Анонимный чат

— Грей, а как тебе в Магнолию съездить? — спросила девушка у парня через стену. Тот сейчас был в душе, они находились в дешевом отеле в маленьком городишке с неизвестным никому, кроме его жителей, названием. Нет, их обоих это нисколько не волновало, они давно привыкли к такой жизни, деньги приходили и уходили, зато друг у друга оставались они сами и бесконечная дорога впереди. — Зачем? Далеко, да еще через границу, — ответил парень. — А там сейчас фестиваль, да и выпускной, наверное. И сакура уже, наверное, расцвела. Центр города всегда такой завораживающий, — лукавила блондинка, она чуть повела плечами и огромная футболка — все что на ней было — спала с плеча. Шум воды, сопровождавший их разговор, стих. — Ладно, как хочешь — на выдохе произнес Грей, он приобнял девушку за талию и едва коснувшись ее губ, отстранился, словно ничего и не было. Парень тоже был не прочь навестить этот город, пусть он и был перекрестком в его жизни, но уже навсегда въелся в память.

***

Рядом с самой обычной школой в самом обычном городе в самый обычный день припарковалась не совсем обычная пара. Нет, все было совсем не так, город был Магнолия, а в этот день в школе был выпускной. Старый, но очень ухоженный Иж-Планета диковато смотрелся в не родной ему стране, а рядом со школой, так вообще. Парень, сидевший за рулем, медленно снял шлем, он с вопросом обернулся, девушка, которая еще недавно сидела за его спиной, уже стояла чуть поодаль и разминала ноги. Она задорно подмигнула водителю. На них двоих косилось добрая половина всей улицы, спешащие куда-то мужчины и праздно шатающиеся дети. На улице еще было холодно, хотя формально уже наступила весна. Девушка фыркнула, какая разница, какое время года, если джинсы и кожанку можно носить в любую погоду? — Ты со мной? — спросил у нее парень. — Угу, хочу увидеть свой старый класс. — Люси, а ты позвонить не забыла? — Пф, минутное дело, — махнула рукой спутница, — только сначала, — она чуть выдерживала интригу, но тут резко поцеловала своего приятеля, они так целовались в последний раз, и оба это понимали, поэтому старались продлить эти мгновения как можно дольше. — Прощай, старый друг! Прощайте вы, прекрасные пьяные полгода! — выкрикнул в небо Грей, он надеялся, что Господь услышал в этих словах его благодарность. — Алло? …Будьте добры не отшивать меня, мое имя Люси Хартфилия и я не прикалываюсь. …Папочка, привет мой любименький, сегодня в одиннадцать в самом лучшем ресторане, в обычной кафешке Вам не подойдет, верно? До встречи!

***

Грей и Люси стояли у черного входа большого холла, все, что происходило внутри, было торжественно до занудства: торжественно говорил бывший классный руководитель Грея, торжественно задумался директор, торжественно плакали выпускницы. «Господи, как представлю, что могла быть там, аж мурашки по коже, » — комментировала Хартфилия, но в мыслях она страшно завидовала всем этим выпускникам с нормальной обычной жизнью. «Если бы ты стояла там, ничего, кроме сожаления и отвращения ты бы не ощущала — спокойно говорил бывший ученик «Д» класса, — Обычная жизнь — это было с самого начала не про нас.» А церемония продолжалась своим плавным ходом. Вот за трибуну вышла маленькая девчушка, похожая больше на ученицу средней школы, чем на выпускницу, эта была староста «А» класса — Леви МакГаден. Люси, до этого просто наблюдавшая, буквально впилась в нее глазами, она старалась приметить все черты уже почти забытые, уловить все изменения. Во внешнем виде ничего не изменилось, но даже через такое расстояние Хартфилия заметила перемену в ее взгляде, она смотрела одиноко, но все же искала кого-то глазами. «Это я сделала ее такой, Леви, любимая моя подруга, что случилось в твоей жизни за это время?» Только сейчас блондинка заметила, как с мест для зрителей ей махают какие-то два парня, они были того же возраста, но точно не из этой школы. В ней взыграла детская ревность, почему кто-то еще дружит с ее подругой? Но тут Люси тихо-тихо засмеялась сама себе, что за дурь она несет, кроме Грея в еще жизни больше никого нет, все остальные жалкие предатели и Леви тоже. Старосты сменяли один другого, и вот последним вышла староста самого последнего во всех смыслах класса, плебса этой «нормальной» школы — Эльза Скарлетт. И в голове у Фуллбастера всплыла сцена его знакомства с этой личностью, сейчас она была точь-в-точь такая же, только волосы алые, что ж, жизнь штука цикличная, вот все и вернулось на то место, с которого началось. «Хотя нет, что-то точно изменилось. Она стала злая. Не, она обиженна!» Сейчас Грей, наконец, понял, зачем они приехали в этот город воспоминаний, он должен снова изменить жизнь этого маленького мирка. Пусть он не так силен, как Люси и не сможет перевернуть целый город, но две души ему точно под силу. Он искал глазами в толпе одинаковых школьников заветную голубую головку. И вот Дождия была найдена, из толпы она отличалась только цветом волос. Это и по жизни было так же. — Все как договаривались, — бросил Грей своей спутнице, когда церемония выпуска кончилась. — Не опаздывай, — ответила она, и они разбрелись в разные стороны, каждому нужно было навестить свою прошлую жизнь.

