с тумбочки тонкие палочки, Мияши аккуратно заколол её волосы и пояснил: - Они будут мешать нам чувствовать твоё тело.       Кияши надоело всё это терпеть и повторять про себя фразу "Терпение - добродетель", он жутко хотел эту девушку, а сюсюкаться с ней, как младший брат, уже было невмоготу. Возбуждение давало о себе знать, сметая напрочь моральные установки. Резко убрав руки с груди девушки, Кияши впился в её губы страстным поцелуем. Анкити лишь застонала ему в рот от такого напора, но приоткрыла рот для собственнического языка старшего из братьев. Усмехнувшись сквозь поцелуй, Кияши стал исследовать рот девушки, проводя по нёбу, щекам и ровным белым зубам Анкити. Мияши же стал лёгкими поцелуями покрывать плечи девушки. Оторвавшись от губ Анкити, Кияши стал опускаться на грудь, кусая зубами нежную кожу, иногда вбирая её в рот, оставляя засосы. Анкити казалось, что она находится между Луной - холодным и жёстким Кияши, и Солнцем - тёплым и ласковым Мияши. Боль и наслаждение. Всё смешалось в один коктейль. И девушке это нравилось, болезненные укусы и нежные поцелуи. Страстный Кияши и нежный Мияши. Две стороны одной монеты. Сладостный стон сорвался с губ девушки, когда Кияши обвёл шершавым языком ореол соска.       - Брат, тебе понравилась эта мелодия? - спросил Мияши, оторвавшись от плеч девушки.       - Да, хочется услышать ещё, - прошептал Кияши, уже вобрав сосок в рот и почувствовав, как девушка притянула его ближе к себе за волосы. Парень усмехнулся и прикусил затвердевшую от возбуждения горошинку соска.       - Ах-х, - откинув голову на плечё Мияши, простонала Анкити. Младший близнец сразу же прикоснулся к покусанным губам девушки и поцеловал, поглаживая живот и иногда опускаясь ниже - к кромке набедренной повязки. Кияши быстро снял с себя мешающуюся одежду и вновь прикоснулся к такой манящей груди девушки. Заметив уже выступившие на груди и ключице красные пятна, он пошловато улыбнулся.       "Собственник", - пронеслось в голове у девушки. Мияши тоже избавился от ненужной сейчас ткани.       - Прошу, хватит, - снова стон из уст девушки.       - Что именно? - прошептал прямо в губы Кияши.       - Может, пора перейти к главному? - невинно спросил Мияши, сминая в руках грудь девушки и прокручивая между пальцами горошины сосков.       Анкити и пискнуть не успела, как оказалась зажата между двумя голыми мужскими телами. Кияши осторожно приподнял девушку и посадил к себе на бёдра, начав медленно погружаться в мокрое от возбуждения лоно девушки. Почувствовав преграду, он сильнее толкнулся вперёд, порвав девственную плеву. Болезненный стон потонул в поцелуе с Мияши, который аккуратными движениями рук стал гладить грудь, живот, шею девушки.       Снова боль и наслаждение смешались в одном коктейле.       Дав немного привыкнуть к новым, доселе невиданным ощущениям, Кияши стал размеренно двигаться, срывая с губ девушки пошлые стоны, полные наслаждения. Покусывал ключицу, целовал грудь, прикусывал соски, поглаживал бока и сминал широкими ладошками бёдра девушки, оставляя красные отметины.       Анкити страстно стонала и, повернув голову, увидела напряжённый взгляд Мияши. Проведя рукой по его щеке, девушка притянула парня к себе и поцеловала, как бы извиняясь за то, что про него забыли. Мияши же ответил с более резким напором, начал медленно опускаться руками к попе девушки, вместе с братом, поглаживая округлые бёдра девушки.       - Я тоже хочу вкусить тебя, - прошептал на ушко девушки Мияши и, прикусив мочку уха, взглянул на брата, как бы намекая. Кияши, всё поняв, остановился, и Анкити почувствовала, что к её анальному отверстию прикоснулось что-то мокрое и округлое. Повернув голову в сторону Мияши, девушка увидела, как парень стал медленно, но уверенно входить в девственную дырочку девушки. Анкити было уже хотела протестующе застонать, но Кияши резко повернул голову девушки к себе так, что бедная прическа расплелась и серебристые волосы прикрыли грудь девушки. Зарычав от такого "милого зрелища", старший брат положил руки к ней на затылок и впился в её губы поцелуем, отвлекая девушку от действий младшего близнеца. Мияши резко двинулся вперёд и остановился от приятного ощущения узкости прохода. Девушка от боли вскрикнула сквозь поцелуй и прикусила нижнюю губу парня. По подбородку покатилась алая струйка крови. Заметив, что она сделала, Анкити кончиком языка слизала жидкость, почувствовав на языке металлический привкус.       Решив, что девушка достаточно привыкла, Мияши стал двигаться, потихоньку набирая скорость. Кияши тоже стал доставлять удовольствие. Двигаясь внутри девушки, парни кусали и целовали каждый миллиметр её кожи, до которого могли дотянуться. А Анкити стонала от большого удовольствия и царапала до крови спину старшего брата. Внизу живота натянулась струна, которая вот-вот была должна лопнуть. И через несколько минут она действительно лопнула, и девушку прошиб оргазм. На отголосках сознания Анкити почувствовала, как внутри разливается горячая сперма парней, и, положив голову на плечо Кияши, потеряла сознание.       Отдышавшись, парни медленно вышли из девушки и, чтобы не потревожить её спокойный сон, аккуратно положили Анкити на подушки, накрыв одеялом.       - Устала, маленькая, - прошептал Кияши, убирая с лица девушки серебристые пряди волос.       - Кажется, кто-то перестарался, - так же тихо проговорил Мияши, проведя пальцем по красной отметине на ключице. Кияши лишь цокнул на это замечание и улёгся рядом с девушкой, обнимая её за талию.       - Это свидетельство того, что она наша, - пояснил парень, наблюдая за мирным дыханием девушки. Улыбнувшись, Мияши лёг по другую сторону и тоже прижался к девушке.       - Всё же у меня хороший вкус, - самодовольно прошептал он.       - Ой, заткнись и спи.

***

      Анкити проснулась от того, что ей было трудно дышать. Открыв глаза, она увидела, что лежит между двумя парнями, которые уж очень крепко прижимали ее к себе, обвив руками. События прошлой ночи отозвались болью в животе и в заднем проходе. Застонав и прикрыв глаза рукой, Анкити попыталась выбраться из властных рук парней, и о Боги, удача улыбнулась ей. Проявив чудеса изворотливости, она выскользнула из их объятий, чуть прихрамывая, отправившись в ванну, которую заприметила чисто случайно.       Умывшись и приведя тело и мысли в относительный порядок, Анкити аккуратно прикрыла за собой дверь и зашла в комнату. От открывшейся ее взору картине девушку пробил громкий хохот – два брата лежали, обнявшись и закинув друг на друга ноги. От шума оба с трудом разлепили глаза, прижавшись друг к другу еще сильнее. Девушка захохотала еще громче. Смекнув, что здесь что–то не так, братья присмотрелись и с диким воплем отпрянули друг от друга. Мияши не повезло, и он с не менее диким грохотом свалился на пол. Теперь к веселью присоединился еще и Кияши.       Внезапно смех стих, и братья напряглись, ожидая реакцию девушки на произошедшее вчера. Но она и в этот раз их удивила, подойдя и просто прижавшись к опешившим от ее действий братьям.       «Она не сердится, брат?»       «Нет, ты и сам должен был это почувствовать… Позже мы обучим ее Безмолвной речи, а пока предлагаю...»