Нутелла

Я никогда не любил утро — часто не высыпаешься, а уже куда-то надо вставать и бежать. Как по мне, то утра ни черта не мудренее. Надо привести себя в очередной раз в божеский вид, а то как же, мы же Малфои и с утра должны быть как с обложки… И похмелье обычно утреннее… Надо сказать, что последний месяц меня вполне радовал и примерял с жизнью тот факт, что утро приносило с собой неизменно одетую в мою рубашку, сонную и растрепанную, Гермиону. А просыпаться вот уже второй раз рядом с ней… Ох. Слов не подобрать. «Идеально» — наверное, именно так. Надо, кстати, поинтересоваться у нее, а в честь чего это мне такое счастье? К тому моменту когда я понял, что бессовестно глажу Гермиону по оголенному плечику, мысль о том, что не стоит ее будить была уже бессмыслена. Однако я умудрился не разбудить свою милую леди, ко мне лишь придвинулись ближе и черт, я сделаю все, чтобы так было каждое утро. Стоило мне блаженно закрыть глаза и пуститься во все эти мысли, как я почувствовал легкое прикосновение к своей щеке. Кажется, количество неловких и завораживающих моментов между нами становится все больше и больше, возрастая буквально в геометрической прогрессии. Даже и не знаю сколько мы пролежали просто глядя друг другу в глаза и счастливо улыбаясь. — Доброе утро, Драко… — счастливо протянула моя обворожительно сонная девочка. — Идеальное утро, Миа. — я аккуратно перехватил ее руку со своей щеки и аккуратно поцеловал. Миона легко и слегка смущенно рассмеялась, убрала руку и резко села на кровати. — Мерлин, как же у тебя уютно. Давно не спала так сла-а-а-дко. — Она потянулась и обернулась ко мне, прищурившись от солнца. — А я никогда не спал так… так уютно, спокойно и счастливо, как и мечтал… — хриплый ото сна голос прозвучал серьезнее, чем я ожидал, — и ты тоже безумно мила во сне, — я подмигнул Герм, вернув ей ответ со вчерашнего вечера и разрядив серьезность первой фразы. Я сел на кровати, оперившись на руки позади себя, Гермиона же сидела на краю, спиной ко мне, спустив ноги на пол и повернувшись ко мне корпусом. Она разглядывала меня слегка наклонив голову. Очередное сонное молчание и долгие взгляды, прервал я, спросив с улыбкой, что вызвало у нее такой интерес. Гермиона кивнула и легко, буквально подпрыгнув, встала с кровати, сказав, что мы встретимся за завтраком. Только когда она вылетела из комнаты, я понял, что заснул по привычке не надев футболки. Вот почему Гермиона с таким озорным взглядом, закусив нижнюю губку, смотрела на меня, когда я сел. Интересно, ее так заинтересовали шрамы или татуировка? У нее вроде уже была возможность рассмотреть, на острове я часто ходил без футболки… Чертыхнувшись, я упал обратно на подушки. А может оно и к лучшему… Мерлин с ним, разберемся по ходу. Судя по вкуснейшим запахам с кухни, пока я умывался, Гермиона успела что-то приготовить. Без понятия почему, видимо в силу природного упрямства и озорства, но вниз я спустился исключительно в шортах, принципиально забыв о футболке. Миона приподняла одну бровь, бросив на меня вопросительный взгляд, но ничего не сказала. — Ты знаешь, что ты похож на медвежонка, когда спишь? — вопрос застал меня врасплох, когда мы уже закончили завтрак и мыли посуду. Она подошла сзади и приобняла меня со спины. — Ч-чем? Нет, ну чем я могу быть похож на медведя? — кажется это были истеричные нотки. — С тобой отлично спать, ты как плюшевая игрушка, которая защищает во сне. Плюс днем ты вредный и самодовольный, а вот ночью оказывается беззащитно милый. — Миона сдерживала смех, стараясь придать голосу серьезности, выходило правда плохо. — Что, предлагаешь мне заменить тебе сплюшку? А я согласен! — резко повернувшись, я увидел удивленно огромные глаза Гермионы и захохотал. Из объятий меня не выпустили, а лишь прижали ближе. — Ну… я