Один шаг

Я ненавижу тебя, слышишь? Твое сонное дыхание. Эту цепь, которая заставляет меня его слышать. То, что ты только из-за меня перестал ночами сидеть за компьютером и теперь спишь, как обычный человек. Ненавижу эту двуспальную кровать. То, что она теплая от твоего тела. То, что так и не хватило духу потребовать две одиночных кровати. То, что ты сейчас спишь и не слышишь мыслей. Я ненавижу тебя за то, что заставляешь ненавидеть... Поворачиваешься на другой бок. Цепь натягивается и приходится подвинуться ближе. Не вижу, а чувствую, как ты открыл глаза. Глаза, поглощающие свет. Как две черных пропасти, в которые невозможно посмотреть, боясь быть затянутыми. Тянешь за цепь. — Лайт-кун. Ты не спишь. Это не вопрос. Прекрасно знаешь, что нет. И что за ночь глаз не сомкнул. Садишься на постели. — Лайт-кун, тебе придется встать. Ненавижу. Знать о каждом твоем действии. Сопровождать тебя везде. А ты сопровождаешь везде меня... Направляешься в сторону душа. Ты без рубашки, в одних растянутых спортивных штанах. Ненавижу. Ты такой тонкий и хрупкий, такой беззащитно-манящий в полутьме, где лишь молочным цветом светится твоя кожа и выделяется копна нечесаных волос, темнее самой ночи. Мимолетный взгляд на часы. Шесть утра. Ненавижу. Ты всегда встаешь очень рано. Но чаще я просыпаюсь раньше и лежу, сгорая от ненависти. Как бы ни старался вспомнить, не понимал, почему же всё-таки ненавижу. Потому что ты подозреваешь во мне Киру? Потому что из-за этой цепочки я вынужден сейчас, как и всегда, стоять и зачарованно смотреть на твои влажные после душа волосы и на каплю воды, стекающую по голой груди?.. На автомате захожу в душ, включаю воду. Избавляюсь наконец от напряжения, путающего мысли. И за это ненавижу. За то, что приходится включать воду очень сильно, чтобы ты не слышал тихих вздохов. Выхожу из душа в одном полотенце. Стоишь спиной, обхватив себя за плечи. Ты так и не оделся. На бедрах едва держится полотенце, так, что виден нежный треугольничек в низу спины, к которому так хочется прикоснуться... Вздрагиваешь, подхватываешь готовое свалиться полотенце и отскакиваешь от меня. Показалось, что в твоих глазах мелькнул испуг. Или это что-то другое?.. — Лайт-кун, мог бы и окликнуть. Я просто задумался. Переводишь взгляд на мою руку, держащую цепь совсем рядом с твоим запястьем. Отпускаю, мимолетно проводя по тыльной стороне твоeй ладони. Бeлaя кожа тут же покрывается мурашками. Голова проясняется. Ненавижу. Ненавижу тебя за такие заскоки моего организма. — Лайт-кун, хочешь кофе? Сидишь в своем любимом кресле, поджав ноги к груди, и нагружаешь в свою чашку сахар. Четвертая ложка, пятая... Во рту стало противно. А ты пьешь и не морщишься. Хорошо хоть, мне ты столько сахара не положил... Усилием воли отрываю взгляд от тебя и невидяще смотрю в монитор. Если мы хотим поймать Киру, надо что-то делать... Ты создал уже столько графиков, написал столько документов про психологию Киры, что сомнений быть уже не может. На эту роль подходит лишь один человек. Я. Ненавижу тебя за то, что заставил меня это понять. Спасибо хоть за то, что не срываешься и не называешь меня Кирой, когда мы не одни. И я уже устал от этой ненависти. Устал от того, что меня постоянно тянет к тебе. Устал от Мисы, после встреч с которой не остается ничего, кроме неприязни к слабому полу вообще. Замигала кнопка видео-вызова. Легка на помине... — Лайтик, я хочу с тобой встретиться! Опускаю голову, чтобы не смотреть на опостылевшее личико приставучей модельки. По экрану пробежали помехи, и видео-изображение исказилось. На лице блондинки на миг будто появилась злобная ухмылка. — Лайт-кун? Ты слышал просьбу Мисы-Мисы? Мацуда. Ему-то что надо?.. — Слышал. Обращаюсь к экрану. — Да, Миса, мы с Рюдзаки сейчас придем. Моделька надулась. Всё-таки в цепочке есть свои плюсы. Без тебя я бы общество Мисы долго не выдержал. Ненавижу!!! Ненавижу, когда ты называешь меня Кирой!!! Пусть это делает кто угодно, но не ты! Ярость уже невозможно удерживать. Летишь к стене. Прости, но ты меня довел... Чуть не падаю на тебя, увлекаемый натянувшейся цепочкой. — Больно, однако... Потираешь скулу. Справляюсь с желанием рвануться к тебе и целовать, пока не застонешь от наслаждения... Нельзя. Тут камеры. Только сейчас обращаю внимание на ноющую Мису. Хочется ее в окно выбросить... Всё мысли вылетают из головы, когда в нее врезается твоя нога. Ничего себе, ты сильным совсем не выглядишь... Сижу на кровати в нашей комнате и потираю ноющее плечо. Спасибо, хоть руку мне не