***

Эльза сидела на лавочке в школьном дворе, всего лишь за один день она обошла с Дождией и одноклассниками Магнолию вдоль и поперек несколько раз и в очередной раз вернулась в школу. Сюда в предвкушении вечернего концерта потихоньку стекались люди. Говорили, что сегодня здесь будет выступать самая популярная молодежная рок-группа. Да-да, та самая, в составе которой был Нацу, бывшая одноклассница была рада за него, они когда-то даже дружили. Собственная судьба ей виделась еще очень смутно. Поступит в какой-нибудь институт в столице, переедет к матери и отчиму. Пока из наук ей особенно хорошо давались языки, Скарлетт неплохо разговаривала на английском, и ей нравился польский и русский. Что касалось ближайшего будущего, она переедет в столицу — хотелось бы жить одной — и будет готовиться к поступлению. Что касалось семьи, ей было все равно. Ее мать стазу после развода вышла замуж, вскоре женился и отец. Эльза все еще переживала за мать, но это было лишь формально. В новом браке она была по-настоящему счастлива и вела себя как молодая женушка и Эльза без возмущений отошла на дальний план. Но сейчас это было неважно, девушка хотела полностью насладиться последним формальным днем ее детства. Тут на телефон пришла смс. Скарлетт удивилась, кто ей может написать? Это был неизвестный номер, и в сообщении только два слова: «Кабинет истории» Эльза особо, не раздумывая, направилась к главному входу в школу, она не знала, что со второго этажа за ней уже наблюдали. Класс встретил ее загадочным полумраком, свет просачивался только через огромные окна на улицу, но и там уже наступила ночь, и с минуты на минуту должен был начаться долгожданный концерт. Возле окна стоял какой-то парень в той же школьной форме, что и она. Вся ситуация казалась ей странной, но старые воспоминания, словно спящий под одеялом, зашевелились в ее душе. — Это ты написал смс-ку? Кто ты такой? — Ага, не волнуйся, я не маньяк и не тайно влюбленный, мы были раньше знакомы, — не поворачиваясь, ответил незнакомец. — Расскажи мне про свою жизнь. — Жизнь? С чего бы? Да и не могу я вот так вот просто рассказать! — опешила выпускница. — Хорошо, почему твои волосы стали алыми? Почему на церемонии тебе никто не махал? — спокойным голосом спросил незнакомец. — Волосы? Ну, это неприятная история, — сама удивляясь себе, начала рассказывать Эльза. — Раньше, давно у меня был парень, самый лучший и самый прекрасный, я была влюблена в него еще со средней школы. Мы повстречались несколько лет, но… Но он постепенно потерял ко мне интерес, нашел себе другую. У нее были темно-каштановые волосы, и именно в этот цвет он предложил мне покраситься когда-то. В один прекрасный — если можно так сказать — день я узнала все это и назло снова стала алой, я хотела вычеркнуть, стереть его из своей жизни! Ничего, конечно, не получилось. Но мне уже все равно, — к конце этого странного монолога Эльза уже кипела, чувства внутри ее стеклянного кокона волновались и бурлили, с непривычки ей было не по себе, а от воспоминаний в сердце ширилась черная дыра. — А церемония? Неужели ты настолько одинока? — хладнокровно напомнил незнакомец, он не смел оборачиваться на девушку, а она не смела подойти к нему, так им обоим было немного легче. — Это просто, мои родители просто не смогли приехать, — сказала Скарлетт и умолкла, в полной тишине она сама не верила в эти слов. — Мой отец, он изменил маме. Нет, я его не оправдываю, но и мама не долго убивалась, я делала все что могла, сколько сил я потратила, лишь бы они остались вместе! Но ничего, им еще тогда было абсолютно плевать на меня, — Эльза горячилась, жалела, хотела уйти, но говорила. — А сейчас у мамы вторая молодость, с новым «папочкой», и я у нее теперь даже не второстепенный персонаж. Они путешествуют, флиртуют, планируют что-то, а я? А что я? Я уже взрослая, черт побери! Эльза уже не могла стоять, она сидела на полу и беззвучно