счастлива! — отойдя от шока, Гермиона самоуверенно и с вызовом посмотрела на меня. Были бы у нее свободны руки, она бы обязательно скрестила их на груди. Черт, раньше мы так пререкались и обзывались, а теперь с таким же вызовом ждем кто кого больше раззадорит. — Отлично! Передам домовикам, чтобы твои вещи перенесли ко мне. — я счастливо улыбался. — Идет. Кстати, раз уж я ношу твои рубашки, то дома ты ходишь без них, думаю так будет справедливо. — Гермиона определенно победила в этом раунде, чмокнув меня в щеку и упорхнув, оставив меня стоять с открытым ртом. То есть теперь мы живем вместе, спим вместе, ходим… наполовину одетыми…и нет, мы не пара! Все, объявляю день преобразований! Гермиона видимо учла мой настрой, и весь день прошел в каком-то сумасшедшем ритме. Я пообещал ей вечер у камина, с какао и гитарой, но боюсь, мы не доживем до него. Моей красавице приспичило закупиться милостями к Рождеству, поэтому мы прошли десяток магических лавочек, сотню магловских и она все равно осталась недовольна. Погода была не слишком праздничной, снег был мокрым и порой совсем превращался в дождь. Атмосферу поначалу спасали рождественские песни, играющие отовсюду. Нет, смотреть на счастливую Гермиону, которая буквально пищит от очередной игрушки или меряет двадцать пятое шикарное платье на вечер, было весьма приятно, но такой шоппинг явно не для моих нервов. К пяти вечера я был полностью измотан, в руках десяток пакетов, в глазах смешалось все в кучу, от громких песен хотелось оглохнуть, а огоньки просто слепили. При этом Гермиона так и не нашла множество вещей, которые искала. Отдельной причиной для нервотрепки было то, что Гермиона буквально испытывала мое терпение. Она постоянно оказывалась невероятно близко и тут же убегала, якобы увидив что-то еще, не давая мне ничего сказать. В очередной такой момент, когда она стояла на цыпочках и между нами не было и пяти сантиметров, и я знал, что в такой момент она просто снова сбежит, я резко обхватил ее и аппарировал нас в тихое кафе. Она свалила меня по прибытию, оказавшись сверху меня на полу. — Но мы же не закончили еще с покупками, Малфой! — она вскочила и огляделась. Мы были в достаточно темном, очень тихом и уютном кафе. — Во-первых, я ужасно устал. Во-вторых, я ужасно голоден. В-третьих. — В-третьих, я тоже. Спасибо, что увел меня. Поздний обед был прекрасен. Мы проверили наши покупки, выяснили, что не все так плохо, от души посмеялись дурачась с игрушками. Тишина и спокойствие были просто блаженством. После такого я даже согласился на еще один забег. Хотя куда бы я делся… К счастью для меня, после ужина мы провели в магазинах всего полтора часа. Вернувшись наконец домой, я отдал все покупки Мие, и ушел успокаивать нервы на кухню. Как бы это не звучало странно, но готовка всегда была одним из моих любимых способов расслабиться. Гермиона что-то колдовала в зале, ее восклицания по типу «зачем мы вообще это купили?!», «интересно, чем я думала?» и «как можно было это забыть» развлекали меня весь час. Когда я закончил, то меня выпроводили из кухни с закрытыми глазами, чтобы я не видел зала. Миона решила сама накрыть на стол и тогда уже позвать меня. У меня вполне были несколько минут, которые я потратил на сигарету и решительные мысли… Все же действительно — сейчас или никогда! В зал я спускался уже с примерным планом, и хотя у меня бешено стучало сердце, но решительности не убавилось. Я замер на последних ступенях, рассматривая украшенный зал. В углу стояла неизвестно откуда взятая ель. Вся комната мерцала огнями, помимо нескольких гирлянд в воздухе летали заколдованные светлячки, на столе и камине горели свечи. И больше — никого освещения, кроме камина. Красиво! Высказав свое искреннее восхищение, но так и не спустившись, я окончательно