Анонимный чат

Сердце Нацу билось настолько громко, что ему казалось странным, что никто не обращает на это внимания. Перед глазами все плыло, и тело шатало, словно корабль на волнах. Он закрыл глаза и шумно выдохнул. «Это просто, нужно просто выйти, просто выйти туда.» Он шагнул на сцену, взял в руки гитару, и тут произошло необъяснимое: волнение ушло, а в кровь начал поступать нарастающими дозами пьянящий адреналин. Он забылся, просто играл в свое удовольствие, улыбался как ребенок сам себе. Зал, поначалу пресный, смотрел, не отрываясь, на него, и казалось, что Драгнил центр вселенной. Солистка пела, не жалея страсти, и парень заметил, что она тоже улыбается. Она ученица «А» класса, богатая и красивая и он бездельник, ничего в этой жизни не имеющий — здесь на сцене они были так похожи, они слились в одно целое, в музыку. Она пела, пела, вкладывая всю себя в музыку, отдавая себя людям, как и Нацу. Её слова врезались в душу, и парень был уверен, что эта песня, до краев наполненная свободой, запомниться всем и не один человек на всей земле не останется равнодушным. Сегодня Нацу перепрыгнул бездну. Все, что было до этого — это прелюдия к настоящей жизни, к непередаваемым ощущениям. Все кончилось, он давно ушел со сцены, а сердце все колотилось в ушах. Перед глазами стояло завороженное лицо Эльзы, что стояла в самом первом ряду, ее светящиеся глаза, все это сделал он и только он. Он сломал своей песней даже неприступную Титанию! — Эй, парень! Алло! тебя там девушка спрашивает, — тормошил его Лаксас. — Нацу! Нацу, это было что-то! Я-я просто не могу это описать, — кинулась Скарлетт в его объятья. — Так давайте отметим! сегодня я за всех плачу, да милая? — Дреяр обхватил Миру за талию. Их самое первое выступление удалось на славу!

***

В клубе было тесно и очень жарко, но компания не обращала внимания на такие мелочи. Все они уже порядочно выпили, и хотелось танцевать, танцевать пока можешь стоять на ногах. Нацу уже не мог остановиться, он чудом выкрал ослепительное сокровище из рук Лаксаса. Мира вся блестела и переливалась в его объятьях, она подпевала в такт музыке и не замечала никого вокруг. Сейчас в этом неверном свете Нацу виделось, что эта девушка совершенна и, казалось, он в первый раз понял кто такая девушка, не подруга, не человек, а именно девушка. Но его волшебное видение пропало, растворяясь в руках Дреяра. Задор и желание видеть совершенство не ушло, он потянул, грубо хватая за запястья, Эльзу. Она была уже совсем пьяна и не контролировала свои действия, сейчас девушка показала свое истинное лицо, свою душу этому миру. И ей было абсолютно наплевать на мнение людей вокруг, в голове была только мысль о танце, об удовольствии. И вот на смену ей появилась новая, уже не знакомая девушка. А, нет, черты лица кажутся узнаваемыми. Это была Лисанна, она вывела его за собой в тесный коридор. Она говорила, переходя на шепот над самым его ухом, злилась и кричала, но он не слушал. Просто не было желания. И откуда она вообще взялась? Назойливая и похожая на маленькую девочку, кажется, всегда ей и останется, совсем не как ее сестра. В голове парня промелькнула и потухла мысль, о том, что он ломает ей жизнь своим безразличием, но мысль уже потухла. — Нацу я люблю тебя, люблю, слышишь, — Штраус больше не мялась, глаза ее были полны решимости, — И добьюсь тебя. Ты не сможешь меня отвергнуть, ты станешь моим! — Приходи когда станешь хоть немножко похожа на свою сестру, девочка, — Нацу уже совсем не отвечал за свои слова, но это было то, что он думал. Это все не важно, важно то, что его ждет Эльза. Все вокруг для двоих друзей было как сквозь очки, нереально, невозможно. Нацу смог увидеть и понять все только на улице. Морозный воздух жадно пожирал тепло его тела, с него валил пар, из клуба доносились звуки баса. Парень оперся спиной о стену: — Эльза, я смог, я молодец! — Да, Нацу. Вот бы эта ночь не заканчивалась, — с нежной улыбкой произнесла Скарлетт. А Нацу не мог смотреть на неё спокойно, в голове играл алкоголь, и ему казалось, что он может все. Он прижал ее рукой к стене, его рука со всей нежностью, на которую он был способен, провела по фарфоровой шее. Нацу чуть тронул ее нос своим, и их губы соприкоснулись. Эльза не могла сопротивляться, ей тоже хотелось удовольствия в эту ночь. Это был просто поцелуй, порыв чувств, о котором они никогда больше не вспомнят.