плакала, плакала, как маленький обиженный ребенок. И зачем она рассказала все этому идиоту? Кокон, что чудом держался, последние полгода рухнул окончательно, и без него маленький человечек по имени Эльза должна скоро погибнуть. Как она будет жить с этим, с голой памятью о Жераре, с отвержением от собственной семьи, с тем, что не один человек долго не задерживается в ее жизни. — Ты не будешь больше одна, ни минуты! — вдохновлено с фанатизмом в голосе прошептал незнакомец. Она подняла глаза, не сразу ей удалось узнать когда-то родные черты, они были друзьями всего несколько часов, и именно это время ей так хотелось забыть. Это был Грей. Его лицо немного огрубело, появилась небольшая бородка на восточный манер, и глаза, они стали какими-то другими. Отчего он вернулся? Еще не было такого, чтобы кто-нибудь возвращался. Эльза не успела заметить момент, когда их губы соприкоснулись. Сейчас она лежала на полу класса вся грязная и с опухшими глазами, но Фуллбастеру было все равно. Он так давно хотел этого, хотел чувствовать ее губы, чувствовать, как бьется ее сердце. Все, что происходило сейчас — было набором случайностей, чистой импровизацией, но именно сейчас он понял, что Эльза должна остаться с ним. Только он будет радовать и раздражать ее. Но ему не хватит духу заставить Эльзу идти за ним, сейчас парень боялся этого больше всего. — Забудь! Забудь про все, что было до сегодняшнего дня, забудь про бессонные ночи, про это отвратительную серую коробку. Я заберу тебя туда, где дорога, где жизнь! Что тебя держит? Школа, Жерар, квартира, даже семья — где все это? — Грей шептал, взяв ее за руку, ему было страшно говорить вслух. — Мир? Настоящего мира нет в этой стране, все люди лишь жалкие рабы своих недостатков и привычек, они не увидят тебя, они не способны видеть дальше своего носа. Я заберу тебя к другим людям, к тем, что плюют на свое положение и привычки, к тем которые еще умеют чувствовать. Я заберу тебя из этого жуткого города! Эльза больше не могла его слушать, черная дыра в ее душе достигла максимума, и только чудом еще не рушился мир вокруг. Она буквально подпрыгнула с пола и сбежала. Сбежала как трусиха и подгоняемая страхом перемен выбежала на улицу. Сердце бешено колотилось. Ей казалось, что Грей видение, что она сошла с ума. Вслед ей кричали, но она была не в состоянии отвечать. Кричала Дождия, она уже очень долго искала подругу и вся была на нервах от ее долгого отсутствия. Сейчас Локсар думала, что умрет от страха, она никогда не видела подругу такой. Догонять ее не было смысла, и Дождия с тяжелым сердцем пошла на второй этаж, из которого вылетела Эльза. В голове у нее были самые тяжелые мысли, они словно груда железяк торчали наружу острыми краями. В коридоре второго этажа стоял Грей, девушка не могла ошибиться, это был именно он, он курил сигарету в неестественном свете луны и фонарей с улицы. Дождия подбежала, в этот момент она была не в состоянии думать. Шаткую тишину нарушил громкий шлепок, она со всей силой на которую способна ударила его по лицу. — Как ты мог скотина! Как ты мог вернуться, она только начала нормально жить. Снова хочешь разрушить мою жизнь! — истерично кричала она, волнение за подругу не отпускало ее ни на минуту. — Заткнись, истеричка! — ответил Фуллбастер. — Какое тебе дело да меня, а? Эльза, то болото, в котором вы существуете, ей не за что держаться. А ты, зачем мне такая, как ты? Я у тебя был не первый и последним быть не собираюсь. — Ты не посмеешь, — на лицо Локсар пала тень, она была очень зла, ее единственную подругу, которую она только-только научилась ценить и уважать снова забирают. — Я не отдам ее тебе. — Дождия, я все никак не могу понять, какая ты на самом деле. Мелочная ты или просто носишь маски, а Дождия? — очень тихо, едва слышно сказал парень, — Ладно, меня уже ждут. Он ушел, а девушка все стояла, гадая над этим дурацким на первый взгляд вопросом.

