Von Rot zu Blau

Луц был ошарашен и растерян. Он совершенно не знал, что делать, что сказать, он не ожидал такого. Блондин по обычаю ждал своего доктора для накопления уберзаряда, но тот внезапно исчез с места действия команд. Бестолково прошлявшись в поисках старшего, Луц решил вернуться к комнате респауна и подождать коллегу там. Однако то, что он увидел, шокировало его. Август просто вывалился с респа, упал на колени и несколько секунд смотрел в пространство, сквозь Луца, и хватал ртом воздух. А когда младший подошел к нему, Август заплакал. Заревел в голос, завопил и схватился за голову, не прекращая кричать и лить слезы. Луц был ошарашен и растерян. Нужно было подойти и помочь ему (как?) , но что-то внутри блондина панически боялось подходить к коллеге. " Уж больно похоже, будто он одержим демонами " - промелькнуло в голове у паренька. Такое было всего раз, очень давно, насколько помнил Луц, еще в те времена, когда красный медик и Август были приятелями. Да и то, только потом Луц узнал, что на Августе красный ставил разного рода опыты и устраивал "проверки на выживаемость", запирая синего на несколько дней в катакомбах заброшенных заводов, куда вход был воспрещен. Луц бросился к Августу и обнял его, легонько покачивая и шушукая. - Тише, тише, lieben, успокойся... - Луц мягко наглаживал темные волосы старшего врача, который все не унимался. Не успокоился Август и после боя, и после ужина, лишь только охрип и потерял голос, поэтому плакал молча, все так же уставившись в никуда, вне зависимости от того, что делал с ним младший. Уже ближе к ночи Доминик, которого весь день мучала странная пустота, решил выбраться и навестить Августина, который не пришел к нему на помывку. Спокойно покинув базу, он зашагал в сторону корпуса синих, вспоминая примерно, откуда приходил синий врач. - Sing mir ein Lied... - тихо прохрипел Август, который лежал на диване, положив голову на колени Луца. Луц погладил своего доктора - он знал, о какой песне просил его любимый медик. Этой же песней он успокоил его в тот раз. Хоть и сама лирика песни была достаточно странной, и парень не понимал, как она успокаивает немца, он выучил ее назубок и готов был спеть для него в любой момент. Доминик приоткрыл дверь и не ошибся - это была комната медиков, и сейчас они оба сидели на диване, спиной к нему. Луц прочистил горло и уже начал петь, увидев в отражении зеркала напротив, что в приоткрытую дверь заглядывает Доминик, но продолжил не обращая на него больше внимания: - What will we do with the drunken whaler, What will we do with the drunken whaler What will we do with the drunken whaler Early in the morning? Его голос был таким по-детски тонким, но от этого особо красивым и даже успокаивающим, потому как пел он не громко и нарочито растягивал слова и паузы между ними. Stuff him in a sack and throw him over Stuff him in a sack and throw him over Stuff him in a sack and throw him over Early in the morning Feed him to the hungry rats for dinner Feed him to the hungry rats for dinner Feed him to the hungry rats for dinner И Август успокаивался - переставал всхлипывать, дорожки слез стали постепенно высыхать, дыхание выравниваться, и вскоре мужчина закрыл глаза и расслабился. Он вспоминал. Вспоминал с каждым куплетом ужасы своего детства. Подобно кинофильму, ужасные кадры возникали перед ним, затягивали в себя и заставляли переживать все заново. Вот приемный отец избил его. Вот натравил на него собаку. Скинул в ледяное озеро из лодки. Вот он обварил его кипящей над костром водой. Вот изрезал его разбитой бутылкой. А вот он, Маленький Август истекает кровью на руках приемной матери, которая вытаскивает из его спины осколки бутылочного стекла, и, вместо антисептика для ран, поет эту самую песню, почти таким же голосом: Way hey and up she rises Way hey and up she rises Way hey and up she rises Early in the morning Она знала, все она знала о проделках своего супругах, но молчала и не защищала "свою кроху", каждый раз успокаивая его одной и той же песнью. Shoot him through the heart with a loaded pistol Shoot him through the heart with a loaded pistol Shoot him through the heart with a loaded pistol Вот приемный отец по пьяни грозиться пристрелить Августа, как поганую собаку, тычет в него дулом револьвера, измазанного в каком-то машинном масле. Откуда он мог знать, что на этот раз живучий мальчик запомнит место, куда он спрятал свою игрушку... ... Early in the morning И прибывшие утром полицейские, разумеется, подумали, что пристрелила его жена, устраивавшая недавно сцены ревности. Револьвер был настолько загажен машинным маслом и прочем дерьмом, что отпечатков пальцев мальчишки так никто и не нашел. - Slice his throat with a rusty cleaver Slice his throat with a rusty cleaver Slice his throat with a rusty cleaver Early in the morning А вот Маленький Август узнает о самоубийстве горе-матери, и видит на похоронах ее тело с изуродованной шеей в районе глотки. "Если я смог пережить это, "- думает Август - "..Все это, без респауна, без поддержки, без другого медика и еще восьми мужчин, то чего я боюсь сейчас? " И эта мысль, растворяясь в его сознании подобно шипучей таблетке аспирина, успокаивала его, убаюкивала и восстанавливала пошатнувшуюся психику. Луц допевал последний куплет, ненавидящем взглядом буравя Доминика свозь зеркало: - Way hey and up she rises Way hey and up she rises Way hey and up she rises Early in the morning... Август окончательно уснул под конец песни. Убедившись в этом, Луц еще раз погладил его голову, вытер слезы, аккуратно заменил колени подушкой и осторожно встал, направляясь к двери. - Какого черта ты тут забыл, придурок? - раздался гневный шепот. - Видишь, как ты его расстроил? Это все твоя вина, мать твою. Катись отсюда ко всем чертям... Доминика сильно задела фраза " Это все твоя вина", настолько сильно, что все варианты ругани на этого языкастого мальчишку куда-то провалились. - Он в порядке сейчас? - Да, в порядке. Выревел из себя литров 6 воды, а теперь в порядке, лучше некуда. А теперь проваливай. Дверь захлопнулась, чуть не прищемив Доминику красный кончик носа и в очередной раз остановив поток хорошо подобранных и подготовленных оскорблений. Луц соскреб Августа с диванчика, проводил в соседнюю комнату-спальню, и уложил его спать возле себя. А Доминик, поплевав на дверь лучами ненависти, развернулся и потопал к себе, в мыслях разбирая слова услышанной песни. " Слишком странная колыбельная..." - пришел он к выводу, покинув корпус Синих. Утром Август проснулся как обычно - достаточно бодро но и не слишком радостно. От вчерашнего дня остался только неприятный осадок воспоминаний, которое хитрое сознание пыталось выдать за неправду или сон. - Доброе утро... Только голос, больше похожий на свистящий хрип старой гармошки, дал понять, что вчера он переборщил со своими эмоциями. Стыдно... - Доброе. - отозвался Луц, ожидающий его на диване, с небольшой чашечкой ароматного чая, которую поспешил вручить проснувшемуся - Выпей, он с медом и травами, должен помочь твоим связкам. - Респаун исправит. - просвистел Август, но предложенное все же взял и улыбнулся. - Спасибо.