сломал... Дерешься отменно. Поворачиваюсь и натыкаюсь на твой взгляд. Тебе тоже нехило досталось, не зря я четыре года борьбой занимался. Под глазом у тебя здоровый фингал. Прости, прости... — Лайт-кун. Мне не следовало называть тебя Кирой. — Не следовало. — Но ты... Кира, хоть ничего и не помнишь. — Рюдзаки... Не хочу опять драться. И так всё тело болит. — Да, Лайт-кун? — Я же просил... — Хорошо, Лайт-кун. Смотрю в окно. Будем надеяться, что свое обещание ты сдержишь. Уже закат. В это время года солнце заходит рано. Отворачиваюсь, смотрю в комнату. Свет ты включать не любишь, и она освещается последними бликами заходящего светила и мертвенным светом монитора. Твои волосы при таком освещении кажутся синеватыми. Встаешь и подходишь к компьютеру. — Лайт-кун. Я хочу, чтобы ты на это взглянул. Неохотно подхожу к тебе и наклоняюсь к монитору, положив руку на спинку компьютерного стула. Чуть подаешься назад, касаясь волосами моей щеки. Они такие мягкие, хотя выглядят острыми иголками... Смотрю на экран. Новый график. Мастер ты их составлять... — Что это? — Соотношение времени убийств Киры с расписанием занятий в колледже, в котором мы с тобой числимся. — Опять подгоняешь меня под свою теорию? Говорю тихо, хотя хочется кричать. Но если закричу, ты отшатнешься и перестанешь щекотать мне щеку шелковистыми черными волосами. Слегка поворачиваешься и вдруг резко меняешь позу, оказываясь лицом ко мне. Не успеваю оттолкнуть тебя, как твоя рука быстро ложится мне на шею, и твои губы касаются моих. Они горячие.. Всего одно касание и отпускаешь, поворачиваясь к компьютеру. Всего одно касание, но организм успевает среагировать по-своему, заставляя сморщиться, когда грубая ткань джинсов начинает больно тереть. Всего одно касание, и отскакиваю на максимальную длину цепочки. — Т-ты чего?! — Может, перестанем обманывать себя и друг друга, Лайт-кун? Смотришь в монитор. Но я вижу, что ты напряжен не меньше меня. — О чем ты? Я знаю, о чем. Ты не можешь говорить так про другие вещи. Поворачиваешься и встаешь, подтягивая цепочку и сокращая расстояние между нами. Делаю шаг вперед, и оказываюсь прижатым к тебе. Твои глаза напротив моих, твои руки сжаты у меня за спиной. Мои догадки оказались верны — мне в бедро упирается что-то твердое. — Будто не знаешь о чем, Лайт-кун... Меня уже затянуло в эти черные пропасти... Что тебе ещё нужно?.. Слышу свой хриплый шепот: — У тебя... Кто-нибудь был раньше? До безумия хочется расстегнуть джинсы. — Нет, — твой голос такой же, как мой. От него в голове летают стаи бабочек... Больше не удержаться. Решил свести меня с ума — доводи дело до конца. Свободной от цепи рукой хватаю тебя за волосы и впиваюсь в твои губы. Тело уже не слушается голоса здравого смысла, вопящего и молящего о прекращении этого безумия. От тебя пахнет шоколадом. Это окончательно сносит крышу. Разворачиваю тебя спиной к кровати и начинаю подталкивать к ней, не прекращая поцелуя. Неумело, но страстно отвечаешь... Шевелиться уже больно. Быстро расстегиваю ширинку, так гораздо легче... Придерживая, толкаю тебя на кровать, залезаю руками под футболку, ты мурашками покрываешься... Глубоко вдыхаешь и вдруг резко переворачиваешься, оказываясь сверху. Несколько секунд пожираешь меня глазами, потом стягиваешь мою водолазку и проводишь дорожку поцелуев по груди. Выгибаюсь с громким стоном, даже не ожидал от себя такой реакции... Как же хорошо, что в этом здании звукоизоляция идеальная. Быстро снимаю твою футболку, до конца это сделать мешает цепочка, и разорванная футболка летит на пол. Теперь мы совсем рядом. Избавляемся от остатков одежды и снова приникаем друг к другу. Знаешь, Рюдзаки, мне не нужен никто кроме тебя... И теперь даже неважно, что я Кира. Да, у меня давно не осталось никаких сомнений... Тянешь меня к себе, ласкаешь, немного повернулся. Так вот чего ты хочешь?.. Я очень осторожен, не желаю причинять тебе боль. Хочу слушать твои стоны до бесконечности... Скоро в голове взрывается фейерверк разноцветных бабочек с шоколадным запахом. Ты кричишь и выгибаешься подо мной, в твоих чудесных глазах кипит огненная бездна. Прижимаешься ко мне, и я всем телом чувствую стук твоего сердца. Прерывисто дышишь, уткнувшись в мои волосы. Я не знаю, что говорить, и нужно ли говорить вообще. Неважно, что будет потом, потому что это мгновение с тобой будет длиться вечность. — Я ненавижу тебя... — твой полувздох. — А я ненавижу тебя, Рюдзаки, — закрываю тебе рот поцелуем. Мы оба знаем, что соединяет ненависть и любовь. Всего лишь один шаг.