***

На следующий день был самый обычный день. Он с самого утра был настолько обычным, что Эльзе хотелось закричать, или нагрубить кому-нибудь, или сломать что-нибудь, только бы его разнообразить. Холодно, завтрак, форма, школа, урок биологии. «Как же все осточертело! И зачем это было вчера, если ничего не изменилось, » — думала девушка. Вот прозвенел звонок, сейчас будет обычный урок, на котором она ничего не запомнит, будет думать о Жераре. И так день за днем, день за днем. Но тут в глубине портфеля зазвонил телефон. Это было ужасно неожиданно, кто мог звонить такой как она? А да, это просто мама. — Алло, доченька? Ты не могла бы сказать мне свой адрес, а то я совсем забыла, — как обычно будничным тоном попросила мама. — Адрес? — в голове у Эльзы все резко перепуталось и смешалось. — Хорошо. Скарлетт паниковала. Паниковала, так как никогда в жизни. Что могло такого случиться, чтобы мама приехала посреди недели. Её сердце ушло в пятки, а в горле стоял ком. «Что-то случилось с папой! Нет только не это!» — это был самый главный её страх, именно в этом состояла вся паника. Нет, ничего типа аварии не могло случиться, только не с ее родителями, на это у Эльзы, как у любого ребенка стоял блок. Тогда? Тогда остается ее глупый детский страх. На самом деле она боялась разрушения своего стеклянного кокона. Он уже дал трещину, Жерар пока исчез из ее жизни, пока. Если этот кокон треснет еще раз, может случится что-то страшное. Даже если ничего, что может перевернуть её душу еще не случилось, перемотать не получится. Эльза бежала по знакомому маршруту домой, она плюнула на школу, семья важнее. Она резко остановилась на светофоре и ахнула: худоба, круги под глазами, ее новые алые волосы — что скажет мама? Она со спешкой застегивала пальто и натягивала шапку, перебегая дорогу. — Мне нужно с тобой серьезно поговорить, — произнесла миссис Скарлетт. Она сидела за небольшим столом в квартире дочери, вторая, уже переодевшись — в бездонную толстовку с капюшоном — варила кофе. — Да, мама, у меня все хорошо, ты не приезжай больше так резко, я чуть с ума не сошла, думала, что-то страшное случилось. — Эльза, ты уже взрослая, и тянуть кота за хвост я не буду, — сказала она после продолжительной паузы. — Мы с твоим отцом в браке уже очень давно, но в последние годы из-за этой проклятой работы мы не можем нормально общаться. Мы отвыкли друг от друга, и твой отец совсем перестал уделять внимание семье, у него была работа, работа и только работа. Это очень сильный стресс. И вот вчера вечером он сказал… — здесь Скарлетт слегка замялась, было видно, что эти слова даются ей не просто. — Сказал, что у него есть другая, что он уходит от меня. Это продолжалось год, он год… Они счастливы, Эльза! Миссис Скарлетт не плакала, ее слегка трясло, но она не могла позволить себе плакать из-за какого-то козла, даже если она прожила с ним всю жизнь. — Я вчера познакомилась с таким прекрасным молодым человеком, он помог мне, он не такой. Знаешь, Эльза, я всегда мечтала о таком муже, я думала, что твой отец такой. О как я ошибалась! Человек, с которым я едва знакома, проявил за один вечер ко мне больше сочувствия и понимания, чем твой отец за все эти годы. Вот так говорила и говорила измученная бессонной ночью и чудовищным стрессом женщина. Дочери удалось уложить ее спать только поздно вечером. Она ничего не отвечала, считая, что ее это не касается, что матери нужна просто её поддержка. Девушка открыла окно и напряженно думала, что будет дальше. И больше всего ее волновала новая трещина на зеркальном коконе. Её мир, её обыденность снова треснули, и наступают перемены. Она постарается сделать все, чтобы этого не случилось. В голову вернулся вчерашний вечер, клуб, алкоголь и песня Нацу. Как ей было хорошо и весело, и как теперь все это далеко. Об отце она старалась не думать, он ушел из её жизни, как ушли «друзья» из средней школы, как ушел Грей, как уйдет в скором времени и Нацу. Она просто мысленно пожелала папе счастья, как и всем другим ушедшим. Счастья, но уже без нее.