***

Нацу стоял за кулисами, он ничуть не волновался, былой страх ошибки на сцене давно покинул его, лишая кусочка желанного адреналина. Из-за красной боковой портьеры появилась девушка. Дождия — это была его девушка. С первых выступлением его жизнь перевернулась с ног на голову, еженедельные концерты, гастроли, туры, их группа все набирала и набирала популярность, хотя иногда ему казалось, что больше некуда, в целях поддержания имиджа его перевели в самый высший класс, он уволился из магазина электроники и целиком посвятил себя музыке. Нацу сжигал свои эмоции на сцене, отдавал свои чувства новым песням. Сцена за несколько недель стала его жизнью. Девушка тоже была для имиджа, ему сказали выбрать любую в его классе, она выбрал самую бедную. Для него это был просто контракт, его настоящей любовью за эти полгода стала гитара, та самая простая деревянная гитара, которую подарил ему Лаксас. Оставаясь с ней наедине, он чувствовал настоящее счастье, ему нравилось писать вместе с гитарой песни, сочинять ноты, даже песни на английском сочинялись легко и просто вместе с ней. В остальном же жизнь Драгнила была отвратительна. Ни минутки дома, ни минутки без звонков, споров и глупых предложений, остальные участники группы вечно ссорились между собой и с продюсером. Это все уже опостылело парню, ему хотелось играть только для себя, но держала сцена. Это бесконечное ощущение. Но вот и оно пролетело, даже не зацепившись в сознании, растворившись где-то между болтовней Дождии и ссорой между Лаксасом и Мирой. Вновь наступила скука, их снова и снова звали на бис, но играть больше не было сил. Нацу механически без участия мозга посмотрел почту, хотя там уже полгода не появлялось новых сообщений. Но тут случилось неожиданное. Сообщение было от Принцессы и содержало только адрес и время: напротив старого магазина электроники в 20:30. Уже было девять, но Нацу чувствовал, что это должно быть что-то эпохальное. Сама Принцесса, он не мог не пойти. Плевать на продюсеров и выступление, на то, что у него сегодня выпускной и может быть переломный момент в карьере, он только ждал повода сбежать от этой скучной рутины. Повод нашелся, на все остальное ему было все равно.

***

Люси сидела за столиком в полупустом кафе. Сегодня в городе был фестиваль и как минимум до десяти весь народ был на улице. Она еще раз с беспокойством посмотрела на экран дешевенького телефона — девять десять, потом вгляделась в свое отражение в оконном стекле. Не переборщила ли она с маской, правильно ли одета? На ней были та же вечная кожанка и джинсы, любимая майка Грея, любимая, потому, что самая короткая. Тут в кафе буквально ввалился странный парень в шапке, но без куртки, в солнцезащитных очках, но совершенно не загорелый. Люси сдержала смех, она была уверенна на сто процентов, что это по ее душу. Парень заозирался, явно кого-то высматривая, девушка помахала ему рукой. — Дракон? — спросила Хартфилия, незнакомец кивнул, — как твое настоящее имя? — она хотела, чтобы между ними не было недосказанности и глупых кличек. — Давай сядем за другой столик, — и только, когда они сели в самую глубь кафе, наконец, сказал, — Нацу Драгнил. — Люси Хартфилия, приятно познакомиться, — они одновременно сняли свой камуфляж. И тут оба синхронно засмеялись. Люси ждала от этой встречи, от ее ребячества и импровизации самого разного, но не такого. Нацу был счастлив. Просто счастлив, той Принцессой, которую он когда-то любил, оказалась самая яркая и красивая из всех девушек, которых он знал в реальности. Нет, не их всех, конечно, но ему казалось именно так. — Вот уж не думала, что я подтолкнула мечту всех школьниц и принца рока к музыкальной карьере! — Люси все не переставала смеяться. — Убить тебя за это надо! Худшей каторги я не знаю! — надулся Нацу. — Отчего же? — Школу и класс выбрал продюсер, девушку продюсер, дом продюсер, одежду тоже он, я себе даже голову не могу помыть без его «рекомендаций». Но это все не важно. Я так давно хотел тебя увидеть, — совершенно искренне сказал Нацу. — М-меня, кого меня? — Люси ждала от этой встречи просто развлечения, но что-то серьезное ее испугало. «Что ж попробуем, » — весело подумала она. — Принцесса, знаешь я свой первый инструмент купил для того чтобы тебе сыграть, — вспоминал Нацу, только что окончивший школу, словно дряхлый старик. — Я еще в школе тогда в первый раз сыграл, в радиорубке. Все надеялся, что ты услышишь. — Школа… Да хорошее было времечко — не забот, не проблем. В тот день меня не было, и теперь я очень буду об этом жалеть, — тихо проговорила блондинка, весь задор и веселье как-то незаметно ушли. — Нацу, я вот думаю, почему ты пришел сюда? Почему не проигнорировал, я не писала тебе больше чем полгода? — Я и сам не знаю. Они сухо поговорили еще несколько минут, а Люси уже нужно было в ресторан, она хотела прийти туда раньше отца. Нацу казался ей странным, слишком ребенком что ли, человека специфичней она не встречала. Если в Грее боролась выработанная годами холодность ко всему и прорывающаяся наружу нежность, то в этом парне всего было понамешено столько, что голова шла кругом. Люси уже сама жалела, что затеяла эту встречу.