Научные изыскания

Когда в четыре утра, я, слегка разомлев от шампанского и позвякивая никому уже не нужными ключами, зашел в лабораторию к Витьке, то застал там примерно ту же картину, что и в прошлом году. Усатый сом килограмма на два (даже не знаю, где он добыл новую рыбу в новогоднюю ночь) кверху брюхом лежал в детской ванночке. Судя по звукам, диван исправно генерировал М-поле, однако сому создаваемая им живая вода была, простите за просторечие, что мертвому припарка. А Корнеев был предсказуемо зол, это было заметно по тому, как именно он на меня зыркнул. То, что злой Виктор и грубый Виктор – синонимы, знал даже зеленый попугай директора Януса, поэтому самое лучшее, что я мог сделать в такой ситуации – это исчезнуть с глаз разозленного мага. Однако, первое новогоднее дежурство в стенах института уже сделало свое черное дело, и я заразился творческим вдохновением. - Витя, - таким голосом на «Мосфильме» обычно разговаривали провокаторы, - давай мы съедим эту рыбу? Все равно эксперимент не получается… Корнеев смерил меня недоверчивым взглядом и уставился на ванну с некоторым сомнением. Словно почуяв угрозу, сом выпустил парочку пузырей и предпринял попытку начать плавать. Но надолго его не хватило. - Новый год же… - продолжил я сладкие речи. – Ты только представь, тушеная сомятинка… Или же – сом на вертеле. Вкусно… - А ты не боишься, что станешь козленочком, если съешь рыбу, которая три часа пробыла под влиянием М-поля? – спросил Корнеев, но я услышал в его голосе предательскую дрожь. Как и все мое поколение, я вырос на фильмах про разведчиков, а потому знал, что сейчас надо усилить нажим. - Так не действует же оно, - сказал я, сделав максимально честное лицо. Судя по напряженному лицу Виктора, у него в голове шел сложный процесс, в какой-то момент на меня даже пахнуло ухой… очень наваристой, с желтыми каплями жира… Но тут Корнеев отбросил соблазн и произнес со всей гордостью советского ученого: - Нет! Я верю в возможности этого сома! Рыба немедленно приняла положение «животом вниз» и начала активно плавать по ванночке. Мы оба следили за ней взглядами, сочетающими в себе триумф и искреннее потрясение. - Так и думал, что мы упускаем очень важный мифологический компонент, - гордо сказал я. - Но «вера» - это антинаучно, - возразил мне упрямый Корнеев. Услышав про это, сомик опять попытался откинуться. – Нет, нет, я верю! – поспешно воскликнул исследователь. - Вот видишь, - произнес я, похлопав приятеля по плечу. - Да, вижу, - согласился он. – Однако… Какими словами я объясню этот эффект в серьезном научном сообществе? - Придумаешь что-нибудь, - обнадежил его я. – Ты веришь в рыбу, а я верю в тебя. Диван довольно заурчал. Похоже, что наша вера весьма помогла ему в том, чтобы творить сказочную действительность на основе обычной. А у меня неожиданно появилась пара мыслишек относительно Белого Тезиса…