расслабил галстук. Сегодня на мне была белая рубашка и зеленый галстук, прямо-таки типичный слизеринский набор, как подметила Гермиона. Придя домой, я, конечно, расслабил галстук, но снимать его не стал. Сначала я хотел провести торжественный вечер, но сейчас у меня имелись более коварные планы… Как я благодарен воспитанию и природному обаянию, которые сами собой включались по максимуму. Сейчас же я был намерен выиграть в нашей шуточной борьбе… и не только там. Я собирался выиграть свой главный приз, сорвать джекпот. Взмахом палочки я включил медленную мелодию в комнате, и медленно, ни на секунду не разрывая зрительного контакта с изумленной Гермионой, направился к ней. Ненужный галстук улетел куда-то в сторону, и я очень надеюсь, что не к свечам, только пожара тут не хватало. Двигаясь медленно, напевая мелодию, расстегивая пуговицу за пуговицей, я приближался к своему «призу». Гермиона наблюдала за мной с озорными огоньками в глазах, не задумываясь прикусив губу и улыбалась. — Вот, ты просила утром. — за шаг до Мионы, я остановился и сняв рубашку, протянул ее Гермионе. Она тихо рассмеявшись взяла ее и сделав пас палочкой, внезапно сменила свое платье на мою рубашку. — Ты изумительна! — убранные в пышный пучок волосы, моя рубашка и рождественские носочки с оленями… — она была невероятно притягательна. Весь ужин мы обменивались комплиментами, откровенно флиртуя, смущая друг дружку. Огонь камина отражался в наших глазах, смешиваясь с озорными огоньками, наш диалог больше напоминал страстный танец, ни что не оставалось незамеченным или не отвеченным. При этом сидели мы на противоположных концах стола, но расстояние не мешало миссии «соблазнить друг дружку, свести с ума и рехнуться самому». Мы переместились на подушки у камина, слишком близко и слишком… Нет, совершенно не слишком, скорее — «НАКОНЕЦ-ТО». Я пел какой-то романс, любимый испанский оказался весьма в тему, как и слова о любви, которые были понятны уже и без перевода. — Гермиона Джин Грейнджер… — Драко Люциус Малфой? — в тон мне ответила Миа, оказываясь в сантиметрах от меня, и я мог любоваться на мерцание света на ее коже. — Ты теперь никуда не сбежишь? — я приобнял ее левой рукой, а правой провел по ее щеке и задержался, придерживая за подбородок. Она еле заметно отрицательно качнула головой, и я притянул ее к себе, чувствуя ее глубокое дыхание, едва коснулся губами губ, замер на мгновение, обрывисто вздохнул и наконец осуществил свою заветную мечту. Первые секунды — так мягко и так невинно, словно давая нам привыкнуть… Вдох, мы отстранились друг от друга и поймали взгляд друг дружки- изумленный, восхищенный, полный испуга, трепета и доли желания… Не думая ни о чем, я наклонился к ней, неистово целуя ее, от наслаждения закрывая глаза. Я определенно чувствовал ее вишневый блеск на губах, чувствовал ее дыхание. Оно было неровным, и я не мог понять нервничает она или просто сгорает от желания. Я прижимал ее к себе так крепко, как мог, она запустила свою руку мне в волосы, до боли прижимая меня, чувствовалась легкая дрожь в ее руках. Я простонал от удовольствия — насколько это было изумительно, я не мог себе представить. Я не знаю когда мы все-таки отстранились друг от дружки. Она сидела с закрытыми глазами, просто уткнувшись в меня, с бешенной улыбкой. Когда она наконец открыла глаза и посмотрела на меня, то улыбнулась и покраснела, нервно закусив нижнюю губу, а после опустила голову. Так робко… Я хихикнул. Аккуратно взяв ее за подбородок, как и несколько минут назад, я приподнял ее голову. Очередной долгий взгляд… На это раз она сама наклонилась ко мне, и поцелуй был мягким, сладким и невинным. — Теперь я никуда не сбегу, обещаю. — голос слегка дрожал, но она просто светилась от счастья, словно сама была заколдованным светлячком.