Ревность у каждого своя

Имаеши крёхая, сжимал пальцы на ногах и руках. Медленно, неторопливо он пытался хоть немного заново услышать своё тело и для начала заставить себя просто приоткрыть глаза. Чуть только яркий проблеск света более менее рассеялся, капитан обнаружил, что всё вокруг сильно размыто, словно кистью надрывно прочертили что-то невнятное по белому холсту, и хлестким ударом попытки прийти в чувства отозвались болью в затылке. Пришлось приложить не мало усилий , чтобы снова попробовать сосредоточиться хотя бы на одном каком-то конкретном предмете, но и это оказалось неподвластным, а только больше разозлило, и заставило тяжело вздохнуть. Попробовав еще раз пошевелить пальцами, Шоичи тихо заскулил. Из-за долгой обездвиженности тело затекло настолько, что внутри затаилось чувство страха, что былое уже не вернуть, и придется навечно быть прикованным к койке. Еще несколько безуспешных попыток совладать с атрофированными конечностями - но нет! Ни руки ни ноги не слушались, а голова лишь сильнее загудела. Капитан ощутил как по щекам потекли слёзы. Временное оцепенение прервал шум по правую сторону. Молоденькая медсестричка копошилась около капельницы, пытаясь заменить пакет с глюкозой. - Кто я? - сиплый, еле слышный голос растворился в четырех стенах. - Пожалуйста... Девушка не услышала, а может просто не захотела услышать. Она ускорилась в своих движениях и быстро вышла вон из палаты. "Черт", - Имаеши снова уставился в потолок...

***

- Ты издеваешься? - Ямомото пытался отвести глаза от стоящего напротив Шузо. - Столько морочить мне голову, и стоять как ни в чем не бывало сейчас, спустя столько лет... Я тебя ненавижу. Выдохнув в звездное небо дым от сигареты, Ниджимура швырнул её на асфальт и, резко подавшись на встречу врачу, заключил его в крепкие мужские объятия. - Просто не сопротивляйся, я хочу лишь снова вдохнуть твой аромат... - Шузо, уткнувшись носом в черные смоляные волосы, еще сильнее сжал Ямомото, что тот аж слегка взвизгнул от неожиданности. - Каждый день я молил бога о том, чтобы он дал мне сил забыть тебя. Но этого так и не случилось. Сумасшедшая весна, которая нас с тобой тогда свела до сих пор в голове крутится. Ты представляешь сколько времени прошло, Ото? Ямомото молчал. Его пальцы непроизвольно сжались на жилетке Шузо. Никогда бы не отпускать его больше. Взбалмошный и в то же время чертовски рассудительный, всегда смотрящий на тысячи шагов впереди, недоступный, наглый, надменный - он здесь. Он рядом. Будь он мириады раз проклят! Ниджимура нежно коснулся губами уха, от чего врач съежился, сжав пальцы за спиной еще сильнее. Дрожь завладела всем телом, пронзая внутри каждую клеточку. Как же давно Ямомото не испытывал чего-то подобного. Каждый день на работе он старался увлечься больными, операциями, диагнозами. Он даже снова взялся за сигареты, понемногу после тяжелых смен позволял себе выпивать, но ничто и никто не могли перечеркнуть Шузо. - Отпусти меня, иначе есть шанс задохнуться, - Ямомото отстранился. Ниджимура с трудом но поддался и отпустил врача. - Знаешь, а ты немного повзрослел. У тебя даже морщинки появился, - Шузо прыснул со смеху. Скривив губы в подобие ухмылки, Ямомото потянулся в карман за сигаретами. Внутренний нервяк до сих пор не отпускал. Ну не готов он был к таким внезапным встречам, которые, кажется, снова перевернут всю его жизнь с ног на голову.

***

Хайзаки задыхался. Ему катастрофически не хватало воздуха. Перевозбуждение давило изнутри на горло. В его объятиях сейчас постанывает девочка, которую он давно и слишком сильно любит. Она вдохновила его не скатиться до низов, когда так и тянуло опустить руки и скитаться по подвальным барам, утешая себя наркотиками, алкоголем и бездушной игрой на отключенной от усилителя гитаре. Шого думал, что уже ступил за черту не возврата, но что-то рыжее, смешливое, язвительное до жути держало его над водой, не давая возможности утонуть. Хоть и не знала она долгое время о его чувствах, да и может никогда и не ответила бы взаимностью, это было единственной зацепкой и связью с нормальным привычным миром. Мягко сжимая упругие ягодицы, Хайзаки покусывал уже обветренные от поцелуев губы Юи, а она охотно ему отвечала. Шого нервными пальцами стягивал с девушки мешающиеся лишние вещи. Хотелось владеть ей полностью. Без остатка. Под ладонями должна быть голая кожа, ничто не должно мешать, стеснять... Ощущения должны быть на максимуме. Запах, мурашки, каждый локон, касающийся его шеи - все это было чем-то одурманивающим. Хайзаки даже сейчас казалось, что вот он откроет глаза и окажется один на своей кухне, где сиротливо будет шуметь свисток от закипевшего чайника. Что все это лишь безумный сон, просто все его внутренние демоны наконец слились в один мимолетный, но хорошо слаженный, яркий насыщенный чертов СОН! -...заки, Шого... Хайзаки. Шого мотнул головой. Он вдруг настолько рассредоточился, что внешний мир словно отодвинулся на второй план и звуки не сразу доходили до него, а с какой-то задержкой. Он посмотрел перед собой, и вдруг резкая пощечина заставила его вернуться в нормальное состояние. - Олень ты непутевый, ты меня слышишь?! - Юи, сидевшая голой попе на высоком столе надула губы и вдруг уставилась своими огромными зелеными глазами на ошалевшего от применения грубой физической силы парня. - Ты мне ответишь? - На что? - руки Хайзаки по-прежнему сжимали ягодицы, хотя мысль о том, что сейчас можно схлопотать еще раз настойчиво промелькнула в голове. - Ты действительно испытываешь ко мне что-то или сейчас мы несколько поменялись ролями? - Ролями?.. - Шого все-таки убрал от Юи свои руки и вытянулся в ровную струну. - Какими ролями? - Я..- девушка вдруг густо покраснела. - Я тогда в баре сильно напилась... Помнишь я была готова тогда на всё, но ты не воспользовался. Ты тогда отправил меня домой... Так вот! - мужская ладонь резко легла на пересохшие губы, не дав закончить предложение. - Я! Люблю! Тебя! - чеканно, делая акцент на каждом слове Хайзаки произнес то, чего Юи боялась больше всего на свете.